Приключения Алисы Объявляем сбор средств на издание книги 9 Fr. Nyarlathotep Otis. Премия Гражданская инициатива 11 Fr. Nyarlathotep Otis, Jaine Magpie интервью
 Скачать 8.38 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
 С этим файлом связано 63 файл(ов). Среди них: pk2014-A4.pdf, Kniga_Zakona_Russkiy_Anna_Bleyz.pdf, z-geo09.pdf, paleontologia_v_kartinkah.pdf и ещё 53 файл(а). Показать все связанные файлыE5.2 e.n.) 47 Есть существенный соблазн связать насильственный Gestell с войной, например, или вообще с любым противостоянием. Возможно, автор анализируемого нами эссе отстаивает именно такую позицию. Однако же война войне рознь, и, безусловно, война обладает собственной онтологией. Любопытно, к примеру, что древние греки различали два типа войны бессмысленную, олицетворяемую Аресом, и мудрую, олицетворяемую Афиной Палладой, персонификацией мудрости самого Зевса. Подобные параллели можно найти ив других традиционных системах. Эта деталь более чем важна для нашего понимания пути киновари, который избрал Юлиус Эвола — пути внутреннего преобразования через получение специфического опыта из взаимодействия с внешним миром. Широко известны, к примеру, такие тексты Эволы как Фашизм критика справа, Восстание против современного мира, Люди и руины, Языческий империализм, Оседлать тигра и проч. — тексты, в которых автор обосновывает необходимость либо изменить мир, в котором мы живём, либо измениться самим. В предисловии к последнему из упомянутых текстов, например, Эвола указывает Всё, о чём пойдёт речь в дальнейшем, относится далеко не ко всякому современному человеку. Напротив, мы имеем ввиду исключительно тот тип человека, который, несмотря на свою полную вовлечённость в мир, включая даже те его области, где современная жизнь достигает наивысшего уровня проблематичности и остроты, внутренне не принадлежит этому миру, не намерен ему уступать ив душе чувствует себя существом иной породы, отличной от большинства наших современников. Родиной такого человека, той землёй, где он не чувствовал бы себя чужестранцем, является мир Традиции. Юлиус Эвола. Оседлать тигра У Мартина Хайдеггера, несмотря навесь его экзистенциализм, постоянно постулируемый разнообразными историками философии, нет ни одного текста, отвечающего на вопрос, как жить человеку, какими ориентирами ему руководствоваться в современном мире и т.д. (в этом плане довольно забавно заметить, что Хайдеггер при этом являлся членом НСДАП, а вот Эвола никогда не состоял в партии итальянских фашистов. Таким образом, Хайдеггер представляется нам в значительной степени ориентированным на абстрактные вопросы метафизики и онтологии, в то время как Эволу занимали вполне конкретные вопросы — не только политики, но и алхимии, метафизики пола и любви и т.д. Несмотря на указанное различие, однако, параллель между Эволой и Хайдегге- ром очевидна оба стремятся вырваться из современного мира, в котором они волею судеб вынуждены жить. Оба мыслителя ищут альтернативы тому обществу, которое их окружает. Оба вполне являются традиционалистами (в широком смысле) и, более того, видят мир в значительной степени сходным образом. Сравним, к примеру, фундаментально-онтологический подход Хайдеггера с тантрической метафизикой, разделяемой Юлиусом Эволой. ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ 48 Ключевой идеей подхода Хайдеггера является различение таких концептов метафизики как Seyn и Seiende (проф. Дугин предлагает переводить оные соответственно русскими словами Бытии «Сый»). Как утверждает Хайдеггер, ещё досо- кратики понимали мир мифологически, ощущая во всей полноте «Быти» как процесс, охватывающий всё и вся и включающий в себя статичные единицы, каждая из которых соответствует слову «Сый». Тем не менее, со временем второе слово совершенно вытеснило первое, и, таким образом, Западная онтология потеряла свой фундамент, своё ощущение Бытия в его процессуальной полноте, ограничившись лишь фиксированием отдельных вещей, сущих статично (такой подход Хайдеггер называет онтическим). Под Seiende в философской традиции Запада принято понимать любой предмет, который есть. Тогда, с целью различения статичных предметов и процессуального Единого потока Бытия, Хайдеггер утверждает, что если Seiende — это то, что есть, то Seyn — это то, чего нетто есть, ничто. Здесь речь не о некоем онтологическом дуализме, но о процессуальности Бытия, которое никогда не является чем-то конкретным, будучи по сути отрицанием всего сущего. Отсюда ключевая фраза онтологии Хайдеггера — ничто ничтожит. Человек является единственным Seiende, способным осознать указанное различение, и это привилегированное положение человека связано с осознанием собственной конечности (смерти, которая, по сути, и является результатом бытийного отрицания такого партикулярного сущего как отдельный человек. Отсюда другой ключевой концепт онтологии Хайдеггера — Dasein, неологизм Гегеля, который мы, вместе с проф. Дугиным, предпочтём оставить без прямого перевода, лишь отметив, что суть этого понятия заключается в восприимчивости, в способности присутствовать. По сути, Дазайн и является другим названием человека, подчёркивающим именно указанную характеристику человеческого существа, позволяющую ему быть поэтом и философом, реализуясь в упомянутых направлениях ненасильственности и, таким образом, освобождаясь от иллюзий насчёт как мира, таки себя самого — раскрывая через мышление и поэзию истинную сущность мироздания. Упомянутый ранее здесь является фундаментальным оппозитом Дазайна, поскольку плановое миропонимание исключает восприимчивость и искажает истину, представляющую собой нечто иное, как постоянную открытость мира быть познанным, открытость или же «несокрытость» (αληθεια) метафизической сущности вещей. Обратимся теперь к тантре. Ключевым понятием тантрической онтологии является «шуньята» (от санскритского слова «шунья» — ничто, негативная и отрицающая основа всех существующих вещей. Одним из условий тантрического взгляда на мир является принятие мировоззренческой установки, согласно которой весь мир — лишь постоянное самоотрицание, в котором нет места статичным предметами ка- кому-либо постоянству. Фактически, если перефразировать Хайдеггера, можно сказать, что шуньята шуньятствует, как и ничто ничтожит. Однако же человек обладает преимуществом над всеми остальными вещами, поскольку он представляет собой потенциального, нераскрытого бога, способного осознать «шуньятную» сущность мира и, таким образом, выйти за рамки статичных иллюзий — в первую очередь, иллюзий на свой собственный счёт. Таковая специфика тантрической традиции, ведущей к мгновенной свободе, позволяет Юлиусу Эволе в Йоге Могущества сближать АПОКРИФ 08.2016 (E5.2 e.n.) 49 Путь Левой Руки с революционной практикой. В результате человек, реализовавший в себе бога, является совершенно свободным. Параллели между онтологическими позициями двух мыслителей совершенно очевидны. Разница, впрочем, заключается в том, что Эвола опирался наряд традиционных учений, прямо к ним апеллируя и интерпретируя их применительно к своей эпохе, а Хайдеггер в большей степени ограничивался западной философской традицией, которую он осмыслял самостоятельно. Бесспорно, не вызывает никакого сомнения тот факт, что и Эвола, и Хайдеггер разными путями подошли к одному и тому же выводу об истинной сущности мира и призвании человека. Можно ли считать революционные идеи Эволы призывами к насилию против Бытия Пытался ли Хайдеггер пацифицировать традиционалистскую философию Мы попытаемся ответить на этот вопрос, обратившись к применённой нами в другой публикации метафоре, взятой из Теогонии Гесиода. Между Ураном и Гераклом В статье, посвящённой политической интерпретации фундаментальной онтологии Хайдеггера, разрабатываемой проф. Дугиным, мы обратились для иллюстративности к идее Гесиода о трёх небесных богах, властительствовавших над миром. Так, сначала правил царь Уран, который из страха разрушений не позволял своим детям воплощениям стихийных бедствий — сторукими циклопам) родиться. Жена Урана, богиня земли Гея, страдала в родовых схватках до тех пор, пока её младший сын Крон не пообещал свергнуть отца с целью освобождения сторуких и циклопов. Тем не менее, когда Крон адамантовым серпом оскопили низверг Урана, он также не захотел править миром, в котором есть место чудовищам, устрашавшим его отца. Наконец, лишь когда Зевс сражался против Крона и его сторонников-титанов, циклопами сторуким был открыт путь в мир, где они незамедлительно заняли сторону нового царя мира — Зевса, благодаря чему в мире установилась гармония. Параллелизм с философией Хайдеггера довольно очевиден ни сам Хайдеггер, ни его ключевой переводчик Бибихин не рискнули сделать импликации фундаментальной онтологии в область политического, хотя потенции для подобных импликаций были заложены самим Хайдеггером. Наконец, лишь проф. Дугин, выполняя функцию Зевса, восстановил философскую справедливость и позволил некогда зачатым Хайдеггером сторукими циклопам родиться. Именно политической философии, основанной на принципиально новых онтологических установках, не хватало для противостояния западной либеральной идеологией. Таким образом, как поступок Зевса привёл к гармонизации Космоса, таки деятельность проф. Дугина ведёт к реализации адекватных современности традиционных философских установок в сфере политического Георгий Тишинский. Боги и титаны фундаментальной онтологии (эссе о философской справедливости Философский Портал «Арктогея». Электронный ресурс. Режим доступа https://arcto.ru/article/1652 ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ 50 Почему Хайдеггер не сделал сам того, что сегодня делает проф. Дугин? Прежде всего, потому, что всю жизнь он посвятил разработке первооснов своей философской системы его внимание было обращено к значительно более абстрактными фундаментальным предметам, чем сфера политического, представляющая собой один из векторов манифестации метафизического Единого. В этом, и именно в этом, заключается ключевое отличие Хайдеггера от Эволы, который основывался на традиционных доктринах, вместо того чтобы пытаться разработать их самостоятельно. Эвола интерпретирует идеи тантры, алхимии и т.д. через разнообразные призмы, и именно это делает его тексты настолько жизненными и актуальными для современного традиционалиста, в то время как Хайдеггер просто не имел возможности добраться до глубокого осмысления непосредственной жизни человека, особенно в политическом ракурсе. Если мы сравниваем Хайдеггера с Ураном, то Эвола — это аналог античного героя например, Геракла. Античный герой появляется в уже готовом мире, где теогония и космогония давно закончились, но по-прежнему существует опасность отголосков титаномахии, с которыми герой отважно сталкивается и побеждает, поскольку, сражаясь, он не насилует, не извращает бытие, но лишь реализует свою поэтическую ненасильственную суть в очередном аспекте. Так, например, согласно античному мифу, лишь Геракл мог победить чудовищных гигантов, порождённых Геей из капель крови, пролившихся вовремя оскопления Урана его сыном. Мира, в котором рождается Геракл, не было бы, если бы его не сотворил Уран. Однако недостатки этого творения небыли бы устранены, если бы не вмешался Геракл. Таким образом, в своей глубинной сути, путь киновари следует залесной тропкой, но никоим образом не противоречит ей. Автору же критикуемого нами эссе, убеждённо разграничивающему Эволу и Хайдеггера как принципиально несовместимых авторов, мы порекомендуем вспомнить хорошо известный финал Белого Доминиканца Густава Майринка. Когда пылающая яростью и ненавистью Медуза (в чьём образе проницательному читателю легко узнать характеристики, свойственные техническому отношению к миру) является к Христофору Таубеншлагу, герой обращается в меч. Здесь именно неподвижный меч в высшей степени жив, Медуза жене что иное, как неподвижная духовная лярва, мёртвое чудовище, несмотря на все её попытки выглядеть иначе. Медуза это дух современного общества, разоблачаемого в одинаковой степени как Мартином Хайдеггером, таки Юлиусом Эволой. Достаточно будет добавить, что, в рамках нашей метафоры, ступающий путём киновари Юлиус Эвола является именно таким мечом. АПОКРИФ 08.2016 (E5.2 e.n.) 51 Александр Артамонов Дионис как метафизическое солнце Посвящаю эту статью Елизавете Левенцовой, Госпоже моего сердца Рассматривая столь сложный вопрос как религия древних народов (в том смысле, в котором понятие религия применяет к систематизированным верованиям греков Ф. Зелинский 1 ), необходимо понимать, что теоретическое ядро таковой религии принципиально недоступно непосредственному исследованию. Проблема связана не только с отсутствием необходимых канонических источников (из исследований таких мыслителей эпохи эллинизма, как, например, Павсаний или Плутарх, нам известно, что греческая религия по своей сути не имела строгой канонической структуры. Основная сложность связана с невозможностью для исследователя концептуа- лизировать посредством научной терминологии фундаментальные основы любого духовного учения, имеющего в своём теоретическом ядре иррациональные элементы. Данная деталь совершенно не связана с хронологической отдалённостью древнегреческой религии от современного исследователя, поскольку она характерна и для изучения современных религиозных учений. Во избежание столкновения с указанной проблемой, мы попробуем разобрать древнегреческую религию через призму символической системы, средствами которой сами древние греки концептуализировали собственные верования. В этом случае мы исходим из мировоззренческой позиции, условно характеризуемой как метафизический реализм, и, аналогичным образом, мы условно приписываем нашу мировоззренческую позицию самим грекам в качестве общего знаменателя, объединяющего исследователя и исследуемое. Под метафизическим реализмом в широком смысле мы понимаем отношение к физическому миру как к манифестации чувственно не воспринимаемого, неизменного метафизического ядра. В узком же смысле (в собственно древнегреческом контексте) метафизический реализм, условно приписываемый нами грекам в качестве вспомогательного средства нашего исследования, мы интерпретируем как специфическое убеждение в предопределённости всех процессов физического мира неким метафизическим источником смыслов (судеб. Далее по тексту мы будем использовать понятие метафизический реализм (или «ме- тареализм») именно в указанном узком значении, кроме особо оговорённых случаев. Одним из наиболее ярких примеров выражения метафизического реализма в древнегреческой литературе является известное место из Теогонии Гесиода — раздел быка в Меконе, вовремя которого поэт называет Зевса созерцателем вечных предначертаний и противопоставляет его Прометею, потерявшему аналогичную способность по причине собственной титанической (злой) природы. Вечные предначер- 1 Зелинский Ф. Ф. Древнегреческая религия. — К Синто, 1993// Психологическая библиотека Киевского фонда содействия развитию психологической культуры Электронный ресурс. Режим доступа https://psylib.ukrweb.net/books/zelin01/index.htm 2 Гесиод. Работы и дни. Теогония. Щит Геракла / Перс др.-греч. Г. К. Властова. Изд. 2. — М Либроком, 2012. — 288 с. ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ 52 тания, в данном случае, это один из аналогов метафизического источника судеб и смыслов, о котором было сказано ранее. Такие ключевые понятия античного отношения к миру как космос и гармония основываются на той же самой мировоззренческой основе, будучи примерами вербального выражения физического воплощения метафизической основы мироздания. Исходя из указанной мировоззренческой специфики античного общества, допустимо сделать вывод о неизбежной корреляции физического мира и духовных воззрений. В данном случае, речь идёт не об интерпретации образов античной мифологии в качестве выражения неких общественных и природных сил (такая позиция была характерна, например, для дореволюционных и советских исследователей. Напротив, мифологические образы (в данном контексте — боги) предстают в качестве во- площённых персонификаций отдельных аспектов целостной метафизической силы, упорядочивающей мир. Если выразиться проще упорядоченность мира является результатом влияний богов следовательно, путём исследования характеристик мира можно подойти к пониманию характеристик самих богов. Исходя из такой позиции, мы предпримем попытку исследования представлений античных греков о мире с использованием мифов в качестве интерпретативных ключей к общей символической системе древнегреческой религии. Предлагаемая статья посвящена символизму солнца в античной Греции с акцентом на метареалистической интерпретации мира. Подчеркнём также, во избежание дальнейшей терминологической путаницы, что понятие метафизика применительно к античному символизму мы используем в современном значении сточки зрения линейного историко-философского подхода, оперирование понятием метафизика появившимся после систематизации трудов Аристотеля и приобрётшим своё широкое значение фактически в Средние века) может показаться некорректным. Тем не менее, в отличие отряда историков философии, мы не претендуем на понимание античности, адекватное пониманию самих античных греков. Подобные претензии, на наш взгляд, совершенно ничем не обоснованы в тоже время, актуальность подобного исследования на срезе истории философии и истории религии также представляется нам достаточно сомнительной. Напротив, центральной целью нашего исследования является раскрытие новых аспектов символической системы, сконструированной нами на основе античных источников. Наше исследование касается, прежде всего, современного общества и современной духовности, проявляемых, в том числе, в интерпретациях давно забытых мифов и религиозных установок. Бесспорно, в данном случае мы также основываемся на метафизическом реализме (в широком смысле таким образом, в данной статье мы попытаемся раскрыть неизменно актуальную метафизическую сторону мира через античные символические образы. Основной акцент нашего исследования относится к раскрытию символического образа бога Диониса в качестве метафизического, потустороннего солнца, источника вселенских смыслов. Солнце как источник света и тепла является одним из универсальных символов всех без исключения мировых культур. Каждая культура, разумеется, по-своему интерпретирует этот символ, но принципиальная важность солнца неизбежно подчёр- кивается. Постоянство, абсолютное могущество, недостижимая возвышенность — все эти характеристики общи как для бога, таки для солнца это обстоятельство де АПОКРИФ 08.2016 (E5.2 e.n.) 53 лает солнце богом в высшей степени. Иными словами, путём разбора представлений народа о солнце можно подойти к общим представлениям этого народа о боге (богах) и божественном как таковом. Так, из фрагментов досократиков нам известно, что большинство античных философов занимало геоцентрическую позицию (так, например, разве что Филолай делает некоторые намёки на гелиоцентризм пифагорейцев. Таким образом, солнце античного мира двигалось вокруг земли, а земля оставалась неподвижной. Тоже самое можно увидеть и на примере мифологического представления земли в качестве неподвижной Великой матери Геи, вокруг которой совершает свой постоянный путь титан Гелиос, персонификация солнца. Если у Гесиода движение Гелиоса описано недостаточно иллюстративно, этот недостаток вполне компенсируется изложенным в Метаморфозах Овидия мифом о Фаэтоне, который решил совершить путь по небесам в колеснице своего солнечного отца- титана. Наконец, общие представления греков о соотношении солнца и земли обрели систематизированное оформление в геоцентрической системе Птолемея, которая едва ли пересматривалась впоследствии в своих фундаментальных основах вплоть до эпохи Модерна. Таким образом, античное солнце постоянно движется вокруг неподвижной земли. Здесь, однако, следует добавить две принципиально важных детали. Во-первых, каждый рассвет означал рождение нового солнца, а каждый закат — его очередную смерть. Так, к примеру, Гераклит Эфесский подчёркивал, что солнце каждое утро является новым (любопытно, что Аристотель, не понимая мифологического подтекста этого утверждения, заявляет в своей «Метеорологике», что «Солнце-не только, как говорит Гераклит, новое каждый день, но вечно и непрерывно новое. Рождение и смерть солнца, одновременная с постоянством и неизменностью солнца, объясняется через интерпретацию рождения как воскресения солнечного бога. Однако чтобы понять данную деталь мифа в её полноте, необходимо обратиться к античному мифу о поколениях богов. Так, согласно Гесиоду, сначала миром правил царь Уран, затем — титаны во главе с Кроном, а после — олимпийцы во главе с Зевсом. Фундаментально важно, что олимпийцы, получившие власть над миром в результате победы над титанами, заполучили во владение их прежние функциональные вотчины. Так, например, Зевс завладел Небесами, подвластными ранее титану Крону (а до него Урану, Посейдон — морем, подвластным до него титану Океану, а до него — Понту брату Урана, и т.п. 5 Аналогичным образом, титан Гелиос был вытеснен лучезарным Фебом-Аполлоном, олимпийским богом света и солнца. В мифах солнце называется то Гелиосом (это греческое слово в принципе переводится как солнце, то Фебом (по имени бабки Аполлона, воспитавшей его, то Аполлоном (по-разному интерпретируемое собственное имя бога. Таким образом, в рамках олимпийской религии, гре- 1 См. статью с детальным обоснованием этого тезиса на примере православного символизма Артамо- нов А. Единство субъекта и объекта духовного зрения в Восточнохристианском символизме // Апокриф, с. 110-120. 2 Фрагменты ранних греческих философов. Ч 1. От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики Подготовил А. В. Лебедев. — М Наука. 1989. 3 Публий Овидий Назон. Метаморфозы. 4 Фрагменты ранних греческих философов. 5 Гесиод. Работы и дни. Теогония. Щит Геракла. ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |