Теория познания

СТРЕЛА ВРЕМЕНИ
40
сущность сознания
10
Корабль Тезея
Парни, ну и проблемы у Тео с этой машиной, что он купил
у Джо! Началось с пустяков — замок в дверце надо поменять,
какие-то гайки в подвеске отвалились, ну, как обычно. А потом
все серьезнее и серьезнее — сначала сцепление, потом коробка
передач, а потом и вся трансмиссия. И вечно какой-то стук,
вмятины, машина все время торчала в ремонте. И конца этому
не было… Невероятно. «Не так уж невероятно, — угрюмо думал
Тео. — По сравнению с тем, что в машине, которой всего два года
от роду, заменен каждый чертов винтик. Впрочем, во всем есть
хорошая сторона — возможно, теперь у меня абсолютно новая
машина!»
Прав ли Тео? Или это все та же машина? История автомобиля Тео — или, более привычно, корабля Тезея — одна из множества головоломок, придуманных философами для проверки неизменности объектов или людей с течением времени. Похоже, наша интуиция в этой области сильна, но противоречива. Историю с кораблем Тезея рассказал английский философ Томас Гоббс, он и придал ей законченный вид.
Что касается истории с Тео…
Честный Джо был вовсе не честным. Многие детали, которые он
заменял в автомобиле Тео, работали прекрасно, а остальные он
починил. Он сохранял старые детали и собирал из них новый меха-
низм. Через два года у него получилась точная копия машины Тео.
То есть он думал, что это копия. Но, возможно, это и была машина
Тео?
I в.
Миф о корабле Тезея, пересказанный Плутархом
1664
Джон Локк определяет критерии личности

корабль тезея
41
Кризис идентификации
Кризис идентификации
Где же оригинал? Автомобиль Тео, ныне полностью состоящий, заботами Джо, из новых деталей, или тот, что Джо собрал из оригинальных деталей? Зависит от того, кто спрашивает. В любом случае, идентификация автомобиля не так проста и очевидна, как нам хотелось бы.
Проблема касается не только кораблей и автомобилей. Люди в течение жизни тоже серьезно меняются. Физически и психологически очень мало общего между карапузом двух лет от роду и дряхлым девяностолетним стариком, в которого он превратится 88 лет спустя. Это один и тот же человек? Если так, то почему? Это важно, поскольку непонятно, можно ли наказать девяностолетнего старика за то, что он совершил 70 лет назад?
А что, если он даже не помнит об этом? Следует ли врачу согласиться на просьбу старика позволить ему умереть, которую он высказал 40 лет назад — так сказать, в предыдущей версии самого себя?
Проблема личностной идентификации занимала философов сотни лет. Что является необходимым и достаточным условием для того, чтобы считать ныне существующую личность той же самой, что существовала ранее?
Животные и пересадка мозга
Животные и пересадка мозга
С точки зрения здравого смысла личностная идентификация — это вопрос биологии: я тот, кто был в про- шлом, потому что я тот же организм, человеческое животное; я связан с конкретным физическим телом, представляющим собой единую и недели- мую органическую сущность. Но представьте ситуацию с пересадкой мозга — благодаря стремительному развитию технологий такая операция, возможно, станет реальностью в недалеком будущем — и
ваш мозг перенесут в мое тело. Интуиция подсказывает, что в итоге
вы получаете новое тело, а не
мое тело — новый мозг; похоже, обладание телом не является необходи- мым условием сохранения личности.
Это соображение заставило философов сменить точку зрения и связывать личность не со всем телом, но лишь с мозгом. Это больше устраивает нашу интуицию в случае с пересадкой мозга, например, но не решает проблемы в целом. Наше беспокойство связано с тем,
что именно мы считаем важным в деятельности мозга, а не с физиологическим органом как таковым. Даже если мы не знаем наверняка, каким образом активность
1739
Личность как «пучок представлений» в философии Дэвида Юма
1949
Гилберт Райл создает карикатурный образ дуализма разум-тело в виде «духа в машине»

42
сущность сознания мозга влияет на сознание и мышление, практически никто не сомневается, что именно мозг порождает эти процессы. То, что делает меня «мной», — это «программ- ное обеспечение» в виде опыта, воспоминаний, суждений и т. п., но не «железо» в форме куска плоти серого цвета. Мое осознание себя не слишком пострадает, если все эти воспоминания, опыт и прочее перенести в искусственный мозг или в чей-то еще, приспособленный для хранения моих суждений и всего остального. С этой точки зрения мое осознание вообще никак не привязано к телу, даже к мозгу.
Психологическая преемственность
Психологическая преемственность
Что касается психологического — не биологического — подхода к проблеме самоидентификации, предположим, что каждый элемент моей психологической истории связан с предыдущими неразрывной нитью воспоминаний и представлений. Не все (возможно, вообще никакие) из них тянутся от начала до конца; они образуют сложно переплетенную сеть, которая и есть моя история. Идея психологической непрерывности как основного критерия личност- ной идентификации во времени принадлежит Джону Локку. Ныне это доминирующая теория в философии, но тоже не без внутренних противоречий.
Например, система телепортации в сериале «Звездный путь» («Стар трек»). Запись вашей физической структуры, вплоть до последнего атома, переносится в некое удаленное место (скажем, из Лондона на Земле на Лунную базу-1), где ваше тело восстанавливается, в то время как тело в Лондоне уничтожается. Все нормально — обес печена психологическая преемственность: непрерывная линия ваших воспомина- ний и всего прочего плавно перетекла от личности в Лондоне к новой личности
Храбрый офицер
Томас Рейд попытался расшатать позицию Локка, придумав следующую историю. Однажды, будучи еще мальчишкой, храбрый офицер был выпорот за воровство яблок из чужого сада; в своей первой военной кампании он захватил знамя противника; позже он стал генералом. Представим, что, захватывая вражеское знамя, он еще помнил, как его пороли в детстве, но, став генералом, он помнил лишь о своих военных подвигах.
Локк вполне мог признать возражения
Рейда: его намек подразумевает существование различий между человеческим существом (организмом) и личностью (осознающим субъектом), и пожилой генерал вполне может быть совсем не тем же самым человеком, что озорник-мальчишка.

корабль тезея
43
на Луне, так что психологическая преемственность и, следовательно, личностная идентификация сохранены. Вы благополучно прибыли на Лунную базу-1. Но предполо- жим, что система сломалась и аннигиляции прежнего тела в Лондоне не произошло.
И теперь существуют две личности — одна на Земле, вторая на Луне. Согласно теории, если психологическое единство сохранено в обоих, они оба — вы. Ну, здесь-то мы, не колеблясь, можем заявить, что оригинал — тот, кто в Лондоне, а на Луне — копия.
Но в этом случае мы вынуждены вернуться к биологической/животной составляющей: получается, что старое мясо, находящееся в Лондоне, в большей степени является вами, чем новое мясо, поселившееся на Луне.
Будьте последовательны
Будьте последовательны
Путаница с интуицией может возникать по причи- не неправильно сформулированных вопросов или использования неверных концеп- ций для ответов. Дэвид Юм указал на эфемерность личности, заявив, что, сколь бы пристально вы ни вглядывались внутрь себя, вы обнаружите там только мысли, воспоминания, опыт. Ошибочно было бы пытаться обнаружить себя в качестве субъекта этих мыслей — личность не более чем точка зрения, которая придает смысл нашему опыту, но не является самим опытом.
Идея личности как сущностного «объекта», который мы считаем своей сутью, вызыва- ет смущение, когда мы воображаем пересадку мозга и телепортации, связанные с разрушением тела. Нам кажется, что сохранение личности в подобных эксперимен- тах зависит от возможности найти место, где сохранится этот «объект». Но если отбросить мысли о материальном, все становится гораздо проще. Представьте, например, что с аннигиляцией в Лондоне все нормально, а вот прибор на Луне создал сразу две копии. Выяснять, кто из них вы (равносильно вопросу «где заканчивается моя личность?»), значит просто задавать неверный вопрос. На свете появилось два человеческих существа с одинаковым набором мыслей и воспоминаний, но отныне каждый из них пойдет своим путем, и постепенно их психологические истории разойдутся в разные стороны. Вы (как набор воспоминаний и опыта) сохранились в двух личностях — интересная форма существования, достигнутая ценой вашей личностной идентификации!
В сухом остатке
Что делает
личность личностью?

СТРЕЛА ВРЕМЕНИ
44
сущность сознания
11
Чужой разум
Какая же чушь все эти голливудские глупости! Застывшие
лица, рыбьи глаза, пристальный взгляд — абсолютный
вздор. На самом деле зомби распознать чрезвычайно трудно.
Они выглядят точно так же, как вы или я, так же ходят,
разговаривают — ни за что не догадаешься, что внутри у них
пустота. Стукни зомби как следует по ноге, и он дернется
и взвизгнет так же громко, как вы или я. Но в отличие
от нас с вами он ничего не чувствует — ни боли, ни страха,
вообще ничего не осознает. Я, конечно, говорю «вы или я»,
но правильнее, наверное, говорить «я». Потому что в вас-то
я как раз и не уверен… ни в ком из вас, строго говоря.
Зомби — частые гости в долгой философской дискуссии под названием «проблема чужого разума». Я знаю, что у меня есть разум, внутренняя жизнь, опыт, но содержание вашего сознания скрыто от меня; все, что доступно моему непосредственному наблюдению, — ваше поведение. Достаточно ли этого свидетельства для того, чтобы предположить, что ваш разум похож на мой?
Или, если заострить вопрос, откуда мне знать, что вы не один из зомби, о которых говорилось выше, не отличимый от меня в том, что касается поведения и психологии, но начисто лишенный сознания?
‘
Зомби в философии
больше похожи на жен
в «Степфордских женах»,
чем на пожирающих
мозги упырей из «Ночи
живых мертвецов». Тем
не менее в степфордских
женах есть что-то
откровенно, хотя и едва
различимо,
неправильное
’
Лари Хаузер,
2006
около
350 до н. э.
Виды доказательств
1637
Картезианский дуализм тела и сознания

чужой разум
45
Может, вам и покажется абсурдным сомневаться в наличии сознания у других, но что в этом такого уж неестественного? Принимая во внимание невероятную трудность в объяснении или адаптации сознания в физиче- ском мире, неужели не разумно предположить, что единственное сознание, о существовании которого мне известно наверняка, — мое собственное — ве- личайшая редкость или оно вообще уникально? А может, вы, все осталь- ные, — зомби — и есть норма, а отклонение как раз я?
Учитывая, что в остальном мы так похожи…
Учитывая, что в остальном мы так похожи…
Наиболее распространенными и радикальными способами решения проблемы чужого разума, разработанными, среди прочего, Бертраном Расселом, стали варианты так называемого доказательства по аналогии. По собственному опыту я знаю, что, если наступишь на колючку, последует совершенно определенное поведение (крик «ой», вздрагивание, гримаса и т. п.) и все это
От зомби к мутантам
Зомби — не единственные гости на конференции по философии сознания.
Вы можете встретить здесь также и мутантов. Подобно зомби, философ- ские мутанты менее устрашающи, чем их голливудские аналоги. Они, разумеется, совершенно неотличимы от обычных людей в том, что касается поведения и физических признаков. У них даже есть разум! Фишка с мутантами в том, что их сознание нисколечко не похоже на ваше или мое (ну, во всяком случае, на мое уж точно не похоже).
Мутанты могут быть какими угодно: они могут получать удовольствие от того, что вызывает у меня боль; они видят красное там, где я вижу синее; единственное правило — чувства и мышление мутантов отличаются от моих. Мутанты очень удобны, когда дело касается изучения проблемы иного разума: вопрос не в том, обладают ли разумом другие люди, а в том, насколько их мышление похоже на мое. Могу ли я полагать, чисто теоретически, что вы испытываете боль так же, как и я? И насколько сильную? Или насколько похоже наше с вами восприя- тие красного цвета? С этой точки зрения открывается новое поле для дискуссий, и, пожалуй, наши ответы помогут пролить свет на то, чем же является сознание.
1922
«Логико-философский трактат»
Людвига Витгенштейна
1924
«Анализ сознания»
Бертрана Рассела
1950
Тест Тьюринга

46
сущность сознания сопровождается определенным ощущением — болью. Следовательно, можно сделать вывод, что другие люди реагируют на подобные раздражители подобным же образом, что они тоже испытывают боль. Я наблюдаю множество соответствий — и физиологи- ческих, и поведенческих — между собой и другими людьми и в силу этих соответствий делаю вывод, что психология других людей похожа на мою психологию.
Поиск аналогий привлекателен с точки зрения здравого смысла. Если бы вдруг нам пришлось отстаивать свое мнение, мы, возможно, нашли бы нужные доказательства.
Аргумент этот, конечно, индуктивный (см. с. 108), поскольку не может (да и не должен) служить окончательным доказательством, но это справедливо в отношении многого, что мы считаем доказанным мнением.
Борьба с ветряными мельницами?
Проблема чужого разума — наглядный пример того, как философы находят проблему там, где остальным она даже не мерещится.
Действительно, все мы (даже философы — по крайней мере, из практических соображений) принимаем как данность, что другие люди могут наслаждаться собственными чувствами и мыслями, схожими с нашими. Но не следует на этом основании отвергать философскую подоплеку проблемы. Никто не пытается никого убедить в том, что люди — на самом деле зомби. Скорее наши размышления о сознании и его взаимоотношениях с телом позволяют предположить, что зомби существуют. И это должно заставить нас серьезно взглянуть на концепции сознания.
Картезианский дуализм вбил огромный метафизический клин между ментальными и физическими реалиями, образовав трещину, из которой проросли корни скептицизма. Это хороший повод критически взглянуть на дуализм, на самого Декарта и на множество религиозных проявлений этой теории. Напротив, одной из привлекательных сторон физикалист- ской концепции является то, что ментальные проявления могут быть исчерпывающе объяснены, теоретически хотя бы, в терминах физиоло- гии; и, если ментальное растворяется в физическом, зомби тут же пропадают. Это не обязательно верно, но очевидно, что движение происходит в правильном направлении. Таким образом, изучение проблемы чужого разума может прояснить более общие вопросы философии сознания.

чужой разум
47
Стандартная критика сводится к тому, что доказательство строится на предположении или экстраполяции единственного объекта (моего собственного разума). Представьте, например, что вы нашли устрицу с жемчужиной и на основании этого заключили, что во всех устрицах есть жемчуг. Чтобы уменьшить риск подобной ошибки, вам нужно проверить множество устриц, но в случае с чужим мозгом подобный путь недоступен.
Как заметил Витгенштейн: «Как можно безответственно обобщать единственный случай?»
Степень безответственности выводов на основании единственного источника снижа- ется, если они сделаны в контексте релевантной информации. Если мы, к примеру, знаем, что жемчужина не является существенным функциональным элементом организма устрицы или что коммерческая ценность жемчуга не определяется обяза- тельным наличием жемчужины в каждой раковине, мы будем менее склонны к ложным умозаключениям на основании единственного случая.
Проблема разума и сознания настолько таинственна, настолько не похожа на все, к чему мы привыкли, что совершенно непонятно, какую информацию о них можно считать релевантной. В этом смысле проблему чужого разума можно рассматривать как частный случай более общей проблемы тела/сознания. Если наша теория сознания сможет прояснить отношения между ментальными и физическими фено- менами, можно надеяться, что проблема понимания чужого разума станет проще или исчезнет совсем.
‘
Если связь между человеческим телом и определенным
типом мышления настолько условна, как предполагает
картезианское определение разума, мне должно быть
столь же легко… поверить в то, что стол испытывает
боль, как и в страдания другого человека. Фокус в том,
что все обстоит не так
’
Людвиг Витгенштейн,
1953
В сухом остатке
Эй, дома есть кто?

СТРЕЛА ВРЕМЕНИ
48
этика
12
Гильотина
Юма
«В каждой этической теории, с которой мне до сих пор
приходилось встречаться, автор в течение некоторого времени
рассуждает обычным образом, устанавливает существование
Бога или излагает свои наблюдения относительно дел
человеческих; и вдруг я, к своему удивлению, нахожу, что
вместо обычной связки, употребляемой в предложениях,
а именно “есть” или “не есть”, не встречаю ни одного
предложения, в котором не было бы в качестве связки “должно”
или “не должно”»…
…Подмена эта происходит незаметно, но тем не менее она в высшей степени важна. Раз это «должно» или «не должно» выражает некоторое новое отношение или утверждение, последнее следует принять во внимание и объяснить, и в то же время должно быть указано основание того, что кажется совсем непонятным, а именно того, каким образом это новое отношение может быть дедукцией из других, совершенно отличных от него».
В этом знаменитом отрывке из «Трактата о человеческой природе» шотландский философ Дэвид Юм формулирует, в своей обычной лаконичной манере, классическое определение того, что по сей день остается центральным вопросом философии морали. Как мы можем перейти от
описательного изложениятого, как обстоят дела в мире
(«есть»), к
предписывающей формулировке, подсказывающей, что следует делать («должно»)? Или, короче, как мы получаем «должно» из «есть»?
Юм убежден, что это невозможно, и многие мыслители согласны с ним, полагая, что «гильотина Юма» (или, в терминах более прозаических,
«закон Юма») решительно отделяет мир фактов от мира оценок.
1739–1740
«Трактат о человеческой природе» Юма
1785
В «Основах метафизики нравственности»
Кант доказывает, что разум является опре- деляющим фактором в действиях морали

гильотина юма
49

перейти в каталог файлов