Книга о Драупади Глава 1
 Скачать 1.76 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| Глава 18 Когда рядом нет сакхи, мне одиноко. Впрочем, не только мне – Арджуна чувствует то же самое. Кришна вернулся в Двараку. Жизнь в Индрапрастхе потекла своим чередом, но отъезд Кришны опечалил нас. Торжество по случаю завершения года супружеской жизни с Юдхиштхирой должно было состояться через неделю. Бхима выводил меня из терпения своей назойливостью и иногда прямо-таки ставил меня в трудное положение. Арджуна делил свое время между упражнениями в военном искусстве и изучением писаний. Близился заветный день нашего с ним единения: лишь год и неделя отделяли меня от того, чтобы начать супружескую жизнь с завоевавшим меня героем. Ранее я дала ему понять, что в семейной жизни есть свои законы, как, например, это «годичное право». Но я была уверена, что в один прекрасный день мы сблизимся, и не будет между нами больше никаких обид, недоразумений и гнева. Он был способен пленить мою душу, а я - раствориться в нем. Как долго тянутся минуты ожидания! Я совсем забылась в мечтах. У каждого из пятерых моих мужей, кроме Арджуны, помимо меня есть и другие жены. Следовательно, вся его любовь безраздельно принадлежала мне. Не это ли – самое сокровенное желание любой женщины? Поэтому неудивительно, что мое влечение к Арджуне было таким сильным. Но пока я считала дни до единения с Арджуной, он собственноручно разбил все мои мечты. В тот день меня позвал Юдхиштхира. Прекратив массировать стопы Матушки, я направилась к нему. Он отдыхал. Оставалась всего неделя до завершения года нашей супружеской жизни, поэтому Юдхиштхира не позволял мне отлучаться ни на минуту. Он сказал: - Кришна, ты – источник моего вдохновения. Пока ты со мной, я – господин дхармы, но боюсь, что если тебя не будет рядом, я сойду с пути истинного. Для меня ценно не твое тело, а твоя преданность дхарме и ясный ум. Я хочу, чтобы ты оставалась моей, только моей… Юдхиштхира был впечатлен собственной речью: - Теперь же, когда близится время нашего с тобою расставания, - только посмотри, как непристойные мысли проносятся в моем уме! Поистине, мы, пятеро братьев, живем одним умом, одной жизнью. Ты – Ягьясени. Согласие и установление дхармы – цели, ради которых ты была рождена. Так можешь ли ты принадлежать одному мне? Юдхиштхира покоился на ложе в опочивальне. Поместив его стопы к себе на колени, я нежно массировала их. Я глубоко ценила счастливую возможность служить ему. Внезапно в комнату ветром влетел Пхалгуни. Он выглядел весьма удрученным. Опустив голову, не поднимая глаз ни на меня, ни на Юдхиштхиру, он выступил вперед, взял оружие, лежавшее в углу комнаты, и выскочил за дверь. Я смутилась. Пхалгуни исчез прежде, чем я даже успела привести в порядок свою одежду. Юдхиштхира безучастно вымолвил: - Похоже, что без оружия было не обойтись. Конечно, с оружием в руках Пхалгуни найдет выход из любой ситуации. Не только Пхалгуни – все пятеро Пандавов отличались жертвенностью. Роскошь, наряды, счастье, богатство – все это было для них несущественно. Даже будучи правителями, они терпели лишения и беды, притеснения и бесславие. Именно этим они завоевывали сердца. Что бы ни случилось, Пхалгуни избавит подданных от нависшей опасности. Ради этого он готов в огонь и воду – таков Пхалгуни! Массируя стопы Юдхиштхиры, я славила Пхалгуни и изливала почтение и уважение, которые я к нему питала. Вдруг появилась Майя: - Пхалгуни ждет снаружи. Он хочет поговорить с Юдхиштхирой. Юдхиштхира вышел. За ним – я. Пелена спала с моих глаз, а по коже побежали мурашки: перед нами стоял Пхалгуни в одеянии брахмачари. Вкруг него собрались остальные Пандавы и Матушка Кунти. Юдхиштхира удивился: - Что все это значит? Почему Арджуна так одет? Со сложенными ладонями Арджуна ответил: - Брат, позволь мне уйти! Я сознательно нарушил правило. Любой из Пандавов, нарушивший уединение Кришны с другим мужем, должен отправиться в изгнание в лес и жить монахом в течение двенадцати лет. Так было решено в присутствии Махариши Нарады. Во имя закона и порядка мы приняли это соглашение. Сегодня, нарушив правило, я отправляюсь в лес на двенадцать лет. С легким сердцем скажи мне «до свидания». Юдхиштхира был уязвлен, я - оглушена. Никто и представить себе не мог, что правило, призванное сохранить мир и супружеское счастье, в конечном счете сделает мою жизнь несчастной и лишит покоя. И правило это нарушил Пхалгуни! Теперь он отправляется в изгнание! Мое сердце было разбито. Я не видела выхода из сложившейся ситуации. Голос Юдхишхиры был полон печали: - Арджуна, ты ни в чем не виноват. Ни я, ни другие не сомневаются в том, что ты ворвался в опочивальню по уважительной причине. Более того, нет ничего крамольного в том, что младший брат входит в комнату, где с женой беседует старший. Так что твое решение неуместно. - Пхалгуни был вынужден вернуть брахману корову, которую увел какой-то вор! – сказал Бхима, подсмеиваясь над простодушием Арджуны. Мне подумалось: почему Арджуна на самом деле поступил так? Если брахман попросил об этом его, он мог передать его просьбу Бхиме. Ловить вора и возвращать корову – куда как тяжело для Бхимы! Неужели во всем царстве, кроме покоев Юдхиштхиры, невозможно было найти оружия? И даже если ему нужно было именно это оружие, он мог бы предупредить о своем появлении. Майя ожидала за дверью. Он мог спросить разрешения зайти через нее. Почему он не сделал этого? Поразмыслив, я пришла к твердому заключению, что Пхалгуни сознательно мстит мне. Через год должно