Гершунский Б.С. Менталитет и образование. Учебное пособие для студентов высших и средних педагогических учебных заведений. М. Московский психолого-социальный институт, 1998. 432 с ил
 Скачать 2.73 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| интегративной (международной) философии образования. Целесообразно также исследовать конкретные возможности создания интегративных международных учебных курсов по различным дисциплинам, прежде всего, гуманитарного цикла (истории, философии, религиоведения, обществоведения, социально-образовательной прогностики, литературы, искусства, педагогики, психологии, политологии, права, социологии, этики, эстетики, экологии и т.п.), отражающих инвариантные и специфические образовательные ценности в существующих парадигмах образования и учитывающих общемировые тенденции образовательного процесса в его взаимосвязях с экономическими, научно-техническими, технологическими и социокультурными прогнозами. Но для того, чтобы образование могло реализовать органически присущие ему менталеобразующие функции, необходимо выполнить ряд условий:
146 Исследование менталеобразующих функций образования является принципиально новым направлением даже в самой своей постановке. И хотя было бы наивно сводить сложнейший, исторический по своим масштабам процесс становления или преобразования ментальности того или иного социума лишь к усилиям и возможностям сферы образования, уже само по себе признание высшей приоритетности этих функций существенно расширяет и углубляет понимание сущности проблем социально-педагогического целеполагания, аксиологических проблем образования в целом. Становится достаточно очевидным, что от образования будущего потребуется отнюдь не только традиционно понимаемое участие в воспроизводстве и возвышении экономического потенциала общества через формирование, в конечном счете, прагматично сориентированных знаний, умений и навыков, позволяющих молодежи и взрослым, по возможности, оптимально вписаться в структуру развивающегося общественного производства, найти свою личную комфортную по сугубо материальным критериям нишу в жизни. Функции образования не могут быть сведены и к примитивно понимаемому воспитанию, направленному, по существу, на встраивание в некую умозрительную модель идеализированной личности конъюнктурно модного для данного этапа и данной политической ситуации стандартного набора личностно-общественных добродетелей. Не исчерпывают функций образования и "вечные" для него задачи развития умственных способностей и физических кондиций учащихся, хотя сами по себе технологии развития личности, основанные на использовании психологически обоснованных диагностических процедур, позволяют с большей определенностью судить о степени совпадения целей образования и его результатов, чем преимущественно описательные и трудно проверяемые педагогические стандарты уровня и качества обучения. В своем высшем проявлении усилия сферы образования, независимо от уровня и профиля того или иного учебного заведения, должны быть сфокусированы на выполнении следующих главных задач:
147
Чрезвычайно важно еще и еще раз акцентировать внимание на самой сущности интегративных процессов и в менталеобразовании, и в образовательной деятельности. Здесь весьма уместна аналогия с мозаикой. Да, конечно, менталитет социума - понятие интегративное, но эта интеграция - отнюдь не результат жесткой целевой ориентации менталеобразующих 148 возможностей образования, унификации и стандартизации неких, пусть даже объективно чрезвычайно полезных, ментальных качеств. Напротив, только в многообразии и неповторимости дифференцированных индивидуально-личностных ментальных приобретений следует искать подлинные предпосылки их постепенной интеграции, рассматриваемой в качестве высшего приоритета всего процесса менталеобразования. Можно утверждать, что в ряду наиболее важных инвариантных качеств любой образовательной системы должно быть и качество, связанное с принципиальной ориентацией системы на решение задач формирования ментальности, разумеется, с учетом возрастных особенностей учащихся и их индивидуальными возможностями. При этом необходимо подчеркнуть, что в логике менталеобразования системные качества образовательной деятельности и, прежде всего, преемственность образовательных подсистем (как по уровню - по "вертикали", так и по профилю - по "горизонтали") имеют особое значение. Без целенаправленных, последовательных во времени, преемственно связанных и по целям, и по содержанию, и по собственно педагогическим технологиям менталеобразующих усилий, без должной координации и многопланового (кадрового, правового, материально-технического, информационного, научно-методического) обеспечения