Пространство памяти. Историко-культурный вестник Северо-ЗападаПространство

Допускает ли проект наличие региональных
версий энциклопедии? Скажем, какой-либо
субъект РФ захочет получить трехмерную
версию событий войны на своей территории.
Возможна ли такая локализация или проект
не предусматривает подобных дополнений?
А. Б. Разумеется, региональные версии допускаются. Это могут быть специальные издания энциклопедии, посвященные конкретному событию, которое, возможно, не является важным, определяющим для хода войны в целом, но было ключевым для региона.
Или это событие растянуто во времени, не имело граничных рамок. Например, те же арктические конвои. Как единое событие, они
«растянуты» на всю войну. Нам видится, что показ такого события может быть особенно интересен Архангельской и Мурманской областям. А для Ленинградской области подобное событие – Дорога жизни. Вполне можно сделать специальное издание, посвященное всем этапам строительства и работы этой дороги: тут и железная дорога, и автомобильная, и обе навигации, и две ледовых трассы…
Если мы говорим о готовой версии
энциклопедии на портале, эти
«региональные» версии пользователи из
других регионов тоже смогут получить?
А. Б. Здесь все зависит от согласования, от позиции заказчика. Если та или иная региональная администрация захочет, чтобы показ такого «регионального» события был только в ее музеях, значит, так и будет. В любом случае, первоначальная инициатива ведь будет исходить от региона, который пожелает
«локализовать» какое-то событие военных лет.
Значит, региону и решать.
Каковы планы проекта в текущем году?
А. Б. На этот год у нас запланирована реконструкция Сталинградской битвы, от обороны Сталинграда на дальних подступах до боев в городе и до контрнаступления Красной
Армии. Это операции «Малый Сатурн», «Уран» и «Кольцо». Есть ряд сложных задач, которые нужно решить. Во-первых, сам по себе это очень большой регион. Трудности с построением ландшафта заключаются в том, что нынешняя география заметно отличается от той, что была в годы войны: не существовало, например, многих водохранилищ, которые есть сейчас, изменились русла рек, появились после войны каналы. Приходится искать старые градостроительные планы и карты. Не забывайте, прежний Сталинград-Волгоград был практически полностью разрушен в ходе войны.
Соответственно, город изрядно перестроили.
Еще не хватает четких и подробных карт дивизионного и бригадного уровня, о чем уже говорил Владимир. Словом, все равно приходится заниматься изысканиями, надо
«поднимать» всю информацию по журналам боевых действий, по отчетным картам, нашим и немецким, по архивам…
Также в этом году мы планируем вернуться к началу войны, к боям на Белостокском выступе, переработать наш ранний релиз, сделать его апдейт с обновленным интерфейсом. Мы также продолжаем работу по наполнению разделов энциклопедии. Будем пополнять разделы выдающихся личностей, униформы, техники и
23

вооружения. В разделе «Части и соединения» покажем более подробно и наглядно организационную структуру соединений ермахта и Красной Армии в 1941–1942 годах.
Будут описания боевого пути соединений и их структура, как в двумерной, так и в трехмерной графике.
Впереди еще очень много работы, но это больше, чем работа, это теперь стало нашей жизненной задачей. И решать ее нам помогают очень многие люди.
24

Актуальность истории
Когда говорят о Дороге жизни, чаще всего
подразумевают трассу по льду Ладожского
озера и сухопутный участок от западного
берега Ладоги до Финляндского вокзала
Ленинграда. Восточный берег озера, его
населенные пункты и события, которые там
происходили, известны гораздо меньше.
Расскажите, пожалуйста, о значении Кобоны
для Дороги жизни.
Не хвастаясь и не преувеличивая, могу сказать, что Кобона была столицей Дороги жизни. Но не сразу она ею стала, такое значение она приобрела, наверное, с марта 1942 года, потому что до того момента Кобона была транзитным пунктом на этой дороге. Говоря о Кобоне, мы подразумеваем все-таки несколько населенных пунктов на восточном побережье: это –
Лаврово, Кобона, Леднево, Черное.. Когда
25
СЕРГЕЙ МАРКОВ
(КОБОНА, ЛЕНИНГРАДСКАЯ ОБЛАСТЬ)
«Кобона – настоящая столица Дороги жизни»
Сергей Владимирович Марков -
заведующий частным музеем
«Дорога жизни. Кобона -
Кареджский порт».