было наступить время нашего единения. А теперь… Он добровольно уходит в двенадцатилетнее изгнание. Юдхиштхира пытался остановить его, но тот не желал ничего слышать; казалось, слова Юдхишхиры даже злят его. С укоризной он заметил: - Ты сам сказал, что нарушающий правила – оскорбитель. Ты поощряешь мое оскорбление? Юдхиштхира оставался спокоен: - В конце концов, ты вошел в мою комнату ради того, чтобы помочь брахману. Нарушить правила во имя того, чтобы принести благо другим - не оскорбление. Пхалгуни опроверг и это: - Допускать ошибки ради правды, идти по пути греха, чтобы стяжать добродетель и нарушать правила ради блага других – все это в каком-то смысле грехи. Я не желаю навлечь на себя грех. Прости, я должен уйти. Пхалгуни переоделся брахманом-отшельником. Его, верного своему слову, люди славили и осыпали цветами. Рамачандра удалился в лес во исполнение обета своего отца, но с Ним были жена и младший брат. Теперь же, нарушив обет, в лес отправляется Пхалгуни. Один! Отправляясь в изгнание, он проявит благородство и стяжает славу. Я тоже могу последовать за ним, как Сита, и облегчить его страдания и горе. Наедине с Пхалгуни посреди естественной красоты природы я забуду тяготы жизни. Почему бы мне не уйти в лес вместе с ним? Тем самым я тоже стяжаю славу и буду счастлива. Неужели мне трудно последовать за супругом, как сделала сати Сита? Я тоже стану санньясини; отказавшись от восьми видов украшений, я облачусь в белое, перестану покрывать голову и вплету в свои распущенные волосы цветы. Со мною будет Пхалгуни. Мне удастся убедить его взять меня с собой. Как может он уйти один? Рамачандра взял с Собою Ситу. Я повторю ее доводы, которые помогли ей убедить Раму. Майя была поражена, видя меня в таких одеяниях: - Махарани! Оставайся в таком виде во дворце Индрапрастхи! Я рассмеялась: - Майя! В таком облачении подобает жить в крытой листьями лачуге, а не в царском дворце. Я решила уйти в лес с Пхалгуни. Ты со мной? Майя отшутилась: - Махарани! Сколько же лесных отшельников забросят свои аскезы, увидев тебя в таком наряде! И в первую очередь сам Пхалгуни нарушит свой двенадцатилетний обет воздержания. Ты этого хочешь? В самом укромном уголке своего сердца я желала, чтобы слова Майи сбылись и Пхалгуни нарушил свой двенадцатилетний обет. Пусть бы вместо всех этих дней, которые ему придется провести, страдая в разлуке со мной, он стал бы счастлив, а моя жизнь тоже стала благословенной. Почему безгрешный герой вроде Пхалгуни должен так страдать? Тут появился Пхалгуни. Он остановился перед моими дверьми: - Прощай, Кришна! До встречи через двенадцать лет. Если вдруг окажешься в опасности, зови на помощь сакху. Твердая вера в Него защитит тебя от любых опасностей. Я вышла к нему и твердо сказала: - Я ухожу в лес с тобой. Я уже решила. Пхалгуни мечтательно посмотрел на меня, но уже в следующее мгновение овладел собою: - Мы уже наслушались твоих решений, Кришна! К чему все это? Я поняла намек Пхалгуни. Обиженная, я все же настаивала: - Дхарма жены – следовать за мужем. Сати Сита последовала в лес за Господом Шри Рамой. Поэтому очевидно, что я тоже должна отправиться в лес вместе с тобой. Сквозь смех Пхалгуни сказал: - Сати Сита и ты!.. А что еще ей оставалось делать – ведь у нее был всего-то один муж! А у тебя их целых пятеро! Слова Арджуны пронзили меня стрелой. Рыдания рвались наружу. Но нет, рыдания свидетельствуют о слабости. Почему я должна плакать? Было ли пятикратное замужество следствием моей слабости? Я твердо произнесла: - Я вышла замуж за пятерых не по собственной прихоти. Так что незачем поднимать этот вопрос. Ты – мой муж. Если ты – царь, я, стало быть, царица. Если ты – отшельник, я – отшельница. Другого не дано. Пхалгуни выглядел серьезным: - Видишь ли, Кришна… Во-первых, хотя ты и моя жена, сейчас ты – супруга Юдхиштхиры, его помощница в дхарме. Так уж сложилась наша семейная жизнь. С этим вынуждены мириться мы все. Сегодня я нарушил правило и тем самым оскорбил тебя. Во искупление своей вины я должен принять обет воздержания и провести двенадцать лет в лесу. Если та, против кого я согрешил, будет сопровождать меня в лесу, смогу ли я искупить свой грех? Нет, на самом деле это лишь усугубит мою вину. Неужели ты хочешь, чтобы я всю оставшуюся жизнь терзался угрызениями совести перед тобой и старшим братом, а после смерти попал в ад? Неужели ты хочешь этого? Что могла я ответить? Стрела, выпущенная мною, ко мне же и вернулась. Правила, установленные мною в нашей супружеской жизни ради нашего же счастья, стали причиной моих страданий! Майя сочувствовала моей беспомощности. Она легонько толкнула меня в бок: - Махарани простила Вас. Иначе зачем было бы ей выражать готовность делить с Вами лесные лишения? Поэтому, взяв ее с собой, Вы не нарушите правил своего покаяния. Если муж принимает санньясу, жена становится санньясини – писания это допускают. В чем сложность? Пхалгуни рассмеялся: - Даже если я стану отшельником, что мешает Кришнеоставаться царицей Индрапрастхи и украшать собою внутренние покои дворца? Все справедливо. Юдхиштхира – царь, а три других мужа Кришны – братья царя Индрапрастхи. Зачем Кришне становиться санньясини при четырех царствующих супругах, если какой-то из ее мужей стал отшельником? Благополучие большинства важнее счастья одного человека. Кришне повезло – несмотря на то, что я стал отшельником, она осталась царицей. Выйди Кришна замуж за одного меня – и ей не бывать Махарани. Нет, ей пришлось бы то и дело мучиться, разделяя мою нелегкую судьбу. Майя спросила: - Зачем Вы нарочно обижаете ее? - Если мои слова причиняют Кришне боль, прошу меня простить. Оглушенная, я смотрела на Пхалгуни. Все его слова были тщательно продуманы заранее: - Кришна не может оставить четырех мужей, чтобы последовать за мной, - она же не только моя, она наша общая. Кто я такой, чтобы забирать ее с собой? Но решимость, с которой Кришна хочет разделить со мной мою скорбь, обнадеживает. Мысли об этом помогут мне вынести все тяготы лесной жизни. Эти сокровенные, нежные речи Пхалгуни были подобны муссонному ветру, который, прикасаясь к тучам, вызывает проливные дожди. Пхалгуни заметил мои слезы: - С четырьмя мужьями тебе ничего не страшно. В опасности придет на помощь Бхима. Юдхиштхира укажет выход из самой сложной жизненной ситуации. С Накулой и Сахадевой скучать не придется. И, что превыше всего, с нами сакха Кришна. О чем тревожиться, когда у нас есть такой друг? Стоит только позвать Его – и Он рядом. Будь молодцом, Кришна! А теперь – позволь мне уйти. Мне хотелось разрыдаться на груди Пхалгуни, излить всю боль моего сердца: «Пхалгуни! Как проживу я без тебя в Индрапрастхе долгих двенадцать лет?» Но я не подала виду – ведь Пхалгуни будет смеяться и снова станет попрекать меня пятикратным замужеством. Знал ли он, что посреди всей этой роскоши именно он, Пхалгуни, поглощал все мое внимание? Как убедить его в том, что не царский трон Индрапрастхи – трон сердца Пхалгуни был пределом моих мечтаний? Я молча глядела на Пхалгуни, и в голове моей проносилось множество разных мыслей. Не знаю, что думали и говорили об этом другие, но мне казалось, что Пхалгуни нарушил правило нарочно, чтобы удалиться. Он хотел наказать меня. Он знал, что более сурового наказания для меня не существовало. Прощаясь, он сказал: «Позволь же мне уйти, Кришна! Увидимся через двенадцать лет, если буду жив. Кто знает, какие опасности поджидают меня в джунглях…» От тревоги, горя и дурных предчувствий я побледнела. Мне хотелось припасть к стопам Пхалгуни и сказать: «Оставь меня и уходи. Лучше уж мне умереть прямо сейчас, вот здесь, у твоих стоп, чем чахнуть в тревоге долгие двенадцать лет». Заметив, что я резко побледнела, Пхалгуни втайне обрадовался. Он нарочно хотел меня опечалить. Теперь я поняла его замысел. Разбив его доводы, я помешала ему уехать в Двараку с Кришной. Мог ли он мне это простить? Я твердила себе: «Лучший из героев Арьяварты, Пхалгуни, говорит о неведомых опасностях, подстерегающих его в лесу! Впервые слышу. Уверена, что сакхе Шри Кришны и лучшему из воинов, Пхалгуни, не страшны никакие опасности. Нет в мире силы, способной сразить его. Да хранит тебя Шри Кришна! Какая бы опасность ни поджидала меня в эти двенадцать лет, я не позову Кришну, потому что в любую минуту Его помощь может понадобиться тебе. А вдруг станется так, что мы будем звать Его одновременно? Зачем ставить Его перед выбором: на чей зов откликнуться раньше? Поэтому я просто буду помнить о том, что Кришна с тобой». Пхалгуни смягчился: - Кришна, я благодарен тебе: ты исполнила свой долг. Я тоже исполнил свой долг перед тобой. Придет год, когда должен был бы настать мой черед стать твоим мужем, и я отправлю сакхе весточку с просьбой составить тебе компанию. Если рядом будет Он, мое отсутствие не покажется тебе таким тягостным. Дни потекут мирно и счастливо. Если сакха будет рядом с тобой во время моего изгнания, я буду спокоен. Я молчала. Что мне оставалось делать? Я словно потеряла дар речи. Сколько всего осталось недосказанным! Пхалгуни взял меня за руку: - Ты образованна и мудра. Что могу посоветовать тебе я? И прислушаешься ли ты к моим словам? Следуя путем дхармы, старший брат стал очень суровым. Не впадай в заблуждения. Не обижай его. Никогда не гневи Бхиму. Не пренебрегай Накулой и Сахадевой, а Матушкой – и подавно. Неустанно исполняй свои обязанности по отношению к ней. Всю свою жизнь она ради нас терпела горе и боль, обиды и оскорбления. Поклоняйся ей как божеству своего сердца. Когда бы ни появился сакха, со всем тщанием оказывай Ему гостеприимство. Прошу тебя, ни о чем не беспокойся. С самого рождения царевич должен сражаться с гонителями, попадать в опасные ситуации, терпеть голод, бедность, желание и превратности судьбы. Видит Бог, я вернусь. А теперь позволь мне уйти. Каждое слово Пхалгуни было желанным и воодушевляющим. Он не обошел вниманием никого. Но как же я? Неужели, если женщина мудра или образована, ей не нужна забота? Откуда ей ждать любви и симпатии? Она ведь не камень и не статуя… Глаза мои наполнились слезами, дыхание перехватило: - Признайся хотя бы мне одной: ты ведь нарочно выдумал этот предлог, чтобы войти в покои Юдхишхиры и затем удалиться в лес. Неужели во всей Индрапрастхе больше не нашлось оружия – не верю я в это! Лесные отшельники правдивы. И если ты начинаешь свою отшельническую жизнь с обмана, это помешает твоему подвижничеству, так и знай! Пхалгуни посмотрел на меня. В этом взгляде было смешано счастье, сострадание и тоска. Он слегка улыбнулся: - Я хотел проучить тебя. Ты должна кое-что понять. В этом смысл моей двенадцатилетней ссылки. Он не остановился даже перед тем, чтобы причинить мне боль! Пхалгуни находил счастье в том, что наказывал меня – этой мыслью я и жила целых двенадцать лет, ожидая его возвращения. Глава 19 Время идет. Оно бесконечно. Тело обречено страдать, порой невыносимо. Солнце встает и садится. Проходит день за днем. О, сколько же восходов и закатов отделяет меня от возвращения Пхалгуни? Вот уже больше года он в изгнании. Год моего супружества с Бхимой