этих усилий рассчитывать на успех в столь сложном деле не приходится. Можно предположить, что совокупность обозначенных выше идей, подходов и условий создает предпосылки для разработки целостной технологии менталеобразования. Но любые технологии всегда неразрывно связаны с целями и содержанием технологизируемых процессов. Поэтому необходимо обозначить хотя бы в общих чертах собственно содержательные аспекты менталитета того или иного социума, определить возможные и желательные тенденции и перспективы его развития и на этой основе вести целенаправленный поиск конкретных образовательных технологий формирования и преобразования соответствующих ментальных характеристик. Содержательные аспекты менталеобразования. Каким быть менталитету российского социума в XXI веке? При всей важности обсуждения процессуальных аспектов менталеобразования решающее значение для судеб российского социума в XXI веке имеет содержание тех ментальных характеристик, которые предопределяют развитие любого социума в близкой и более отдаленной перспективе. Иными словами, содержательные и процессуальные проблемы менталеобразования необходимо решать, по возможности, синхронно, в едином исследовательском и конструктивно-технологическом цикле. 149 Следует подчеркнуть, что именно на основе инвариантных общечеловеческих ценностей и через них могут и должны быть поддержаны и ценности, специфические для данного социума, ценности национальные и межнациональные, а по мере формирования и укрепления гражданского общества - ценности, непосредственно связанные с наиболее полной реализацией прав человека и гражданина, независимо от его национально-этнической принадлежности. Такой подход, апеллирующий, прежде всего, к общечеловеческим ценностям и их дедуктивному распространению в пространство ценностей национальных, представляется в наше время, и, тем более, в будущем, по существу, единственно возможным. Другой подход, акцентирующий внимание на первородности ценностей национальных, всячески подчеркивающий самобытность и самодостаточность национально-этнических ценностных предпочтений в угоду ложно понимаемой исключительности или мессионерского предназначения того или иного социума, чреват усилением и лавинообразным развитием разрушительных националистических и шовинистических тенденций, которые ни человечество в целом, ни какой-либо социум в отдельности уже не могут себе позволить. Не могут позволить потому, что мир существенно изменился и продолжает быстро меняться в сторону все большей взаимозависимости стран и народов перед лицом общецивилизационных, глобальных проблем планетарного масштаба и значимости. Именно поэтому возможная еще в совсем недалеком прошлом парадигма приоритета национальных ценностей перед ценностями общечеловеческими в наши дни все чаще демонстрирует свою полную несостоятельность, являясь причиной многочисленных межнациональных конфликтов и войн, эскалации нетерпимости и ненависти, которые в сочетании со все более разрушительными средствами массового уничтожения ставят под угрозу само существование человеческой цивилизации. Нет сомнения, что и в будущем любым псевдопатриотическим, националистическим концепциям самоценности, исключительности и самодостаточности того или иного социума должны быть противопоставлены концепции, доктрины и парадигмы конвергенции и интеграции духовных ценностей, их соответствия реалиям изменяющегося мира. Роль образования в решении этих актуальнейших задач, несомненно, будет возрастать, а его менталеобразующий потенциал, можно не сомневаться, окажется все более востребованным. Важнейшая задача философии образования, ее иерархически высшая цель - выявить и обосновать собственно образовательные возможности влияния на ментальные характеристики личности и социума. Без этого трудно рассчитывать на эффективность каких бы то ни было прогрессивных реформаторских преобразований в обществе, на их достаточно массовую человеческую поддержку. Альтернативой этому может быть только и исключительно насилие... Но может ли двадцать первый век принять столь зловещую эстафету века двадцатого? 150 Исследование содержательных проблем ментальности любого социума, и российского социума, в частности, в естественном для подобного исследования прогностическом аспекте, - задача чрезвычайной сложности. Помимо уже упоминавшейся выше междисциплинарности этой проблемы, ее сложность определяется также многообразием направлений исследовательского поиска, его многоаспектностью, а главное, отсутствием критериально-оценочной основы для отнесения тех или иных качеств социума к разряду именно качеств ментальных. Так, например, проводя исследование содержания менталитета российского социума, нам пришлось решать следующие задачи (укажем лишь основные разделы проспекта будущей книги "Российский менталитет на пороге XXI века: От русской идеи - к российской мечте...", без детализации их содержания): 1. Природно-географические факторы формирования российской ментальности Среда обитания и ее влияние на российскую ментальность в исторической ретроспективе. Российские просторы: благо или зло? Климат и его влияние на характер россиян. Колонизация по-российски. Природные факторы и проблемы экстенсивности и интенсивности в поведенческих установках на разных уровнях решения жизненных проблем. Объективные основания "широты" российского характера, российского гостеприимства, бесшабашности и беззаботности (русский "авось"), терпения, мужества, нерасчетливости, прямоты, импульсивности и т.п. Истоки архетипов имперского мышления, великодержавной амбициозности, мессианства. 2. Национально-этнические основания российского менталитета Народ, нация, национальность, этнос, суперэтнос - понятийно-терминологические и смысловые основания российской ментальности. Россия как многонациональное государство. Этногенез российского социума (во всем ли прав Л.Н.Гумилев?). Традиционная русская толерантность в межнациональных отношениях и искусственное стимулирование национальных конфликтов на бытовом и государственном уровнях. Интуитивизм и произвол в решении национально-этнических проблем России. Нация как архаизм. Национальность: принудительная идентификация или личное дело гражданина? Нация и гражданство в российской интерпретации. "Дружба народов" в коммунистической моноидеологии и в реальной практике. Теория и практика русского национализма и шовинизма. Истоки и ментальные основания фашизма в России. Ментальное отношение к национал-патриотической демагогии. Русская интеллигенция как носитель идей и 151 традиций межнационального согласия, ментальной терпимости и благородства в национальных отношениях. Пути решения национально-этнических проблем в будущей России. 3. Традиции российской государственности. Народ и власть Монархия, автократия, демократия, диктатура в российской истории. Традиции сильной власти в России в исторической ретроспективе. Царь и народ. Феномен сталинизма в ментальном измерении. Демократический опыт России. Идеи соборности. Земства. Причины подавления демократичских форм народовластия в истории России. Коммунистические утопии народовластия и самоуправления и их влияние на российскую метальность. Противоречия российского менталитета: естественное стремление народа к свободе и демократии и сила традиций абсолютистско-монархического и тоталитарного прошлого России. Конформизм и политическая апатия как результат насилия над ментальностью. Проблемы взаимоотношений народа и власти в новейшей истории России. Причины нестабильности государственной власти в России на разных этапах ее исторического опыта. Проблемы разделения власти. Особенности смены конституционно-правовых норм в российском социуме. Возможна ли демократия, правовое государство и гражданское общество в России? Отношение к зарубежному опыту. Будущее российской государственности. 4. Религиозные основания российской духовности: ментальные реликты или актуальные ориентиры? Роль русской православной религии и церкви в становлении нравственных ценностей и приоритетов российского социума. Возможен ли плюрализм религий в многонациоальнои, полиэтнической и поликонфессионной России? Религиозные догматы и стереотипы индивидуальной и коллективной ментальности. Может ли религия заполнить идеологический вакуум в современной и будущей России? Профанация религиозности. Ритуал и истинная вера. Религиозно-атеистическая мимикрия как фактор политической популярности. Будущее религии в России. Религия и ментальность будущего российского социума. 5. Русская идея: парадоксы философских парадигм и российская ментальность Исторические предпосылки формирования и развития русской идеи. Русская идея в трудах российских и зарубежных философов. Русская идея в борьбе "западников" и "славянофилов". Современные 152 трактовки содержания русской идеи. Экстремизм в толковании русской идеи. Русская идея в интерпретации современных национал-патриотов и коммунистов. Русская идея и российская мечта: преемственность или отрицание духовного опыта? Диалектическое единство или непримиримый антагонизм? Официальные государственные версии новой национальной идеи для будущей России. 6. Российская культура и ментальность. Культурные интеграторы российского социума Поликультурные основания российской ментальности: традиции и современность. Традиции российского быта, уклада жизни, народной культуры. Культура и идеология. Возможен ли в России диалог ментальностей и культур? От национальной самобытности к международной культурной конвергенции: проблемы выбора приоритетов. Парадоксы массовой культуры в России. В поисках технологии культурной интеграции в российском социуме... Культура и будущее российской ментальности. 7.Менталеобразующие функции российского образования (прошлое, настоящее, будущее) Российское образование как технологическая основа менталеобразования: исторические традиции и современность. Традиционные ментальные ценности российского социума и ценности образования. Ментальные основания образовательно-педагогичского целеполагания. Аксиологические проблемы российского образования (прогностический аспект). Философско-образовательные доктрины в России и международный опыт развития образования. Образование и ментальность: прогностические проблемы взаимосвязи. Образование как религия третьего тысячелетия... 8. Умом Россию понимать... (вместо заключения) Уже из простого перечня основных направлений исследований, связанных с изучением содержания российской ментальности как в исторической ретроспективе, так и в актуализированных тенденциях, очевидна сложность решаемой задачи и ее междисциплинарный характер. В данной работе, имеющей, прежде всего, постановочную, методологическую направленность, мы не намерены обсуждать всю совокупность содержательных проблем становления и развития менталитета 153 российского социума. В принципе - это задача для крупного исследовательского коллектива, действующего на постоянной основе, поскольку речь должна идти не только об исторических аспектах проблемы, но и о прогностически сориентированном междисциплинарном мониторинге, предполагающем непрерывную, систематическую "стыковку" данных разных наук и их синтез. Но одну проблему, имеющую отношение не только к содержанию, но и к главным целевым компонентам менталеобразования применительно к сегодняшним, без преувеличения, историческим, ключевым изменениям в российском социуме, рассмотреть, по-видимому, необходимо. Современная Россия поистине на перепутье и от того, какого сценария возможного развития событий будет придерживаться российский социум, во многом зависит решение проблемы "Менталитет и образование". Это объясняется тем, что прогностические сценарии развития российского социума на пороге XXI века самым непосредственным образом влияют на ценности и цели российского образования, предопределяя те принципиальные различия в образовательных доктринах и концепциях, которые уже достаточно явственно просматриваются в связи с коренными идеологическими и политическими расхождениями взглядов о будущем России в целом. Не видеть этих различий, прикрываться неверным в принципе лозунгом о деполитизации и, тем более, о деидеологизации сферы образования - значит, в конечном счете, пустить решение серьезнейших аксиологических (ценностно-целевых) и прогностических проблем российского образования на самотек. Практически же это означает, что аксиологический вакуум в сфере образования, так же, как и идеологический вакуум в социуме, оставленные без внимания, будут отданы на откуп тем силам, которые окажутся наиболее активными в пропаганде и реализации своих сугубо политических взглядов и доктрин. В связи с этим просматриваются две возможные линии поведения тех философско-образовательных, методологических и стратегических подразделений, которые предположительно должны заниматься вопросами прогнозирования развития образования, определением стратегии его развития, разработкой политики в данной сфере, иными словами, проблемами образовательной политологии80. Первая линия поведения ориентирована на пассивное выжидание, на признание подчиненной роли образования, его сугубо обслуживающей функции по отношению к победившей мировоззренческой парадигме, а следовательно, к господствующей идеологии в социуме. В этом случае сфера образования рассматривается как некая самодостаточная, капсульная система, занимающаяся своим профессиональным делом, связанным с воспроизводством "человеческого наполнения" социума. Что же касается целей функционирования этой системы, то в своем иерархически высшем виде они предполагаются заданными извне (допустим, из соответствующего идеологического отдела 154 победившей партии или, еще хуже, хунты, заинтересованных в воспроизводстве собственных идеологических приоритетов и ментальных ценностей). В самой же сфере образования и в науках, к ней относящихся, аксиологическая деятельность будет сведена к "обнаучиванию" соответствующих руководящих директив и детализации целей и задач воспитания, обучения и развития учащихся в логике частных научных дисциплин - педагогики, психологии, физиологии и т.п. Такой подход, очевидно, не является новым для российского образования, он имел место все семьдесят с лишним лет господства коммунистической моноидеологии и требовал в лучшем случае добросовестной исполнительности в реализации установочных партийных директив. Более того, именно такой подход будет единственно возможным до тех пор, пока высшие приоритеты и ценности образования будут задаваться только в рамках той или иной страны, того или иного локально рассматриваемого социума. Поскольку в реальной практике (во всяком случае пока...) - "кто платит, тот и заказывает музыку"... До тех пор пока не будет осознан архаизм подобных взаимоотношений образования и общества, до тех пор, пока аксиологические акценты образования будут сделаны лишь на конформистско-воспроизводящих функциях образовательной сферы, а критерии эффективности менталеобразования будут определяться только и исключительно внутри данного социума, до тех пор, наконец, пока не будут реализованы идеи интеграции различных образовательных доктрин, хотя бы на уровне философии единого образовательного пространства человеческой цивилизации в целом, нам вряд ли удастся выйти за рамки этой архаичной аксиологической парадигмы со всеми вытекающими отсюда последствиями и, прежде всего, непреодолимой инерционностью образования, плетущегося "в хвосте" тех или иных социальных парадигм и смиренно обслуживающих далеко не всегда прогрессивные и гуманистически сориентированные государственные режимы и социальные прожекты. Возможен, однако, и другой, куда более активный подход. Его суть может быть охарактеризована в логике нормативно-прогностической, опережающей философско-образовательной концепции. Алгоритм аксиологически продуманной стратегии и политики в сфере образования в данном случае просматривается достаточно четко:
155
Разумеется, описанный выше алгоритм реализовать в полном виде крайне сложно и в настоящее время вообще вряд ли возможно. Пока нет ни соответствующих научных подразделений, ни четких критериев оценки аксиологических предпочтений тех или иных философско-образовательных доктрин, ни единого образовательного пространства с его гипотетически вполне возможными и необходимыми надсоциумными менталеобразующими ценностными приоритетами и оценочными ориентирами, ни, самое главное, всеобщей заинтересованности и сконцентрированной воли в преодолении ограниченности локальных (национальных) образовательных парадигм. Важно, однако, видеть, пусть и далекие, но все же принципиально вполне реальные перспективы спасительной для мира интеграции духовных ценностей, а значит, и ценностей образовательных, и шаг за шагом двигаться в должном направлении - речь ведь идет о будущем, о философии образования для XXI века, а, если и этого временного периода недостаточно,- для третьего тысячелетия... Вернемся, однако, к возможным сценариям развития российского социума в ХХI веке и соответствующим менталеобразующим образовательным стратегиям. Из всей совокупности возможных сценариев с достаточной четкостью просматриваются три вполне реальных направления:
156 Нынешнее старшее и среднее поколение испытало на себе все "прелести" такого типа общественного устройства, основой которого является элементарная ложь, расхождение между привлекательными словесными декларациями и реалиями повседневной жизни. Что же касается новых поколений, молодежи, то для них опасность именно такого сценария развития российского социума не столь очевидна, а опыт предков, как это обычно бывает, не является достаточным для выбора собственного пути. Роль образования при таком сценарии развития ситуации в российском социуме хорошо известна. Этой сфере отводится сугубо обслуживающая функция закрепления неких лозунговых приоритетов и ценностей, функция скольжения по поверхности рукотворных нравственных догматов и норм, не имеющих ничего общего с глубинными пластами менталитета и подменяющими осознанное принятие человеком тех или иных мировоззренческих и поведенческих ценностей суррогатом фразеологических заклинаний и начальственных установок. При таком сценарии, по сути, исключается необходимость в каких бы то ни было исследованиях, связанных с изучением, воспроизведением или обогащением индивидуальной, коллективной или социумной ментальности. Для подобного общества такие исследования просто опасны, поскольку направлены на объективизацию ментальных характеристик социума, их соотнесение с общечеловеческими, цивилизационными тенденциями, что всегда воспринимается как недопустимое посягательство на идеологическую стерильность и устойчивость режима...
Опасность именно такого сценария развития российского социума в XXI веке чрезвычайно велика, тем более, что национал-шовинистическая тема наиболее доступна для своего популистски привлекательного изложения и без особого труда овладевает массами, всегда готовыми "заглотнуть" безотказно действующую идеологическую "наживку" - самовозвеличивания, национальной амбициозности, веры в собственную исключительность, божественное предназначение и т.п., с неизбежным по ходу дела поиском врагов, осуждением и отбрасыванием "чуждых" идеологических влияний, борьбой с инакомыслием... Таковы естественные атрибуты сугубо национального государства, национального менталитета, национального превосходства и самолюбования... Нынешние события в России (и особенно все более явное заигрывание как лидеров неокоммунистов, так и весьма высокопоставленных 157 функционеров "партии власти" с национал-патриотическими идеями) дают все основания предположить, что именно эти идеи, идеи национал-патриотической ориентации российского социума, будут в тех или иных формах все более изощренно использоваться не только крайними националистическими и фашистскими организациями, но и государственными органами на самых различных, в том числе и высших, уровнях властной иерархии. Такое развитие событий самым непосредственным и крайне негативным образом сказывается уже сейчас и будет сказываться в будущем на ситуации в российском образовании и, прежде всего, на его менталеобразующих функциях, на парадигме образовательно-воспитательных ценностей и целей. По существу, российское образование может быть отброшено далеко назад, к архаичным, изжившим себя идеям исключительности русского, славянского этноса, его гегемонистским претензиям, что в условиях многонационального и этнически неоднородного государства, не говоря уже об отношениях России с остальным миром, чревато самыми пагубными последствиями. Конечно, в этих условиях можно ожидать всплеска интереса к исследованиям сугубо русского менталитета и использованию результатов подобных исследований в собственно образовательных и воспитательных целях. Но такое направление исследований, при всей их внешней привлекательности и, по-видимому, восторженной поддержке определенной частью учительства и ученых от педагогики, на самом деле могут оказаться далеко недостаточными для понимания истинных, тем более, долговременных ценностей российского образования. В определенном смысле это связано даже с потерей времени, поскольку рано или поздно, но идеи и ценности общечеловеческого характера все равно возьмут верх над узко-национальными приоритетами образовательной стратегии и политики.
Роль образования в реализации этого сценария развития российского социума исключительно велика. Особое значение приобретает вопрос о действительно демократических, либеральных ценностях российского социума, их собственно педагогической интерпретации и разумном включении и в философско-образовательные доктрины аксиологического характера, и в соответствующие образовательно- 158 воспитательные системы, имея в виду все компоненты этих систем - цели, содержание, методы, средства и организационные формы обучения, воспитания и развития учащихся на разных ступенях образования. Именно такой, спасительный для России путь потребует и фактически уже требует должной ментальной поддержки. Процесс этот, конечно же, длительный и сложный. Как показал печальный опыт последних лет уходящего XX столетия, одними лозунгами и декларациями демократические и либеральные ценности в России внедрить невозможно: помимо неопытности и недостаточного профессионализма реформаторов, срабатывает невидимый механизм ментального сопротивления и отторжения, срабатывает инерционность тоталитарного прошлого российского социума... Только терпеливо и настойчиво мобилизуя все ресурсы образования и культуры, можно переломить негативные тенденции в современной России и создать предпосылки для действительно широкой, массовой поддержки демократических преобразований в российском социуме, гарантирующей необратимость и эффективность этих преобразований. Иного пути нет. Мир един. Не надо стесняться повторять эту истину вновь и вновь... Мессианство России, ее истинное величие следует искать отнюдь не в демонстрации силы, навязывании той или иной политизированной идеологии или укреплении тоталитарных форм национально-патриотической государственности. Обладая действительно огромным духовным и нравственным потенциалом, российский социум может и должен инициировать идеи конвергенции и интеграции в духовной, культурной, образовательной сферах, инициировать международное сотрудничество именно в этой области, проявлять добрую волю к такому сотрудничеству и взаимодействию. 159 2.5. Ментальная и философско-образовательная поддержка взаимодействия и духовной интеграции социумов Какие бы то ни было ценностно-целевые концепции образования и построенные на их основе философско-образовательные доктрины имеют смысл лишь в том случае, если они помогают выйти в сферу широко понимаемой социальной и образовательной практики, способствуют осознанию ориентиров развития сферы образования и решаемых ею задач не только сугубо педагогического, но и глобального социального характера. В основу предлагаемой нами аксиологической концепции образовательной деятельности положена вся совокупность сложных и многоаспектных явлений, сфокусированных в понятии "менталитет". 159 Но определение статуса категории "менталитет" и возможностей его формирования в сфере образования важно, конечно, не только само по себе. Значительный интерес представляет анализ роли и места менталитета в историческом развитии как различных локальных социумов, так и человеческой цивилизации в целом.  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |