Теория познания

СТРЕЛА ВРЕМЕНИ
60
этика
15
Теория
фуу/ура
И пробыл там Моисей у Господа сорок дней и сорок ночей,
хлеба не ел и воды не пил; и написал на скрижалях слова завета,
десятисловие:
«Ура! Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим.
Фуу! Не делай себе кумира.
(далее следуют пять пунктов “фуу!” и два “ура!”; а потом…)
Фуу! Не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни
его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего».
Так повелел Господь, согласно эмотивизму, или этической «теории фуу/ура». В таком изложении эмотивизм может показаться не слишком серьезной попыткой демонстрации силы этических притязаний, и это ощущение, несомненно, усиливается ироническим названием теории. В действительности эмотивизм — очень серьезная теория, с долгой славной историей, рожденная глубочайшей озабоченностью тем,
что именно можно считать более естественным пониманием нашей морали.
Сдвиг к субъективизму
Сдвиг к субъективизму
В мире множество очень разнообраз- ных, но объективно истинных фактов, чья подлинность не зависит от нас. Некоторые из них — научного характера, описывают физиче- ские явления, процессы и реакции; другие — морального, о том, что в мире происходит правильно и неправильно, что считать дурным, а что хорошим. Возможно, для определения подобных вещей достаточ- но здравого смысла, но философам такая точка зрения не кажется привлекательной.
1739
Юм формулирует принципы субъективистской морали

теория фуу/ура
61
Возьмем, к примеру, такой факт: убийство — это плохо. Мы можем описать акт убийства поминутно; объяснить, с использованием массы физиологических и психологических подробностей, как и почему оно произошло. Но какие качества или свойства мы должны добавить, чтобы отнести это событие к неправильным с точки зрения морали?
Мы утверждаем, что убийство — это то, чего не следует делать, то есть среди множества обстоятельств, связанных с убийством, суще- ствует еще некое присущее ему специфическое свойство «не-должно-делания». Ошеломленные полной абсурдностью существования подобного
Рассудок, раб страстей
Главным вдохновителем современного субъективизма стал шотландский философ Дэвид Юм с его знаменитым текстом в защиту субъективистской морали в «Трактате о человеческой природе»:
«Возьмем любой предположительно
порочный поступок: к примеру, убийство
Уилфула. Рассмотрим его со всех точек
зрения и попробуем обнаружить факт
или явление, которые можно назвать
безусловно дурными. Но, с какой
стороны ни взгляни, вы обнаружите
лишь страсти, мотивы, желания и мысли.
Никаких фактов. Зло определяется вами
в момент вашего наблюдения за объек-
том. И его не существует, пока вы
не заглянете в собственное сердце, где
найдете возмущение и гнев по поводу
совершившегося. И вот это уже неоспо-
римый факт; но он имеет отношение
к вашим чувствам, а вовсе не к разуму.
И кроется внутри, а вовсе не в окружаю-
щем мире».
Сам Юм полагал, что в своих поступках люди руководствуются «нравственным ощущением», или «симпатией», каковая, по сути, есть способность ощущать радость и страдания других; именно это чувство, а вовсе не разум лежит в основе нравственности и морали. Разум играет роль в понимании последствий наших поступков и в рациональном планирова- нии путей достижения определенных целей, но сам по себе он не способен быть побудительной силой. Как сказал
Юм: «Разум есть и должен быть только рабом страстей».
‘
Нет ни добра,
ни зла, такими
делают их мысли
’
Уильям Шекспир, около 1600 1952
В «Языке морали» Р. М. Хэар излагает основы прескриптивизма
1964
А. Дж. Айер отстаивает идеи эмотивизма

62
этика свойства в нашем мире (мире, лишенном оценок, который описы- вает наука; см. с. 132), философы предлагают заменить тезис о нали- чии объективных моральных систем неким субъективным мнением, отражающим положение дел в мире.
От описания к эмоциям
От описания к эмоциям
Согласно наивному субъективист- скому взгляду, постулаты морали — это лишь описания наших чувств по отношению к обстоятельствам.
Когда я говорю «Убийство — это плохо», я просто заявляю о своем
(или, возможно, моего окружения) неодобрении данного факта. Но это слишком примитивно. Если я скажу
«Убийство — это хорошо», всего лишь описывая собственное отноше- ние к нему, это тоже может считать- ся истиной. Следовательно, требует- ся более продуманный подход.
Эмотивизм (или экспрессивизм) — теория фуу/ура — более утонченная форма субъективизма, предполагаю- щая, что моральные суждения — это не описания или констатация наших чувств, но выражение их. То есть, когда мы выносим суждение, мы генерируем эмоциональный ответ — наше одобрение («ура!») или несогла- сие («фуу!»). «Убийство — это плохо» суть выражение нашего неодобре- ния («фуу убийству!»); «говорить правду — хорошо» — выражение одобрения («ура честности!»).
Проблема эмотивистов в том, что им нужно привести свои теории
Прескриптивизм
Самая распространенная критика эмотивиз- ма такова: он не в состоянии увлечь логикой этического дискурса — основными примера- ми рассуждений и их рациональными аргументами. Успех в этом отношении — од- на из основных рекомендаций конкурирую- щей субъективистской теории, известной как прескриптивизм. Она ассоциируется с именем английского философа Р. М. Хэара.
Принимая в качестве исходного пункта утверждение, что моральные принципы имеют предписывающий элемент — они предписывают нам, как поступать и как себя вести, — прескриптивизм предполагает, что суть моральных принципов в их руководя- щей роли; сказать, что убивать плохо, равнозначно приказу «Не убий!». По мнению
Хэара, суть этических суждений, отличаю- щих их от прочих предписаний, в их
«универсальности»: озвучивая моральный запрет, я тем самым признаю, что данный запрет обязателен для всех (включая меня) в сходных обстоятельствах (то есть я должен следовать «золотому правилу», о котором будет сказано далее). Моральные терзания, утверждают прескриптивисты, аналогичны противоречивым приказам; противоречи- вость и нерешительность объясняются наличием нескольких запретов, которым невозможно следовать одновременно.
В этом смысле прескриптивизм оставляет больше места для дискуссий, чем эмотивизм, хотя нельзя сказать, что он в полной мере отражает весь комплекс проблем нравствен- ного диалога.

теория фуу/ура
63
в соответствие с нашими представлениями, сопровождающими моральный дискурс.
Этот дискурс предполагает наличие внешнего мира объективных ценностей: мы размышляем о нравственных проблемах и спорим о них; обращаемся к фактам, чтобы разрешить эти проблемы; провозглашаем этические нормы, которые могут быть как подлинными, так и ошибочными; абсолютная моральная истина, к которой мы стремимся, существует. Но, если верить эмотивистам, нам нет нужды познавать этику — достаточно лишь выражать чувства, а непосредственное выражение, разумеет- ся, не может быть истинным или ложным. Эмотивисты допускают возможность обсуждения и дискуссии о наших представлени- ях и мотивах действий, но это мало напоминает привычные нам дебаты на этические темы.
Недостает логической связи между постулатами, а выводы напоминают упражнения в риторике — реклама нравственности, как кто-то саркастиче- ски заметил.
Разумнее всего в ответ смириться, мужественно стиснув зубы: да, скажут эмотивисты, теория не соответствует нашим привычным представле- ниям, но это лишь потому, что неверны пред- ставления, а не теория. Согласно «теории ошибки» привычный нравственный дискурс неверен, поскольку основан на так называемых объективных моральных факторах, которых в действительности не существует. Было предпринято множество попыток приблизить эмотивистскую картину к реальному этическому дискурсу, но, поскольку между ними по-прежнему зияет огромная пропасть, предлагаются иные подходы, важнейшим из которых является прескриптивизм.
‘
Я не знаю, как
опровергнуть
аргументы
о субъективности
этических норм,
но сам лично
не способен поверить,
что распутство
и жестокость порочны
лишь потому, что мне
они не нравятся
’
Бертран Рассел,
1960
В сухом остатке
Выражение
нравственного суждения

СТРЕЛА ВРЕМЕНИ
64
этика
16
Цели
и средства
«Мистер Келч не был до конца уверен, есть ли у акул губы,
а если есть, облизывают ли они их; но не сомневался, что если
акулам в принципе свойственны такие действия, то именно
этим они сейчас и занимаются. Воздушный шар стремительно
падал в море, и он отчетливо видел грозно рассекающие воду
плавники собирающихся к обеду гостей…*
…Мистер Келч понимал, что через пару минут он сам и лучшие учени- ки “Грейфрайрз” станут пищей для акул, если не сбросить за борт балласт. Но все, что можно, уже выбросили из корзины — остались только он и шестеро мальчиков. Совершенно очевидно, что только
Бантер весит достаточно, чтобы спасти ситуацию. Прискорбно для
Жиртреста, но другого выхода нет…
“О боже… эй, парни… слушайте, если вы меня хоть пальцем тронете, я… Ааааааа!”»
Предположим, Келч абсолютно верно оценил ситуацию.
Действительно, существовало только два варианта: все шесть человек (включая Бантера) и сам Келч падают в море, и акулы разрывают их в клочья — или за борт на съедение акулам выбрасывают одного Бантера. Для самого Бантера, который погибает в любом случае, особой разницы нет, если не считать неприятного момента собственно сброса и полета; но, избавившись от толстого мальчишки, Келч спасает себя и еще пять человек. Так правильно ли будет пожертвовать Бантером? И правда ли цель (спасение нескольких невинных жизней) оправдыва- ет средства (прекращение одной невинной жизни)?
* Персонажи популяр- ных рассказов Фрэнка
Ричардса (наст. имя —
Чарлз Хэмилтон), публиковавшиеся в журнале «Мэгэзин» с 1908 по 1940 год.
Самолет со 120 пассажи-
рами на борту потерял
управление над густо
населенным районом.
Времени на эвакуацию
нет, падение самолета
приведет к гибели тысяч
людей. Единственный
выход — сбить самолет.
Вы готовы это сделать?
около
1260
Действие и бездействие
1739
Гильотина Юма

цели и средства
65
Этические разногласия
Этические разногласия
Подобные решения, касающиеся жизни и смерти, вовсе не плод фантазии. Порой люди оказываются в ситуациях, когда необходимо пожертвовать одним человеком или даже несколькими — а в крайних случаях даже убить их, — чтобы спасти многих. Именно такие случаи проверяют на прочность нашу интуицию, раздираемую противоречиями.
Эта фундаментальная неопределенность отражена в диаметрально проти- воположных философских подходах к разрешению данной дилеммы.
Разнообразные теории при ближайшем рассмотрении оказываются по одну из сторон от главного «геологического разлома» этики — отделяющего
«теории долга» (деонтологические) от «теорий последствий»
(консеквенциалистских).
Консеквенциализм и деонтология
Консеквенциализм и деонтология
Различия между консек- венциализмом и деонтологией легко продемонстрировать в понятиях цели и средств. Консеквенциалист полагает, что вопрос о правильности или неправильности поступка должен решаться в свете его послед- ствий; любое действие — это лишь средство достижения определенной цели, и его этичность определяется эффективностью осуществления поставленной задачи. Цель сама по себе — это некое состояние дел (как состояние счастья, к примеру), которое достигается путем осуществ- ления различных действий. Выбирая между подходящими вариантами поведения, консеквен- циалист оценивает положительные и отрица- тельные последствия и на этом основании принимает решения. В случае с Бантером консеквенциалист, скорее всего, рассудит, что положительный итог, состоящий в спасении нескольких жизней, оправдывает гибель одного человека.
Сиамские близнецы
погибнут в течение
нескольких месяцев, если
их не разделить хирургиче-
ским путем. В результате
операции одного из
близнецов наверняка ждет
здоровая полноценная
жизнь, но второй при этом
неминуемо умрет. Вы
приступаете к делу? (Вы
решитесь на это, даже если
родители не дадут
согласия?)
‘
Цель может
оправдывать средства
до тех пор, пока
существует нечто,
оправдывающее
цель
’
Лев Троцкий,
1938 1785
Категорический императив
Канта в «Основах метафизики нравственности»
1789
Утилитаризм Иеремии Бентам

66
этика
Пациент А безнадежно болен и,
безусловно, умрет в течение
недели. Но его сердце и почки
в прекрасном состоянии и идеаль-
но подходят для пересадки
пациентам В и С, которые, опреде-
ленно, умрут еще раньше, чем он,
если не получат донорских
органов, но в случае транспланта-
ции прогноз у них исключительно
благоприятный. Других доноров
не существует. Готовы ли вы убить
пациента А (с его разрешения, без
его разрешения?), чтобы спасти
пациентов В и С?
Офицер гестапо собрал 10 дети-
шек и грозится расстрелять их,
если вы не откроете имя и место-
нахождение шпиона. Вы вообще
ничего не знаете о шпионаже,
не говоря уже о конкретной
личности разведчика, но вы
абсолютно уверены, что офицер
этому не поверит и обязательно
приведет угрозу в исполнение.
Вы готовы назвать кого-то — кого
угодно — чтобы спасти детей?
(И как вы решите, кого именно?)
Цель оправдывает средства
В обыденном сознании средства могут быть оправданы только целью, так как первое есть способ достижения последнего]. То есть средства оправданы (признаны таковыми) самим фактом достижения намеченной цели. Проблема возникает — и довольно зловещая, — когда выбрана неподходящая цель и выбор сделан в свете идеологии или догмы. Если политический идеолог или религиозный фанатик определяет цель, не учитывающую интересы остальных людей, это прямой путь к тому, чтобы его последователи признали морально приемлемыми любые средства для ее достижения.
Деонтологическая система, напротив, не соотносит средства с результатом, но оцени- вает их свойства независимо. Действия имеют присущие им собственные качества, не являясь лишь инструментом достижения желаемого финала. Деонтологист может посчитать, что убийство невинного человека является безусловно дурным поступком:

цели и средства
67
вышвыривание Бантера из корзины шара не будет оцениваться положитель- но, независимо от последствий этого действия.
Случай Билли Бантера может показать- ся надуманным, но в реальной жизни иногда возникают неприятные дилем- мы подобного рода. Все примеры, приведенные в этой главе, похожи — по крайней мере, в части этической проблемы, которую они поднимают, — на подлинные истории, которые уже происходили и наверняка еще когда-ни- будь произойдут.
Самая известная из консеквенциалист- ских теорий — утилитаризм; самая влиятельная деонтологическая система разработана Кантом.
Вы вместе с другими пассажирами
и экипажем маленького самолета
выжили в результате катастрофы
и оказались далеко в пустынной
горной местности. Здесь нет никакой
еды, у вас никаких шансов выбрать-
ся отсюда самостоятельно, а спасате-
ли доберутся до вас только через
несколько недель. Но к тому
времени все вы точно умрете
от голода. Плоть одного из пассажи-
ров поможет остальным продер-
жаться до прихода помощи. Вы
готовы убить и съесть одного из
своих спутников? (И как вы будете
выбирать?)
В сухом остатке
Самый плохой вариант

СТРЕЛА ВРЕМЕНИ
68
этика
17
Машина
иллюзий
Представьте, что существует машина, способная создать любое
ощущение по вашему желанию. Хитрые нейропсихологи могут
воздействовать на ваш мозг, и в результате вы почувствуете себя
писателем, работающим над величайшим романом, или испытаете
радость от знакомства с новым интересным человеком или
от прочитанной книги. А на самом деле вы плаваете в резервуаре
с физраствором, а в мозг вам воткнуты электроды. Подключитесь
ли вы к такой машине, заранее на всю жизнь запрограммировав
все, о чем когда-либо мечтали? Разумеется, при условии, что
вы никогда не узнаете, как в действительности бултыхаетесь
в резервуаре, и все, происходящее в вашем сознании, будет
для вас абсолютно реально… Подключитесь? Имеет ли для нас
значение что-нибудь, кроме нашего собственного восприятия
окружающего мира?
Автор данного мысленного эксперимента, предложенного в 1974 году, американский философ Роберт Нозик считает, что ответы на эти вопросы соответственно «Нет, не подключусь» и «Еще как имеет».
На первый взгляд машина ощущений очень похожа на бочку Патнэма
(см. с. 4). Обе концепции описывают виртуальную реальность, совершенно не отличимую (по крайней мере, изнутри) от реального мира. Но если Патнэм исследовал саму ситуацию
«мозга в колбе» и ограничения скептицизма,
Нозика в первую очередь интересует проблема выбора: решится ли человек на подключение к машине и, если да, какие выводы можно сделать на основании его решения?

перейти в каталог файлов