завершается, и наступает время вкусить сладость семейной жизни с Пхалгуни. Но он скитается по лесам, поэтому Бхима хочет, чтобы и этот год я провела с ним. Он рассуждает так: если пять человек по очереди несут ответственность за некую драгоценность, и если так или иначе один из них выбывает, драгоценность остается у предыдущего хранителя. Следуя этой логике, я должна принадлежать Бхиме и в следующем году. Но я решила хранить целибат, оставаться брахмачарини, как и полагается вести себя жене в разлуке с мужем: она должна блюсти чистоту и ей не следует носить украшения. Узнав о моем решении, Бхима покраснел от ярости. Он ел больше, чем остальные, и точно так же хотел владеть мною дольше. Но я была тверда. Разгневанный Бхима ушел к моей сопернице Хидимбе. Что я могла поделать? Целый год я оставалась брахмачарини. Я питалась фруктами и хранила целибат, погрузившись в скорбь: ведь моему супругу предстоит провести в лесу целых двенадцать лет! Почему бы и мне не обойтись без украшений хотя бы год? Я жила в саду, в шалаше, вместе с Майей и Нитамбини. Каждое утро после омовения в Ямуне я проводила пуджу и совершала другие обряды. Затем я готовила для Матушки и Пандавов. Пренебрегать собственными обязанностями в пользу одних только ритуалов не слишком похвально. Целый день я постилась; перед заходом солнца снова омывалась в Ямуне и съедала что-нибудь из фруктов. Спала в шалаше, на сухой траве. Я молилась Богу: «Где бы ни был Пхалгуни, пусть он будет счастлив! Пусть все трудности отступают перед ним!» Иногда весточку от Пхалгуни приносил божественный мудрец Нарада. Вместе с Пхалгуни в лесу жили некоторые брахманы и подвижники. Соорудив ашрам на берегу Ганги, Арджуна проводил там время вместе с ними. Больше всего меня тревожило его суровое подвижничество, я чувствовала свою вину: ведь Арджуна пошел на такие трудности из-за любви ко мне… Иногда я думала: если бы какая-нибудь небесная нимфа, танцуя перед Арджуной, очаровала его, я бы не ревновала, а была бы только благодарна ей. А потом мне думалось, что быть такого не может: если он не нарушил свой обет ради меня, то какая другая женщина в мире заставит его сделать это? Если Арджуна не станет терпеть тяготы жизни в лесу, а заживет с удобствами, тогда, скучая по нему, я тоже не буду истязать себя. Но если он ведет себя именно таким образом, тогда я тоже должна пострадать ради его блага. Я не находила покоя. Много дней спустя божественный мудрец Нарада снова появился с вестями от Пхалгуни. Увидев меня в хламиде подвижницы, он ухмыльнулся: - Доченька Драупади, хватит жить в шалаше, можешь возвращаться в свои царские покои! К чему все это теперь? Я встревожилась: - О божественный мудрец! Все ли хорошо у Пхалгуни? - А как же иначе? У меня отлегло от сердца. Расположившись близ моего шалаша, Нарада продолжал: - Пхалгуни – настоящий герой. Даже облаченный в рубище подвижника, он на каждом шагу одерживает победы. В каждом царстве он добывает самые разные ценные подарки и покидает его с честью. Когда Пхалгуни вернется, эти трофеи украсят наш дом, подумалось мне. Что же это за дары? Нарада прочитал мои мысли и рассмеялся: - Кришна! Мужские желания не умирают. Даже если человек обставит свой дом предметами роскоши, собранными со всего света, его ум останется пустым. Чем больше имеешь, тем больше хочется. Чем больше Пхалгуни будет иметь – твоих желаний, привязанности, иллюзии – тем больше горя и новых желаний это породит. Так что не думай о завоеваниях Пхалгуни – это может повергнуть тебя в уныние. - В уныние?! – я побледнела. Божественный мудрец ласково продолжал: - Так оно и есть, ты необычная царевна. Во внутренних покоях отца и брата ты видела их многочисленных жен. Никто из твоих мужей, кроме Пхалгуни, тоже не ограничился одной супругой. В этом – слава царя. Поэтому если Пхалгуни, даже живя в лесу, являет свою доблесть и женится на прекрасных царевнах, ты должна гордиться этим. Даже если Пхалгуни обзаведется сотней жен, ты – первая, самая дорогая. Теперь у тебя будет возможность доказать свое превосходство над ними и сделаться Пхалгуни еще дороже. Я молчала, не подавая виду, что творится у меня внутри. Возможно, я и первая жена Пхалгуни, но мне не быть его первой женщиной, подарившей ему радость супружества, опыт блаженного единения и разлуки, любви и стыдливости. Кто же та удачливая царевна, из-за которой Пхалгуни преступил свой строгий обет целомудрия? Божественный мудрец рассмеялся: - Пхалгуни невероятно обаятелен. Через какое бы царство он ни проходил, царевны сами предлагали ему руку и сердце. Первой жертвой его злого очарования стала Улупи, царевна нагов. Пхалгуни не был бы мужчиной, если бы отказался… - Но он ведь удалился в лес, чтобы двенадцать лет хранить целомудрие! – выпалила я. - Именно на это и сослался было Пхалгуни. Но Улупи тоже не глупа. Согласно условиям обета, Пхалгуни не должен сближаться только с Драупади. Ничто не мешает ему взять другую жену. Более того, нелепо скитаться монахом, когда твоя супруга живет с другими мужьями. Перед этим веским доводом Пхалгуни не устоял, и Улупи стала его женой. Мне тоже показались убедительными доводы Улупи. Против них нечего было возразить. Божественный мудрец Нарада перешел к рассказам о подвигах Арджуны. Я молча ловила каждое его слово. В царстве нагов Арджуна провел несколько дней в супружеских усладах с Улупи, дочерью тамошнего царя Кауравьи. Затем, похоже, Арджуна почувствовал вину или приуныл. Чтобы вернуть себе утраченную чистоту и покой, Пхалгуни отправился в паломничество по всем святым тиртхам Анги и Калинги. На всю Бхарату славится Калинга своими святыми местами. Множество мудрецов, йогов, отшельников пытаются разгадать тайну бытия в ее благородном, спокойном, чарующем природном окружении. В Калинге Пхалгуни влюбился в царевну Арью, когда та возвращалась из храма Солнца после поклонения. Арджуна стоял в дверном проеме, сложив ладони своих красивых рук, и созерцал божество. Приняв его за санньяси, царевна с поклоном подала ему прасад и священную воду. Ежедневно, омывшись и завершив поклонение Солнцу, царевна раздавала прасад всем собравшимся. Но, даже получив прасад, санньяси остался стоять с протянутой рукой. Чистое, нежное личико царевны отражалась в его немигающих глазах. Она ласково спросила: - Чего желает санньяси? - Я – аскет-чужеземец, и хотел бы некоторое время пожить в Калинге. Услышав мелодичный голос Пхалгуни, царевна была очарована. Голосом, похожим на звучание вины, она ответила: - О подвижник, Калинга славится своим гостеприимством. Можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь. - У меня есть просьба… - Говори, санньяси! - Могу ли я ежедневно получать прасад из рук царевны? - О, для меня это будет большой честью. - Какого мужа хотела бы царевна? - Неужели санньяси не знает, чего желает сердце девы? - Достойного мужа? - Санньяси знают всё. - Да, но какого типа? Как Карттикея, Махадева, высший возлюбленный Шри Кришна или как Дурьодхана? Какого мужа хочет царевна? - Того, кого желает любая царевна Бхараты, - лучшего из мужей, Пхалгуни. - Не изменит ли царевна своего решения, если появится кто-то более достойный? - Как это возможно? - Когда небожители, йоги и мудрецы довольны, возможно все. Глаза царевны расширились: - Но господин, лучше Пхалгуни может быть только Пхалгуни! Одной лишь Ягьясени выпало счастье получить его в мужья. - Не беспокойся, царевна. Ты станешь женой самого Пхалгуни. Мое слово – трижды истина. Остановившись в царской гостинице, Пхалгуни не удалось долго скрывать от царя свои обширные познания и доблесть. Калинга веками славилась своими отважными воинами. Мог ли царь этой страны не распознать героя? Между тем культура, искусство, природные красоты, наследие и традиции, благородное гостеприимство и, конечно же, царевна Калинги Арья связали Пхалгуни узами любви. Когда открылось, кем на самом деле был гость, царь с великой пышностью выдал Арью замуж за Пхалгуни. По окончании медового месяца Пхалгуни ушел. Арья хотела было последовать за супругом, но Пхалгуни сказал: «Деви! Оставайся в Калинге – тогда у меня будет повод ежегодно появляться здесь. Теперь я породнился с Калингой. Если я заберу тебя с собой, то распрощаюсь с этой землей, подарившей мне долгожданное спокойствие. Когда горе, боль, тревога и тоска станут невыносимы, я вернусь к тебе, на благую землю Калинги». Улыбаясь, Арья простилась с мужем. Она не хотела препятствовать его обету. Пхалгуни пересек границы Калинги и, идя вдоль береговой линии, совершенно пьяный от красот тамошней природы, достиг царства Манипур. Потеряв голову от юной прелестной Читрангады, дочери манипурского царя Читраваханы, Арджуна выразил желание взять ее в жены. Но Читрангада была единственной наследницей Манипура. Кто займет трон после ее отца? Пхалгуни разрешил эту задачу. Он не возражал против того, чтобы царем Манипура стал сын Читрангады. Мирное соседство и дружба между царствами – вот к чему стремился Пхалгуни. Это совпадало с миссией Шри Кришны – установить дхарму. Если царем Манипура станет сын самого Пхалгуни, это весьма многообещающе. Пхалгуни и Читрангада сыграли свадьбу. В царстве Манипур Арджуна счастливо зажил со своей новой женой. Он собирался остаться там на три года. Получив новости о Пхалгуни, я ожила. Но я не могла скрыть поселившуюся в душе моей ревность по отношению к Улупи, Арье и Читрангаде. Чтобы преподнести ему себя, я следовала садхане всю свою жизнь – и тем не менее все еще не осмеливалась назвать его своим. Ужели все эти женщины красивее, достойнее, преданнее, чем я? Божественный мудрец Нарада читал мои мысли. Он обнадеживающе сказал: - Доченька Кришна! Эти браки имели место по промыслу Божьему. Ты же знаешь, что после того, как царство поделили на Хастинапур и Индрапрастху, между Кауравами стала разгораться ненависть и вражда. Однажды вспыхнет настоящий пожар. Над царством нависла угроза ужасной войны. Браки Пхалгуни – это приготовления к великой битве. Пораженная, я во все глаза смотрела на божественного мудреца. А Нарада, посмеиваясь, продолжал: - Царства Калинга, Манипур и Нага – все это земли доблестных воителей. Могучие воины тех краев всегда готовы встать на защиту родины и отдать за нее свои жизни. Женившись, Пхалгуни заключил альянс с этими царствами. Иначе говоря, когда придет время сражаться, он пригласит их участвовать в войне. Теперь, когда бы ни вспыхнула война между Кауравами и Пандавами, последние могут быть уверены в поддержке со стороны этих царств. С политической точки зрения эти браки Пхалгуни весьма и весьма выгодны. Я успокоилась. По политическим соображениям пусть женится хоть сто раз – я горевать не стану. Но если кто-нибудь вскружит ему голову и он сочтет ее красивее, образованнее или более любящей, чем я, то тем самым нанесет мне тяжелое оскорбление. Втайне я молилась: «Господи, ради блага страны пусть Пхалгуни женится хоть сто раз, только не дай ему влюбиться!» Само имя Майя значит «волшебство», «привязанность», «обман». Все это вместе и называется жизнью. Иначе говоря, жизнь – это майя. Так говорила моя спутница. После визита божественного мудреца Нарады я приуныла. В безрассудстве своем я кипела ревностью, то и дело разражаясь бранью. Мое каменное сердце не соглашалось с многоженством Пхалгуни, пусть и продиктованным политическими соображениями. Майя предпринимала бесчисленные попытки отвлечь меня, нашептывая: «Махарани! Ради кого эта брахмачарья? К чему это суровое подвижничество и бессонные ночи томительного ожидания? Зачем лишать себя радости носить украшения? Ради бездушного Пхалгуни? За истекшее время он уже вкусил супружеского счастья, насладившись по меньшей мере тремя девственницами. Он забыл тебя. Неужели ко времени возвращения Пхалгуни он все еще будет тебе интересен? Ты красива, образована, желанна. Жизнь дана для удовольствий, счастья и радости. В предвкушении счастья человек способен вытерпеть невыносимую боль. Но Пхалгуни отказался от такого счастья. Забудь его. С тобой четверо мужей. Наслаждайся с ними. Ты – первая царица цветущей Индрапрастхи, но понапрасну растрачиваешь дни своей юности. Помни, время не стоит на месте, ждать возвращения Пхалгуни тебе придется более десяти лет! Жизнь драгоценна сама по себе, но поистине бесценно каждое мгновение юности! Наслаждайся жизнью, Махарани! Вернувшись, Пхалгуни должен видеть, что его замысел причинить тебе боль с треском провалился». Майя все уши мне прожужжала, пытаясь донести до меня, в чем смысл жизни. Иногда ее хитрости сбивали меня с толку: а может и правда окунуться в омут ее советов, и пусть каждое мгновение этот мимолетной жизни будет в удовольствие? В один из дней по настоянию Майи я решила насладиться красотой леса по берегам Ямуны – в надежде, что природа подарит покой моему измученному сердцу. Был сезон дождей. Ямуна вышла из берегов. Каким странным казалось ее течение! Оно будоражило реку, указывало ей новый маршрут и казалось землепроходцем, пролагающим ей путь к морю, где реке предстояло найти покой. Беспокойства возникают в жизни каждого. Но цель – уравновешенность, покой и полнота. Где же место покою в моей жизни? Где удовлетворение? Тот, с кем мне так хотелось быть рядом – далеко, он затерялся, как цветы в речных стремнинах, как мгновения, которые ускользают так незаметно и безвозвратно… Майя звонко смеялась, стоя позади меня. Казалось, смех ее состязается с бурлением речных вод: «Махарани! Когда небо плачет, это совсем не отражается на уровне воды в море - невозмутимом и благородном. Его сердце такое широкое – поистине всеобъемлющее! Как реки находят покой, впадая в море, так и тебе следовало бы найти успокоение на груди Пхалгуни. Что он подумает, если ты со слезами на глазах станешь упрекать его? Какое дело морю до боли, с которой встречается река на своем к нему пути?» Майя права, подумала я. Пхалгуни – герой, желанный сердцу каждой царевны. В чем его вина? Майя предложила поплавать, просто чтобы отвлечься. Но кто купается во время наводнения? Майя заверила: - Чего бояться? Тут не глубоко. Течение тоже не слишком быстрое. А если уж и унесет тебя, то прямиком к Пхалгуни. Я слыхала, что совсем недавно Пхалгуни спас в пятерых тиртхах пятерых апсар, томившихся в обликах крокодилов. Получив новость о том, что у Читрангады родился сын, которого нарекли Бабхруваханой, Арджуна вернулся в Манипур. Повидавшись с женой и сыном, он отправился в Прабхасу. Вернувшись оттуда, он, должно быть, отдыхает теперь где-нибудь на берегах Ямуны. Река доставит тебя в его ашрам. Подвижник Арджуна вытащит тебя из воды и принесет в свою хижину. Видя тебя в рубище, он скажет самому себе: «Она – достойная спутница моей аскетической жизни». Майя вошла во вкус и хотела сказать что-то еще, но я прервала ее: - Довольно! Прекрати, Майя! Твоя буйная фантазия разыгралась пуще, чем река! Гляди-ка, вообразила, что Арджуна перенесся с Ганги на Ямуну! Все это лишь игра воображения и очень далеко от правды. Мои возгласы потонули в реве речных вод. Майя ничего не расслышала. По-прежнему смеясь, она выступила вперед: - Попробуй, и убедишься! Иногда сбываются даже самые смелые мечты! Она поймала меня за руку и толкнула в реку. Нитамбини прыгнула за мной. Холодные воды Ямуны успокаивали как тело, так и ум своим сладостным прикосновением. Я забыла печаль, разочарование, стыд. Смеясь, мы, три сакхи, брызгались водой, забывшись в этой забаве. Чтобы остудить свое пылающее сердце проточной водой, я не на шутку расшалилась. Еще одна спутница, Паясвини, схватила несомую течением ветку и запустила ее подальше со словами: «Ну-ка, посмотрим, кто доплывет до нее первой и принесет обратно!» Все втроем мы наперегонки бросились за веткой. Подзадоривая нас, Паясвини кричала с берега и хлопала в ладоши, как нетерпеливое дитя. Не знаю, как далеко унесло меня течение. Я даже не заметила, как упустила из виду саму ветку. Кажется, я не могла больше плыть и меня, беспомощную, течение просто несло неведомо куда. Мои спутницы остались позади - даже голоса их больше не доносились до меня. Во сне ли, наяву ли я просто плыла по течению в тот воображаемый ашрам, где в рубище аскета ждал меня герой моего сердца. Внезапно мне показалось, что все это ребячество не к лицу царице Индрапрастхи. Что случилось со степенной, уравновешенной Кришной? О, как беспомощен человек! Я хотела было поплыть против течения и вернуться к берегу, но перестала владеть конечностями. Тело стало слабым и не слушалось меня. Какой ужасный конец дружеского соревнования по плаванию! Мне не оставалось ничего иного, кроме как довериться течению. Я была на волосок от смерти. В любой момент меня могло затянуть в водоворот. Если Пхалгуни сейчас с Улупи, в подземном царстве нагов, то и умереть не страшно: ведь перед смертью я повидаюсь с ним… Закат окрасил западный горизонт алым. Вдохновение всегда посещало меня по вечерам. В такие часы я особенно остро чувствовала любовь к жизни. Я пыталась выбраться из реки, крепко обхватила саму себя обеими руками. «Как прекрасна жизнь, как дорожит ею человек, - думала я. – И все же мне суждено попасть в холодные объятия смерти. Пятеро мужей живы и здоровы, но никого из них нет рядом, чтобы помочь мне. Может, позвать сакху Кришну? Нет, нет! А что, если Пхалгуни тоже нуждается в Нем? Лучше умереть». Я закрыла глаза. Речное течение влекло косное тело неведомо куда. Волны играли моими распущенными волосами, словно цветком. Кто же тот сияющий, совершенный подвижник, омытый водами Ямуны, кланяющийся заходящему солнцу? Презрев смерть, все мое тело трепетало от наплыва эмоций. Я слабо вскрикнула от смутной радости – вероятно, позвала Пхалгуни по имени. В следующее мгновение, увидев меня, подвижник тут же оказался рядом, схватил меня за руку и вытянул на берег. Вот и все, что я успела понять, прежде чем, окончательно обессилев, потеряла сознание. Мне казалось, что меня коснулся Пхалгуни. Та же рука, в которую однажды придворный жрец вложил мою руку – теперь она казалась мне совсем незнакомой! Я была спасена от неминуемой гибели, но от глубокой обиды и стыда перед любимым глаза мои налились слезами. Лежа на песке с закрытыми глазами, я думала: «Должна ли я, отбросив свою обиду, сказать: «Пхалгуни, я больше не могу так! У меня нет сил жить эти десять лет без тебя. Возьми меня с собой»? В следующее мгновение я услышала приятный голос: «Махарани Кришна, царица Индрапрастхи, решила покончить с жизнью? Чего ей не хватало? Что вынудило ее этим вечером броситься в полноводную Ямуну?» Я вздрогнула. Кто это? Ясно лишь, что не Пхалгуни. Но кто же тогда этот видный, красивый подвижник? Медленно приоткрыла я глаза. Передо мной стоял дхарма-путра Матушки Кунти, Карна. Я была в замешательстве, мне было очень стыдно. Медленно попыталась я подняться. Мокрые распущенные волосы на спине казались очень тяжелыми, а влажная одежда сковывала каждое движение. Понимая, каково мне, Карна по-дружески заметил: - Ты вся измучилась. Моя спутница Асмита и спутницы Духшасаны, Асуя и Джатила, ждут у колесницы. Они возьмут тебя с собой и доставят в Индрапрастху. Я удивилась. Что бы могло значить это сиюминутное снисхождение бравого Карны, прибывшего сюда из Анги вместе с сакхи и спутницами, чтобы принять вечернее омовение в Ямуне? Сверху, с крутого речного берега, донесся другой голос. Это был Духшасана: - Не бойся, Кришна! Доблестный Карна не увезет тебя в Ангу. Он приехал в Хастинапур на несколько дней, навестить захворавшую Матушку. Сегодня оба мы выехали на охоту. Вечером мы восхищались красотами здешнего леса. Важнейший обет друга Карны – омовение и поклонение на рассвете и на закате. Омывшись, мы возвращались в Хастинапур. Если не хочешь возвращаться в Индрапрастху, знай, что перед тобой всегда открыты двери Хастинапура и Анги. Колесница доставит тебя в любое место, куда бы ты ни пожелала. Я угрюмо ответила: - Индрапрастха – это обитель богов, которым я поклоняюсь. Там мне и место. Не может быть и речи о том, чтобы не вернуться туда. Духшасана расхохотался: - Тогда с чего же вдруг тебе захотелось утопиться? Я резко возразила: - Мы играли в воде, и меня унесло течением. Вы заблуждаетесь, считая несчастный случай попыткой самоубийства. Тем самым вы оскорбляете не только меня, но и все семейство Куру. Духшасана продолжал насмехаться: - Я знаю, ты пыталась свести счеты с жизнью, но увы – твоя попытка провалились. Твой любимчик, лицемер Пхалгуни, сбежал из дому под предлогом двенадцатилетнего обета воздержания, а сам, бродяжничая по разным царствам, подыскивал себе в жены хорошеньких девственниц. А ты так ждала его! О, что может быть печальнее? Я была не готова услышать хулу в адрес мужа, тем более сейчас, из уст подлого, похотливого Духшасаны. Со всей серьезностью я возразила: - Ошибаешься! Пхалгуни герой. Более того, он красив. Хорошенькие девственницы соблюдали множество постов и обетов, чтобы получить его в мужья. Получив наконец такую возможность, они, к чести Пхалгуни, предложили себя его стопам. Духшасана глумился: - Ай да герой! Ту, кто дороже всех его сердцу, спас из реки сын колесничего Карна! Сегодня Панчали могла погибнуть, и не только Пхалгуни, но и ни один из ее супругов даже не узнал бы об этом. Ее тело попросту бы не нашли. Что за мужья – один другого лучше! В этом беда Драупади. Деви! Неужели мужьям совсем нет до тебя дела, что ты так беззаботно забрела с подружками в такую глухомань порезвиться в воде? Никто из мужей не вызвался сопроводить тебя. С тобой даже телохранителя нет! Почему ты так беспечна? Похоже, что в своих попытках угодить многим мужчинам тебе не удалось удовлетворить даже одного. Очевидно, они не особенно любят тебя. А теперь посмотри на моего друга Карну: даже на охоте с ним его любимая жена, юная дочь Ангасены, царевна Канчаны. Он не готов расстаться с нею! Поэтому здесь же сакхи, ее спутницы. Конечно, Ритувати сжалится над тобой, бедняжкой… Издевки Духшасаны задели меня за живое, и я позавидовала супруге Карны, Ритувати. У меня был повод задуматься о многом. Что, если Духшасана прав, и пытаясь принадлежать всем, я на деле остаюсь ничьей? Сегодня я оказалась на волосок от смерти, и никто из пятерых мужей меня не спас. И правда, неужели никто из них не мог пойти со мною? Воспользовавшись моей заминкой, Духшасана продолжал: - Не волнуйся, Деви Драупади! Несмотря на то, что в свое время ты отвергла Карну, он не питает к тебе отвращения. Хочешь, он прямо сегодня сделает тебя царицей Анги? В чем сложность? Пятеро сыновей Ма Кунти стали твоими мужьями, так почему бы и Карне не воспользоваться такой возможностью? Карна – приемный сын Ма Кунти. Так что выходи за него замуж – все по закону! Я вспыхнула гневом. Метнув в Духшасану полный отвращения взгляд, я отвернулась и поднялась на ноги, чтобы покинуть это место. Искоса глядя на Карну, я сказала: - Тот, кто оскорбляет чужую жену – последний из людей. Но тот, кто молча соглашается с оскорбителем и тем самым вдохновляет его продолжать – величайший грешник. Я презираю обоих. Заметив, что лицо мое пылает гневом, Карна со сложенными ладонями преградил мне путь: - Деви Драупади! Величайший грешник Карна выражает сожаление по поводу характера своего друга Духшасаны и молит о прощении. Мой долг – доставить тебя к Матушке на колеснице. С тобою будет моя жена Ритувати. Если смельчаку выпадает возможность защитить честь женщины, он радуется этому даже больше, чем когда ему удается спасти ей жизнь. Поэтому я не позволю тебе идти пешком. Рядом со мною выросла Ритувати. Она взяла меня за руку и помогла взойти на колесницу, почтительно усадив меня на свое собственное сиденье. Колесница тронулась. Ритувати сказала: - Уже давно я мечтаю пригласить тебя к нам. Муж хвалит тебя, он говорит о тебе так, как если бы ты была дамой его сердца. Сегодня, увидев тебя воочию, я поняла: не будь мой муж столь сдержан, он учинил бы кровавое побоище на сваямвары, чтобы заполучить тебя. Карна хвалит меня! Даже после того, как его оскорбили на сваямваре, мое имя по-прежнему у него на устах! Да ведь это все равно, что повторять имя Рамы на улицах Ланки! Восторженно глядя на меня, Ритувати продолжала: - Я жена Карны, но настоящая его вдохновительница – ты. Мы оказались здесь сегодня в силу нерушимой клятвы, которую он дал из-за тебя. Если бы тогда, на сваямваре, его мужество не было задето, он бы не дал такую клятву. Ты – величайшая ошибка его жизни. И если жизнь Карны когда-либо увенчается успехом, то причиной этому тоже будешь ты. С тех пор, как ему не удалось завоевать тебя, Карна тщательно продумывает каждый свой поступок. Поэтому ты достойна славы. Жена Карны не ревнует мужа к Ягьясени, которая заставляет его сердце учащенно биться, но почитает ее. Ты достойна быть супругой этого лучшего из мужчин, чего не скажешь обо мне. Я была в растерянности. Сначала мне казалось, что с Карной обошлись несправедливо. Если бы в тот день брат Дхриштадьюмна не сказал свое слово, Карна стал бы достойным зятем царя Друпады. Человеку не дано выбирать себе родителей, но он властен над своими поступками. Вся история жизни Карны, приемного сына Кунти, начиная с проклятия его рождения, была историей вопиющей несправедливости. Уж не знаю, нежность то была или сочувствие, но мое сердце смягчилось к тому, кто был заклятым врагом моих мужей… Воистину, невозможно полностью подчинить себе ум. Хотя сделать это нужно. Сознание должно обуздывать ум, возвращать на путь истинный, как бы ни было больно. Если этого не делать, ум вступит на неровную дорожку и напрочь забудет, к чему стремился изначально, потеряет цель. Бегая за миражами, ум человеческий изнывает от жажды. Я владела своим умом, так почему же Карна занимал в нем так много места? Что за нужда всю свою жизнь сожалеть о судьбах царевичей, потерпевших неудачу на сваямваре? Не мое это дело. Победителя приветствуют рукоплесканием. Кто станет жалеть неудачника? Колесница остановилась перед дворцом Индрапрастхи. Я сошла с нее. Карна любезно сложил ладони: - Деви! Позволь нам удалиться. Мне несказанно повезло спасти твою бесценную жизнь. Я боялся, что, признав во мне сына колесничего, ты отвергнешь мою помощь, предпочтя смерть. Слава Богу, ты не узнала меня, и теперь спасена. В голосе Карны слышалась прямо-таки детская обида. Неожиданно для себя я сказала: - Прости за все, что случилось сегодня. Иногда по незнанию человеку случается обижать невиновного. Человек – раб обстоятельств. Карна подхватил: - Я был таким же рабом, но лишь однажды: тогда, на сваямваре. В тот день я поклялся впредь оставаться хозяином положения. Человек побеждает обстоятельства своей отвагой и упорством. Он может побеждать. Я докажу это всему миру. Я дал этот обет из-за тебя. Славься же! Голос Карны зазвучал надменно; теперь в нем слышалась насмешка. Мне не хотелось затягивать этот разговор: - Спасибо за то, что спас меня сегодня. Я расскажу Матушке, с каким сочувствием ты мне помог. Карна рассмеялся: - Сегодня я наконец-то исполнил свой долг сына колесничего. Кто, кроме сына возницы, станет развозить тебя по дворцам, забыв о том, что собирался на охоту? Он глумливо повторял это снова и снова. Какую глубокую рану оставил в его сердце тот день! Но что я могла поделать? Не обращая внимания на пристальный взгляд Карны, полный обиды, печали и, наконец, излившейся из его сердца желчности, я сказала: - В каком-то смысле я – твой враг, и все же ты спас мне жизнь. Это чудо, которое невозможно забыть. Я навсегда в неоплатном долгу перед тобою. Спутница Карны Асмита улыбнулась: - Спасая жизнь врагу, становишься сильнее, - это известный стратегический прием. Кто знает, что двигало Карной? Недоброе предчувствие охватило меня. Я знала, что отвергнутые мужчины ужасно мстительны. Из воды да в полымя…  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |