Теория познания

«золотое правило»
79
мы читаем совершенный дух этики утилита- ризма» (см. с. 69). Современный пример — пре- скриптивизм, этическая теория, разработанная
Р. М. Хэаром, который предположил, что
«универсальность» — очевидный вариант
«золотого правила» — является основным свойством морального суждения.
Разбираясь в «золотом правиле»
Разбираясь в «золотом правиле»
Исключительная простота «золотого правила», в чем отчасти кроется его привлекательность, делает его одновременно уязвимым для критики.
Люди получают удовольствие по-разному; не склонному к мазохизму большинству граждан следовало бы опасаться мазохиста, твердо придерживающегося «золотого правила».
В то же время попытки изменить и уточнить правило подвергают риску его действен- ность. Можно попытаться определить контекст и обстоятельства, в которых должно действовать «золотое правило», но чем точней эти обстоятельства будут определены, тем менее универсальным оно станет, а ведь именно в универсальности кроется его сила. «Золотое правило» подразумевает последовательность, но даже эгоист может последовательно отстаивать собственные интересы и вполне последовательно реко- мендовать остальным поступать точно так же.
Вместо того чтобы воспринимать «золотое правило» как своего рода моральную панацею (как пытались некоторые философы), разумней и практичней считать его важной, даже необходимой составляющей нашего этического мышления и сопрово- ждать его требованиями не только последовательности, но и честности. Необходимо мысленно ставить себя на место другого человека, демонстрируя уважение и понима- ние, на которое вы сами рассчитываете. Таким образом, «золотое правило» может стать лекарством от моральной близорукости, часто поражающей человека, когда затронуты его непосредственные интересы.
‘
Благородный муж
помогает другим
обрести опору там, где
он обрел опору сам,
и ведет людей туда,
куда и сам стремится.
Способность судить
о других по себе — это
и есть человечность
’
Конфуций, около 500 г. до н. э.
В сухом остатке
Поступай так, как хочешь,
чтобы поступали с тобой

СТРЕЛА ВРЕМЕНИ
80
этика
20
Действие
и бездействие
Вода дошла уже до уровня груди и продолжала быстро
подниматься. Если спасатели не успеют, восемь запертых
в пещере спелеологов погибнут через полчаса. Что делать?
Вывести людей из пещеры невозможно, как невозможно
и остановить поток воды. Единственный выход — направить
поток в соседнюю маленькую пещеру, где сидят в безопасности
и спокойно ждут спасения еще два спелеолога, отставшие
от основной группы. Если пустить туда воду, пещерку
затопит в считанные минуты и эти двое наверняка погибнут.
Как должны поступить спасатели? Отступить и спокойно
наблюдать, как тонут восемь человек, или спасти их ценой
жизни двоих товарищей?
Отвратительный выбор, не имеющий простого решения.
Предположим, что действительно существуют только два варианта: перенаправить поток воды, то есть совершить обдуманное вмешательство, которое приведет к смерти двух человек, в противном случае имеющих шанс выжить; или сидеть и ничего не делать, то есть бездействовать, допуская тем самым гибель восьми человек, которых можно было спасти. Хотя последнее приведет к большим жертвам, многим кажется, что гораздо хуже совершать действия, приводящие к гибели людей, чем бездействовать, точно так же обрекая их на смерть. Предполагаемое нравственное различие между тем, что вы делаете, и тем, чему позволяете происходить, — так называемая доктрина действия/
бездействия — разделяет теоретиков этики на два лагеря. Те, кто настаивает, что нравственная ценность действий должна около
300 до н. э.
Проблема добра и зла
IV в. до н. э.
«Дилемма Евтифрона» в диалогах Платона

действие и бездействие
81
Принцип двойного эффекта
Часто главным при оценке действия с точки зрения морали становится намерение. Действие может заслуживать осуждения, даже если его негативные последствия были непреднамеренны
(по небрежности или недосмотру, например), но те же самые действия вполне могут быть осуждены гораздо более сурово, если совершались целенаправленно. Тесно связанный с концепцией действия/бездействия, принцип двойного эффекта поднимает вопрос различения действий, результаты которых были либо запланированы, либо всего лишь предполагались. Поступок, у которого есть и положительные и отрицательные последствия, может быть оправдан с точки зрения морали, если положительные последствия были его целью, а отрицательные были предвидены, но целью не являлись.
Например:
• хирургическая операция во время беременности, в результате которой сохранена жизнь матери, но погибает плод: спасение женщины есть цель хирургического вмешательства, смерть плода ожидаема, но не преднамеренна;
• смертельно больным пациентам дают обезболивающие: намерение состоит в том, чтобы облегчить страдания пациента; непреднамеренное послед- ствие — сокращение срока жизни пациента как побочный эффект;
• бомбардировка склада боеприпасов противника во время войны: цель — уничтожить склад; ненамеренные, но предвиденные последствия — ги- бель гражданского населения, живущего неподалеку от склада.
Во всех этих случаях принцип двойного эффекта используется, чтобы оправдать то или иное действие с точки зрения нравственности. Эту доктрину часто используют философы, придерживаю- щиеся абсолютистской, или основанной на долге (деонтологической), концепции морали, в ситуациях конфликта обяза- тельств и откровенного нарушения прав.
Данный принцип работает или не работа- ет, когда обнаруживается разница между намерением и предвидением; а вот всегда ли это различие настолько существенно, чтобы оправдать посту- пок, — вопрос весьма спорный.
XIII в.
Фома Аквинский формулирует средневековое представление о зле
1971
Принцип различия

82
этика оцениваться исключительно на основе их последствий, обычно отрицают эту доктрину; в то же время она привлекательна для тех философов, кто подчеркивает важность существования норм морали и взывает к нашей обязанности соблюдать их независимо от последствий (см. с. 72).
Играя в Бога
Играя в Бога
Что бы ни подсказывала интуиция, при более подробном рас- смотрении разница действия и бездействия становится все более сомнительной.
Во многом наше интуитивное представление о правильном и неправильном поведе- нии, особенно когда дело касается жизни и смерти, происходит от столь же интуитив- ного ощущения, что, активно вмешиваясь в ход событий, мы «играем в Бога», решаем, кому жить, а кому умереть. Но может ли бездействие считаться таковым с точки зрения морали? Осознанное решение не предпринимать никаких действий ничем не отлича- ется от осознанного решения что-нибудь сделать. Похоже, в определенных ситуациях нам ничего не остается, кроме как играть в Бога, у нас просто нет выбора. Неужели родители, которые утопили своих детей в ванне, покажутся нам милосерднее тех, кто просто уморил ребенка голодом? В подобных случаях разница между действием и бездействием исчезающе мала, и, возможно, нам трудно будет согласиться, что
«бездействие» менее предосудительно, чем «действие».
Фома Аквинский о самозащите
Формулировка принципа, который позже стал известен как доктрина двойного эффекта, приписывается философу
XIII века Фоме Аквинскому. Рассуждая о допустимости убийства в целях самозащиты, он пришел к выводу, весьма близкому современному законодатель- ству. Классическая формулировка этой доктрины из «Суммы теологии» звучит так:
Ничто не мешает одному действию иметь
два последствия, одно из которых
намеренное, а второе происходит само
по себе… акт самозащиты может также
иметь два последствия:
первое — сохранение собственной
жизни; второе — убийство агрессора.
Таким образом, это действие, поскольку
цель заключается в спасении своей
жизни, не беззаконно, поскольку для
любого существа естественно стремиться
продлить свое существование насколько
это возможно. Но в то же время, несмо-
тря на добрые намерения, действие
может быть незаконным, если оно будет
непропорционально цели. Если, защищая
собственную жизнь, человек действует
более агрессивно, чем это необходимо,
его действия противозаконны. Если же он
реагирует умеренно, то самозащита его
законна.

действие и бездействие
83
Предлагаемая нравственная дилемма между совершенным действием и тем, которому просто позволили случить- ся, часто возникает в такой этически сложной области медицины, как эвтаназия. В этом случае речь идет о разнице между активной эвтаназией, когда лечение ускоряет смерть пациента, и пассивной эвтаназией, когда смерть наступает в результате отсутствия лечения. Законодательство большинства стран мира (и в этом, вероятно, прослеживаются наши инстинктивные представления) признает различие между этими двумя ситуациями, но все равно сложно понять, в чем разница с точки зрения морали между, например, инъекцией смертоносного препарата (действие) и отсутствием инъекции препарата, продлевающего жизнь (бездействие).
Позиция закона основана отчасти на представлении (религиозном в своей основе) о святости человече- ской жизни; но в вопросе эвтаназии — это забота о жизни как таковой, игнорирующая качество этой жизни и желание самого человека. В результате закон оборачивается жутковатой стороной, подвергая человека мучениям, от которых было бы избавлено в подобных же обстоятельствах больное животное.
«
Энола Гей
»
Что бы произошло, если бы бомбардиров- щик В-29 «Enola Gay» не сбросил первую атомную бомбу на Хиросиму 6 августа
1945 года? Это событие и последовавшая через три дня бомбардировка Нагасаки привели к скорейшему окончанию Второй мировой войны — Япония сдалась
14 августа.
Возможно, несмотря на ужасающие последствия этого действия, гораздо больше человеческих жизней было спасено, поскольку удалось избежать долгих кровопролитных боев.
Оправдывает ли это решение о бомбарди- ровке? По мнению президента Трумэна,
«это решение, о котором нельзя сожалеть».
В сухом остатке
Делать или не делать?

СТРЕЛА ВРЕМЕНИ
84
этика
21
Скользкий
путь
К высотам морали ведет множество дорог, и не все они безопас-
ны. В спорах по различным социальным и политическим вопро-
сам едва ли найдется мотив, обсуждаемый чаще и с большим
пылом, чем проблема «скользкого пути». Идея эта настолько за-
вораживает, что предлагают ее без особых доказательств и при-
нимают почти без колебаний. Хотя тема скользкого пути не обя-
зательно предполагает нечто незаконное, возникает она обычно
в крайне эмоциональных дебатах, и зачастую обращение к ней
оказывается не вполне оправданным.
В общем смысле идея «скользкой дорожки» предельно проста: если разрешить некое «А» (безобидное или почти безобидное), это неизбеж- но приведет к некоторому «Я» (совершенно непозволительному или нежелательному). «Скользкие дорожки» обнаруживаются в поразитель- ном множестве ситуаций. Вот несколько классических примеров:
•
если разрешить активную эвтаназию, чтобы смертельно больные люди могли выбирать момент собственной смерти, это неизбежно приведет к всеобщему чувству вины, из-за которого пожилые люди будут «уходить спокойно», освобождая жизненное пространство, облегчая бремя заботы о них молодым и т. д.;
•
если позволить родителям выбирать пол ребенка, вскоре они захотят
«программировать» все прочие его качества, и мы столкнемся со всеми кошмарами евгеники;
•
легализовать легкие наркотики, например марихуану, значит поощрить употребление тяжелых наркотиков, и не успеешь оглянуть- ся, как улицы наводнят полубезумные агрессивные наркоманы;
около
300 до н. э.
Парадокс сорита

скользкий путь
85
•
проявить снисходительность к малолетнему преступнику — значит дать ему разрешение на все более тяжкие преступления, и вскоре мы окажемся лицом к лицу с бандами малолетних воров и убийц.
Во всех этих случаях декларируется существование «скользкой дорожки» от «А» до «Я», но отчего-то умалчивается о пути от «Б» до «Ю». Но именно эта лакуна и является самым важным моментом: как доказать неизбежность перехода от «А» к «Я». Как правило, акцент смещается на финальные ужасы, рисуемые в максимально мрачных тонах, и предполагается, что отсутствие дискуссии по существу, то есть о различных возможностях применения «А», пройдет незамеченным. Логика заменяется риторикой. Разумность предоставления родителям возможности выбирать пол будущего ребенка следует рассматривать по существу, и, если данная идея будет признана нежелательной, она должна быть, вероятно, запрещена.
Если же идея сама по себе безобидна, можно рассматривать следующий этап, оценивая, насколько неизбежны пагубные последствия в случае ее применения. Но в реальной жизни, как только возникает настоящая угроза скользкого пути, обычно вводятся определенные правила, дабы избежать неконтролируемого падения.
Домино, клинья и границы
Домино, клинья и границы
Скользкие дорожки — не единственная опасность, о которой любят пре- дупреждать нас моралисты. Первые неосторожные шаги по скользкой
Лягушка в кипятке
Опасность постепенных социальных и политических изменений хорошо иллюстрируется притчей о лягушке в кипятке. Если вы хотите сварить лягушку, бессмысленно (как гласит притча) бросать ее в кипяток, она тут же выпрыгнет; неудачи легко избежать, если посадить лягушку в холодную воду, а уж затем медленно подогревать. И свобода, подобно лягушке в медленно нагреваю- щейся воде, при постепенном и незамет- ном ее ужимании в какой-то момент окончательно умрет, хотя однократное агрессивное посягательство на граждан- ские права встретило бы яростное сопротивление. Социально-политическая теория даже более правдоподобна, чем история с лягушками; ошибочность последней приходится принимать как данность, не проверяя на практике.
1785
«Основы метафизики нравственности»
Иммануила Канта
1950
Джон Дале формулирует
«теорию падающего домино»

86
этика дорожке зачастую приводят прямиком в страну иных вербальных опасностей, где слышится стук падающих костяшек домино, снежный ком вырастает до чудовищных размеров, плотины рушатся под потоком воды и повсюду плавают айсберги.
Одна падающая костяшка домино может уронить соседнюю, вызвав своеобразную цепную реакцию, которую и назвали эффектом домино. Это ситуация, когда одно нежелательное событие провоцирует последовательность столь же нежелательных событий. Самое известное использование этого принципа на практике имело место в 1954 году, когда, вдохновленный «теорией домино» американский президент Дуайт
Эйзенхауэр сумел оправдать вторжение во Вьетнам. По мнению Эйзенхауэра, победа коммунистов в одной стране неизбежно приведет к тому, что вся Юго-Восточная
Азия окажется в руках красных. В данном случае первая костяшка (Вьетнам) действительно упала, но предполагаемого распространения коммунистических идей в регионе не произошло, за исключением, безусловно, Камбоджи; эффект домино не сработал.
Верблюжий нос
Яркую и редко используемую метафору «скользкой дорожки» предлагает арабская сказка, исключительно точно рисуя печальные последствия ужасающего события и опасности того, что «верблюд сунул свой нос под полог». Ведь нос, без сомнения, самая отвратительная и опасная часть верблюда. Не говоря уже о том, как рискованно жить в шатре. Итак:
«Старик портной устало заканчивал работу, размышляя о тяготах судьбы,
как вдруг из-за полога в шатер просунулся верблюжий нос. “Прошу
прощения, — жалобно сказал верблюд. — Мой нос ужасно замерз,
не позволишь погреть его здесь всего минутку?” Пока растерянный
старик подыскивал слова, чтобы ответить незваному гостю, тот успел
просунуть в дом свою длинную шею, горб — и вот уже громадная туша
развалилась у очага, заполнив всю лачугу. “Эй, — рассердился старик. —
Здесь не хватит места для двоих!” И каково же было его удивление, когда
верблюд в ответ лишь фыркнул: “Что за беда! Если для тебя нет места,
убирайся прочь!”
Вот так бывает порой, что дурные привычки незаметно порабощают
человека, стоит только позволить “верблюду сунуть свой нос”».

скользкий путь
87
Небольшую трещину в камне или дереве можно расширить, если вбить в нее клин.
А фигуральное выражение «это еще цветочки» означает, что небольшое изменение в законе (допустим) может стать началом масштабных реформ. Предположение, что из юрисдикции суда присяжных следует убрать случаи серьезного мошенничества, рассматривается как «это еще цветочки», поскольку можно заподозрить, что сле- дующим шагом станут ограничения в других (или даже всех) случаях. Впрочем, чаще всего такие опасения остаются всего лишь опасениями.
Проблема проведения границы обычно поднимается при поиске определенной информации там, где найти ее невозможно, — при ожидании точности, невозможной в данных обстоятельствах. Мы все могли бы, например, согласиться, что не следует ежегодно впускать в страну миллионы мигрантов, но некоторое их количество вполне допустимо. Где же граница? Тот факт, что существует неопределенность, не означает, что решение невозможно или его не следует принимать.
Другой пример ситуации, где невозможно обозначить точную границу, — долгий спор об абортах. Практически все участники спора согласны, что эмбрион сразу после зачатия и полностью сформировавшийся ребенок — разные явления, но не могут
(поскольку это невозможно) определить точный момент, начиная с которого фиксиру- ются различия. Развитие плода — постепенный процесс, и любая проведенная граница будет до некоторой степени спорной. Это не значит, что границ вообще не существует, что их вообще не нужно проводить или что любые прежде установленные границы недостаточно убедительны.

перейти в каталог файлов