блокада началась, естественно, никто не предполагал подобного развития событий, и здесь не было создано никаких перевалочных баз, никаких портов. Кроме того, немцы вышли к Тихвину, захватили его, были перерезаны все железные дороги, идущие в глубь страны. И поэтому Кобона была транзитным пунктом на этом участке. После же освобождения Тихвина и восстановления железнодорожного сообщения до Войбокало и Жихарево и
Ленинграду стало полегче, и основными перевалочными пунктами стали Войбокало и
Жихарево: Жихарево – людской поток, а
Войбокало – грузоперевозки. А после строительства в феврале-марте 42-го железной дороги от Войбокало до Кобоны сюда пошел грузовой поток, появились складские базы в
Кобоне, на берегу Ладожского озера. Так
Кобона стала своеобразной столицей Дороги жизни.
То есть Кобона начала развиваться с
началом второй навигации?
Нет, с подготовки к этой навигации. Изначально задача ставилась в 1942-м, после начала работы ледовой трассы, требовалось сократить автомобильный участок на Дороге жизни. От
Кобоны автомобильный участок трассы составлял, грубо говоря, 32 километра. Этот участок чаще всего и подразумевают, говоря о ледовой трассе. Машины доезжали до Кобоны, здесь разгружались, людей отвозили либо в
Жихарево, где формировались эшелоны, либо в
Кобону: здесь, в храме Николая Чудотворца, им оказывали первую помощь, осматривали, более жизнеспособных отправляли дальше, а тех, кто мог не перенести эту дорогу, распределяли по госпиталям в районе Кобоны, по эвакопунктам.
Причем каждый дом работал как эвакопункт, люди набирались сил, кто-то оставался здесь работать, кто-то эвакуировался в глубь страны.
В марте началось строительство порта в Кобоне и подготовка к навигации 1942 года; собственно говоря, в это время и создается Кобона как такой огромный перевалочный пункт.
Как возник музей Дороги жизни в Кобоне -
как родилась идея, откуда появлялись
первые экспонаты, кто был инициатором
создания?
Как возник музей? В общем-то, случайно. В
2011–2012 годах здесь была построена база отдыха, которая открылась в 2013-м. На базу надо было привлекать посетителей. А чем привлечь народ на базу на берегу озера? Ну, рыбалка здесь хорошая. Но одной рыбалки явно мало. Владельцы базы и их друзья занимались дайвингом, так возникла мысль о погружениях, в частности, к затонувшим объектам на дне озера. Начали искать места, где есть такие затонувшие объекты, разыскивать их координаты и данные по документам. Главным инициатором всего этого был Сергей Склянин.
Со временем нашлись 13-15 крупных объектов, в основном автомобили, в том числе легендарные полуторки, а также ЗИС-5, баржа-«блокадница», железнодорожные цистерны. Понемногу начали поднимать и, что называется, втянулись… А уже потом пришла мысль насчет собственного музея.
Первыми экспонатами стали различные предметы времен Великой Отечественной войны со дна озера – оружие, каски, снаряжение. В марте 2014 года подняли первую машину-«полуторку», в августе – еще одну. В том же году, накануне дня Победы, поднятый со дна озера и восстановленный грузовик ГАЗ-АА установили как памятник на берегу канала, где начиналась ледовая трасса.
Откуда приходили первые посетители? Как
они узнавали о музее? Что их прежде всего
интересовало? Повысилась ли посещаемость
Кобоны с началом работы музея?
26

Первыми посетителями были друзья, знакомые и посетители базы. Профессиональные экскурсоводы находили нас случайно. Была дама, которая очень много сделала, провела семинар для туристических фирм, их владельцев, менеджеров – целый автобус привезла. После этого, можно сказать, сюда поехали какие-то туристические машины, автобусы. В основном узнавали о музее, наверное, из уст в уста, народная молва. Очень многих интересует история…
Всех посетителей можно разделить на несколько категорий. Первая – ветераны, те, кто проезжал по Дороге жизни, дети блокадного
Ленинграда и дети жителей блокадного
Ленинграда. Их, естественно, интересует само место. Одна женщина, например, рассказывала: меня эвакуировали по Дороге жизни, и я хочу понять, где это было. Соответственно, я спросил, когда ее увозили, и она сказала – 24 мая 1942 года. Около полуторки мы стояли, и я говорю, вот на это место вы, скорее всего, ногами и перешли. Потому что уже не на машинах возили на станцию Жихарево, а непосредственно на причал высаживали, а дальше пешком до храма Николая Чудотворца.
Многих посетителей помоложе, возрастом около 40 лет, интересует, где работали, где служили их дедушки, бабушки, родители. Все- таки у нас, практически у каждого, наверное, у девяти из десяти посетителей кто-то работал на Дороге жизни или эвакуировался по ней, либо в жил блокадном Ленинграде.
Практически у всех, кто приезжал, возникало понимание, где люди работали, в каких условиях… Многие оставляли отзывы: мол, вот теперь, когда они побывали у «Разорванного кольца» и приехали в Кобону, они понимают, как шла Дорога жизни.
А детям здесь нравится, дети сюда приезжают. Во-первых, это местные ребята, из
Выстава. Они здесь уже свои, сами уже могут проводить экскурсии – знают, где что лежит.
Детям нравится то, что у нас в музее все экспонаты действительно можно трогать.
Можно взять каску, покататься на машине, залезть на паровоз. Можно покрутить колесо у полуторки. Можно зайти в реставрационную мастерскую.
Можно сделать вывод, что место становится
популярным. Оно входит в какой-либо
туристический маршрут?
Надо понимать, что весь этот музей, по большому счету, пока личная инициатива. Мы столкнулись с тем, что хотя Кобона доступна – дорога нормальная, добраться несложно, – она малоизвестна, мест показа пока еще мало, нет специализированного маршрута, который был бы утвержден на каких-то уровнях. Скажем, в комитете по туризму Ленинградской области, или в министерстве культуры. Есть официальные маршруты в Волхов, в Новую
Ладогу, в Старую Ладогу, и экскурсионные группы едут туда. Отворот на Кобону – 22 километра, соответственно, «крюк» 44 километра получается, туда-обратно. Экскурсия занимает час-полтора. Два, если осматривать всё. То есть в целом где-то три часа. Включить это время в какой-то уже существующий маршрут – практически невозможно. А разработать свой – честно, сил не хватает.
Да, были попытки разработать маршрут по
Дороге жизни, но почему-то все они заканчивались «Разорванным кольцом»,
27

начинались от первого километра в районе
Ржевки и упирались в Ладожское озеро. До
Кобоны ни один официальный маршрут не проложен, хотя вроде бы работал целый
Институт культуры, который в Питере. Они 5 маршрутов разработали, была презентация, приезжали сюда, я провез их на машине по всем возможным местам показа, рассказал, что делается, почему это значимое место. Тем не менее, на выходе оказалось, что все маршруты заканчиваются «Разорванным кольцом» или, в лучшем случае, диорамой «Прорыв блокады
Ленинграда» под Кировском.
А какова ситуация с туристической
привлекательностью Кобоны после
появления музея?
Посещаемость Кобоны после начала работы музея, наверное, да, выросла. Не могу сказать, что сильно, но на глаз народа побольше.
Туристическим объектом Кобона еще не стала, потому что потока пока нет. Если взять
«Разорванное кольцо», то там туристический поток – сумасшедший. К примеру, в 2015 году была федеральная программа, в рамках празднования 60-летия Победы около 9 тысяч школьников побывали в Санкт-Петербурге и проехали по Дороге жизни. До «Разорванного кольца». Максимум, куда они доехали по этому маршруту, – до диорамы и Невского пятачка. До
Кобоны не добрался ни один ребенок из этих 9 тысяч.
Но вот недавно на федеральной трассе поставили указатели дорожные, коричневые.
Это областная программа, расстановка дорожных указателей. Теперь есть указатели на храм Николая Чудотворца и на музей «Кобона –
Дорога жизни». Инициативная группа в Шуме хотела поставить у поворота на Кобону информационные щиты, но в областном комитете по культуре засомневались, а не испортят ли эти щиты исторический вид памятника (полуторке в Дусьево). А там ведь останавливается достаточно много машин.
Огромное количество экскурсионных автобусов
– практически все автобусы, которые едут в
Новую Ладогу. Если экскурсанты будут выходить из этих автобусов и видеть информационные щиты с указанием, что здесь есть и кафе, и базы отдыха, и места показа, мемориалы, существуют музеи, то, может быть, в следующий раз импульс пойдет от народа.
Потребитель будет приходить в туристические компании и говорить – хочу съездить в Кобону.
А у туристических компаний нет маршрута.
Тогда им потребуется разрабатывать маршруты.
28

Конечно, сюда должны приехать, все-таки, специалисты, прописать маршрут, по минутам, привести экскурсоводов, подготовить их.
Многие экскурсоводы не готовы вести экскурсионные маршруты по Дороге жизни, по этой стороне озера – информации мало.
Это же целая наука по разработке маршрутов – четкий хронометраж, определенная карта, в каком месте о чем говорить, что рассказывать, какое количество информации выдавать. Знаете, одновременно нырять на баржу-«блокадницу», заниматься хозяйством, еще экскурсии проводить – это сложно, действительно сложно. По-хорошему, нужна полная инфраструктура – туристическое агентство, автобусный парк и т.д. Есть предприятия, которые этим всем обладают. Им просто надо дать продукт, который можно продавать.
А в отличие от того же «Разорванного кольца», у нас есть все то, чего нет там. Есть пункты питания, есть туалеты, есть места показа. По большому счету, всё готово. Нужен толчок, чтобы это развить. Значит, требуются специалисты, которые увяжут технологическую карту, проработают маршрут и прикинут, сколько он может стоить. Короче, нужен комплексный подход.
По вашим оценкам, меняется ли отношение
молодых людей к событиям войны после
посещения музея и знакомства с его
экспонатами?
Да, меняется, конечно. Даже маленькие дети, класс третий-четвертый… Вот недавно дети приезжали, сельская школа в полном составе –
5 автобусов, 200 человек приехало. И из этих
200 человек процентов 10-15-20 тянут руки и говорят: у нас бабушка-дедушка-прабабушка- прадедушка были на войне, на Дороге жизни, водителями, на паровозах работали… Начинают что-то сами рассказывать, тут же другие подхватывают – «а у меня тоже!» Я говорю, так, дети, давайте, сюда привозите, нам нужны документы, нам нужна эта информация. Да, говорят, мы поможем. Забудут, наверное, со временем, но здесь интерес, желание есть. Кто- то пытается рассказать о своем дедушке, тут же начинает другой рассказывать, и даже, может, кто невнимательно слушает в этот момент, потом начинает включаться и тоже вспоминает о том, что где-то слышал, что в семье есть медаль какая-то, не важно, за
Дорогу жизни или за Псков… У детей, особенно когда они включаются, когда берут какую-то деталь в руки, экспонат, у них возникают ассоциации, правильные ассоциации… Вообще, с детьми бывает интереснее, чем со взрослыми.
А в сентябре прошлого года 30 воспитанников детских военно-патриотических клубов пешком, в форме курсантов 1936 года, в портянках, сапогах, с винтовками Мосина, в касках, с вещмешками, без всяких гаджетов современных, за три дня прошли 50 километров от Новой Ладоги до Кобоны, по берегу. У них интервью брали для телевидения, они довольно искренне об этом рассказывали, вряд ли кто-то им писал текст. Паренек 12-летний, самый младший из них, ноги натер. Шел, старался,
29

чистил котлы, стоял на часах, охранял лагерь.
Он говорил, что у него дедушка работал на
Дороге жизни, ездил по этому маршруту, и только сейчас пацан понял, каково это было.
Думаю, этот ребенок через всю жизнь пронесет такое понимание – что дедушка у него был героем, хотя у дедушки, может, нет наград.
Два раза они ночевали в лесу, а в лесу – звери бегают, лоси всякие. На них даже напали близ
Кобоны «диверсанты». Руководители этой группы, взрослые, рассказывали, что дети настолько вжились в роль, что немцам наваляли от души, те все в синяках были… «Немцев» взяли в плен и накостыляли по шее. Эти дети настолько вжились… Я представляю: три дня идти по лесу, в форме, ноги натерты, а тут еще какие-то диверсанты!
Вы занимаетесь и восстановлением техники
военных лет. Расскажите об этом
поподробнее.
Восстановление техники для нас – что-то вроде хобби. Вот когда наш механик сказал, что он двигатель полуторки, со дна поднятой, завел, появился кураж. Мысль возникла – а куда бы этот двигатель поставить? Начали чистить детали, пришло понимание того, что многие предметы со дна, вплоть до аккумуляторов, – они рабочие! Спидометры, амперметры, генераторы, стартеры… Вплоть до электрооборудования – всё можно поднять и восстановить. Тогда возникло желание доказать – самим себе, наверное, – что это может ездить. И показать людям. Вот главный экспонат музея…
Кстати, а какой это экспонат? И чем он так
важен?
Наш самый-самый экспонат – полуторка ГАЗ-
АА, поднятая со дна, полностью восстановленная и на ходу. Не так давно появилось понимание, кстати, насколько уникальный это образец. Ведь очень много машин восстановлено – есть такая компания, например, по 20 машин в год восстанавливает.
Есть много объявлений в Интернете – мол, продается полуторка. Но наша полуторка, наверное, единственная из всех, которые где- либо «засветились», о которой можно сказать, что она действительно ездила по Дороге жизни, возила хлеб и другое продовольствие, вывозила людей, затонула, была поднята – и поехала опять. Про любую полуторку можно сказать: похожая машина работала по Дороге жизни.
Про нашу полуторку мы смело говорим, что именно эта полуторка ходила по Дороге жизни.
И это огромная ценность. В деньгах оценить практически невозможно.

перейти в каталог файлов