Книга о Драупади Глава 1
 Скачать 1.76 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| Глава 53 Дурьодхане перебили бедра. Искалеченный, он считал минуты в ожидании смерти. Война закончилась. Жители Панчалы глубоко скорбели по поводу смерти отца. Я отправилась в Панчалу только для того, чтобы убедить их: они не сироты. Мой отважный брат, победитель Дроны, Дхриштадьюмна, остался в живых. Как только в Хастинапуре снова воцарится мир и покой, он вернется в Панчалу и позаботится о ее гражданах. Я была рада сообщить невестке о благополучии Дхриштадьюмны. Измученная разлукой с ним, она не находила себе места. Всю ночь мы с невесткой, забыв обо всех печалях, мечтали о светлом будущем. Абхиманью, Гхатоткача, Белалсена и все остальные сыновья других жен моих мужей погибли, и все же Господней милостью пятеро моих сыновей остались целы и невредимы. Глядя на них, я забывала печаль потери остальных. С самого детства они не знали материнской ласки: я ушла в лес, когда они были еще младенцами. Ныне я могла восполнить им недостаток материнской любви - ничего другого мне больше не хотелось. Насмотревшись на войну, кровопролитие, смерть, наслушавшись сетований и зная, что все это было затеяно ради царствования, моя привязанность к трону, богатство и имуществу разорвалась. Царская корона стала непосильным бременем. Придет время, и сыновья мои вырастут, трон перейдет к ним, а я стану царицей-матерью. Будучи женой пятерых, я натерпелась невзгод. Хотя бы теперь, как мать пятерых сыновей, я вздохну с облегчением, спокойно доживая оставшиеся мне дни! Смыслом жизни для меня был бы их радостный смех, напоминающий о моем любимом Абхиманью. Всю ночь передо мной стояли смеющиеся лица моих играющих детей, картины их свадеб, их коронации, забав со внуками. С небес сошли апсары, чтобы увенчать их гирляндами. А может, это мои невестки, прекрасные, как апсары? Сон прервался. Сердце учащенно билось. Что бы это значило? Кого бы спросить, к чему этот сон? Еще не рассвело… И вот до нас долетели вести: сын Дроны Ашваттхама под покровом ночи убил Дхриштадьюмну и всех пятерых моих сыновей, пока те спали! Безутешные, мы с невесткой обе лишились чувств. Какое поражение в час победы! Какая злая шутка судьбы, какое невыносимое горе! Я уже была подавлена, лишившись Абхиманью, Гхатоткачи и остальных. Эти жуткие новости буквально убили меня. Похоже, нет горя большего, чем утрата сына. Это неописуемо, помочь такому горю может только смерть. Они все еще спали, обезглавленные, в море крови, словно безупречные цветы – пятеро моих нежных сыновей: Пративиндхья, Шрутасома, Шрутакирти, Шатаника и Шрутакарма. Улыбка не сошла с их уст –казалось, они видят какие-то сладкие сны, которым не суждено стать явью… Взяв тела сыновей на колени, я снова и снова вопила и причитала. Прижав голову одного и туловище другого к груди, я потеряла сознание. Пятеро моих мужей были убиты горем. Сегодня Творец лишил сыновей каждого из нас. Супруги мои избегали смотреть друг на друга, их слезы смешивались с кровью сыновей. Один лишь Говинда утешал всех и каждого. Спустя некоторое время я забыла о себе. Как демоница я пронзительно кричала, вопила не своим голосом: «Не уничтожив этого грешника Ашваттхаму, не отомстив этому детоубийце, я не умру спокойно!» Бхима понимал меня. Отметив мое твердое решение не прикасаться к пище и воде, он поднялся. Тут до нас дошли новости, что, получив вести о гибели пятерых наших сыновей, Дурьодхана тоже покинул этот мир. Бхима оживился и приготовился задержать Ашваттхаму. Глядя, как он лютует, я отпрянула… Юдхиштхира, Арджуна и Кришна также отправились на поиски Ашваттхамы. Внезапно в мое сердце закралось сомнение. Жена Дроны Харита все еще жива. Ашваттхама – единственный смысл ее существования. Дрона погиб. После гибели Ашваттхамы Харите тоже придется оплакивать сына. Бесспорно, Ашваттхама грешник, но Харита мне как мать. Минуту назад я вопила: «Господи, пусть даже врагам моим не придется страдать от потери сыновей!» Могу ли я теперь убить Ашваттхаму, тем самым утопив Хариту в скорби? Если мы убьем Ашваттхаму, пятеро моих сыновей все равно не воскреснут. Пусть же грешный Ашваттхама останется в живых. Пусть живет долго, терзаемый всеми видами несчастий! Пусть хотя бы одну из матерей Хастины, Хариту, обойдет боль утраты сына. Я позвала Кришну и тихо сказала Ему: - Прости этого грешника. Скажи Бхиме, что не нужно ловить Ашваттхаму и приводить его сюда. Его все равно настигнет расплата за грехи. От судьбы не уйдешь. Кто я такая, чтобы вершить правосудие? Кришна улыбнулся: - Панчали! Тысячи поклонов тебе – несравненному кладезю сострадания и всепрощения! Раздался голос Бхимы: - Панчали, мерзкий Ашваттхама здесь. Разорви ему грудь и утоли жажду его кровью. Я не удостоила Ашваттхаму даже взглядом, чтобы полюбоваться его неволей. Отвернувшись, я сказала: - Глаза бы мои не видели этого грешника! Сердце мое осквернится одним прикосновением к нему. Муж мой, будь так добр: уведи его с глаз долой! Выгони его из царства, здесь ему не место. Язык мой изрыгал пламя, но глаза проливали слезы. От нестерпимых мучений я упала в обморок. Грешник Ашваттхама был недостоин прощения. Прощенный мной и напуганный, он убежал в лес. В конце концов, чтобы уничтожить последнего отпрыска династии Пандавов, сына Абхиманью, ожидающего появления на свет в чреве Уттары, он воспользовался оружием Брахмы. Кришна, друг бедствующих, спас дитя во чреве Уттары, выпустив Свой диск. Как дождь превращает в цветы зеленый сок травы на площадке для кремации, так и последняя надежда Пандавов рос в утробе Уттары, питаемый состраданием Кришны. Глава 54 Смерть благороднее и спокойнее, чем жизнь. Гибель вчерашних врагов увлажняет сердце состраданием. Те, кто при жизни были подлыми, похотливыми грешниками, погибнув, стали покойны, степенны и невозмутимы. Кремировав погибших на поле брани врагов, которых теперь считаем никем иным, как братьями, мы совершаем обряды ради их духовного блага. О, эта душераздирающая сцена встречи обоих семей на поле битвы! Этот океан горя не поддается никакому описанию! Сто сыновей, множество внуков, родные и двоюродные братья – потеряв их всех, Дхритараштра, Гандхари и жены Кауравов искали своих дорогих среди гор трупов. С ними была и Ма Кунти. Я, пятеро Пандавов и Кришна тоже искали своих родственников. Ма Гандхари и Кунти рыдали, заключив друг друга в объятия. Вся женская половина семейства Кауравов, убитые горем, причитали над сыновьями, мужьями, друзьями, братьями. Красота женщин Хастинапура померкла, бледные лица вдов были полны скорби. Мое горе терялось в чужих муках, ведь пятеро моих супругов остались в живых. Они были победителями, хотя эта победа праздновалась на площадке для кремации у костров, языки пламени которых поглощали тела погибших. Я разрыдалась у Кунти на груди: - Ма, где мои любимые, мои сыновья, мой Абхиманью? Как сталось, что больше я не увижу их? Зачем мне нужно это царство? К чему богатство без детей? Ма гладила меня по голове, приговаривая: - Доченька, мы с тобой товарищи по несчастью. Я ищу тело моего отверженного, гордого сына, Карны. До самой смерти его оскорблял мой грех. Он погиб геройски. На протяжении всей войны Бхишма, Шалья, Джаядратха то и дело обзывали его сыном колесничего. Даже такой мудрый человек, как Бхишма, дразнил его обидным прозвищем ардхаратхи – половиной воина на колеснице. Мой безоружный любимый сын принял смерть от руки Арджуны… Слыша эти слова из уст Ма, можно было подумать, что единственным ее сыном был Карна, что Арджуна был врагом. Хотя бы и сто сыновей остались в живых, сердце матери будет полно жалости к погибшему сыну. Онемевшие от горя родственники погибших бродили по полю Курукшетра. Какое это было душераздирающее зрелище! Лакхи расчлененных трупов, окровавленные волосы и черепа, обезглавленные тела, горы плоти, костей, внутренностей – что за жуткая картина открывалась глазу на поле боя! Лошадиная, слоновья и человеческая кровь слилась в целое море. Отовсюду слышались только вой и пронзительный плач шакалов, крики стервятников и карканье ворон, раздирающих плоть, лакающих кровь, растаскивающих тела. Хастинапур превратился в ад. В этом аду вдовы искали тела своих мужей, отцов, сыновей, братьев, и, найдя их, голосили, прижимая останки к груди. Посередине поля, презрев ужас смерти, лежал, словно упавшее с небес солнце, блистательный герой Карна. Поскольку он и впрямь был сыном солнца, смерть едва коснулась его. Тело его прекрасно сохранилось и не подавало никаких признаков разложения. Кунти стояла в ногах усопшего, я - за нею. Своими слезами Ма омывала стопы покойника. Все сомнения, стыд, угрызения совести, страх позора, терзавший ее сердце, унесла смерть. Ослабев от горя, Матушка забыла, что Карна был ее внебрачным ребенком. Взяв его тело на колени, она громко, во всеуслышание, причитала. Сетования ее достигали небес; преисполнившись сострадания, Сурья покраснел, затем побледнел и начал клониться к закату. Юдхиштхира наблюдал за происходящим, словно лишившись дара речи. Он и раньше замечал, что стопы Карны как две капли воды напоминают стопы Ма Кунти. Еще тогда, во дворце собраний, когда Кауравы надругались над Драупади, Юдхиштхира оторопел, когда его взгляд упал на стопы Карны. Сегодня же он понял, что его стопы были стопами Кунти. Ма Кунти оплакивала гибель Карны. Что кроется за этим – неужели он и впрямь ее сын? Глаза Юдхиштхиры сами собой налились слезами. Все были потрясены. Совладав с собой, Ма Кунти обратилась к Юдхиштхире: «Сынок, как старшему сыну Кунти тебе досталось больше других. Тебе пришлось возглавить семейство Пандавов, много непосильной ответственности легло на твои плечи. На самом же деле старший сын Кунти – не ты. Ее старший сын – тот, кто всю свою жизнь прозябал в бесславии. Теперь он лежит перед тобой. Он твой старший брат, сын Сурьи, могучий герой и щедрый даритель, Карна! Вопреки тому, что он – плод благословений, которыми еще в девичестве одарил меня мудрец, его земная жизнь оказалась сплошным проклятием. В конце концов ему было суждено принять смерть от руки брата». Священное поле брани превратилось в крематорий, один на всех – друзей и врагов, богатых и бедных, родовитых и низкорожденных. Все лежали на одном погосте. Стоя на священной земле, Кунти открыла сыновьям величайшую тайну своей жизни. Арджуна, со слезами на глазах глядя на тело Карны, лежавшего, словно заходящее солнце, проклинал себя. Не колеблясь более, я смешала свои слезы со слезами Матушки, оплакивая гордого Карну. К небу взметнулись бесчисленные костры. Огонь пожирал мертвое тело Карны. Гордость, высокомерие, жажда победы наперекор высшим силам, - все это было уничтожено. Только слава его мужества звенела в моем сердце. Едва я заметила рядом дорогую спутницу Карны, Асмиту, как она прыгнула в огонь и сгорела дотла. Всю свою жизнь Асмите удавалось удерживать Карну близ себя. Сегодня смерть проглотила и ее. Жизнь не может победить гордость, но смерть побеждает даже эго. Утратив надменность, лицо Карны сияло, как утреннее солнце в лучах огня. Оно казалось ясным и нежным. Казалось, передо мной в языках пламени предстал какой-то бог. Ма Кунти и Пандавы сдерживали рыдания. Стоя рядом со мною, Кришна утешал Матушку и ободрял Пандавов: - Человек связан двумя силами: божественной энергией и своим человеческим естеством. Если чего-либо недостает, как это было в случае с Карной, то, вопреки тому, что у него есть все, он на каждом шагу теряет. Земное начало Карны бросило вызов его божественной сути. Он не сочетал мужество с молитвой – вот почему его поглотило высокомерие. Пока человек жив, с ним живет эго. Покончить с эго можно, вручив себя Господу. Объединить собственные усилия с молитвой и предаться – вот это и будет настоящая жизнь. А иначе – конец всему. Жизнь без эго невозможна, нужно просто отринуть низшее эго и питать благородное: «О Господь, я Твой и горжусь этим!» Гордыня Карны была продиктована низшим эгоизмом. Арджуна тоже не лишен эго, но гордость его благородна. «Я горжусь, что мною руководишь Ты» - таково настроение Арджуны. Карна сказал бы: «Я велик своими собственными усилиями», а Арджуна: «Великим меня сделал Ты». Вот в чем разница между ними, во всем остальном – в доблести, могуществе, мужестве - они равны. Телами они отличаются, но сила в этих телах одинаковая. Карну погубила гордыня. Искоренив гордыню, Арджуна не только выжил, но и победил. Посему не печальтесь о Карне. Никто никого не убивает, человек сам приближает свой конец. Убитая горем утраты сыновей, Ма Гандхари, слушая философские рассуждения Кришны, неистово вскричала: - Кришна! Ты знаток писаний, повелитель мистических сил и близкий друг потомков Пуру. Ты всемогущ. Если бы Ты захотел, Кауравы тоже выжили бы! Нет никакой радости в завоевании царства ценой гибели врагов. Да, Юдхиштхира завоевал царство, но посмотри, как он проклинает себя, потеряв всех своих близких, родственных ему Кауравов! Это Ты виноват в гибели моих сыновей… Кришна сохранял спокойствие: - Деви! Алчность к чужому богатству, узурпаторство, зависть, надругательство над женщинами – вот что погубило твоих сыновей. Сколько бед выпало на долю праведного Юдхиштхиры из-за игры в кости! Причем тут Я? Я до последнего ратовал за мир. На войне всегда кто-то погибает, она приносит потери, упадок и печаль. Война вредит зачинщикам и невинным, миролюбивым и жестоким. Кауравы погибли, потому что не вняли Моему предложению уладить все мирным путем. Стоя среди костров, в которых полыхали тела ее сыновей, Гандхари обрушила на Кришну свой гнев: - Можешь оправдываться сколько угодно, но это Ты, Кришна, причина всех причин! Призывая все накопленное мною благочестие, ныне я проклинаю Тебя: как сегодня была уничтожена династия Бхараты, точно также придет день – и будет уничтожено Твое семейство. Через тридцать шесть лет друзья Твои и родичи тоже перессорятся и погибнут. Как и женщины семейства Кауравов, женщины Ядавов огласят округу горестными причитаниями, потеряв своих мужей, сыновей и прочих родственников, а Дварака пойдет ко дну. Я потеряла дар речи. Зная не понаслышке, что такое разрушение семьи, как смеет эта женщина проклинать других, более того – самого славного из Ядавов, совершенную Личность, Кришну?! И в этом – благородство ее материнского сердца? Воистину, даже родив сотню сыновей, женщина не становится матерью. Нет, не таково сердце матери - оно широко, как само небо; всеобъемлюще, как земля; как океан, хранит оно сокровище сострадания… Послышался низкий голос Ма Кунти – она обращалась к Кришне с молитвой: - О Васудева! Без Твоего на то дозволения ничье проклятие не коснется Ядавов. О Мадхусудана, я и врагам своим не пожелаю такого горя – утратить свою семью, потерять сыновей. Пусть никого больше не коснется подобное несчастье – я молюсь лишь об этом. Кришна улыбался: - Деви Гандхари! Ты и впрямь благочестива, и Я доставлю тебе желанную радость: Мои родственники перебьют друг друга в пьяной драке. Ради дхармы пригодится истреблять адхарму. Так что если Мои сыновья сойдут с пути истинного, пусть на следующий же день сила времени подрубит их под корень. Ровно через тридцать шесть лет наступает новая эпоха – тогда-то и сбудется твое проклятие. Сам Бог принял проклятие бессердечной женщины, чтобы доказать силу ее благочестия. Языки пламени вздымались все выше и выше, питаемые возлияниями. В жаждущих смерти, убитых горем сердцах постепенно просыпалась жизнь. Казалось, вздымавшиеся языки пламени предупреждали: «Смотрите на вещи шире, и вы найдете смысл жизни. Забудьте себя в бытии Создателя, и тогда никакие печали и беды не сломят вас». Глава 55 Тридцатишестилетнее царствование без сыновей и друзей стало для Юдхиштхиры проклятием, возмездием. Его преследовали печальные, полные упрека глаза бездетных вдов Хастинапура: «И это царь Юдхиштхира, воплощение дхармы!.. Проиграв свое царство и супругу, он развязал войну. В конечном счете, потеряв все, он наслаждается царствованием! Кроме Махараджи Юдхиштхиры, в страданиях бесчисленных людей винить некого». Я разделяла их горе. Пятнадцать лет минуло в служении слепому Дхритараштре, Гандхари и Ма Кунти. Позже, решив провести остаток своих дней в лесу, Ма Гандхари, Кунти и Дхритараштра покинули дворец. На прощание Ма Кунти сказала, держась за руку Юдхиштхиры: «Сынок! Нет никого несчастнее меня. Даже обретя царство, я никогда не знала радости, какую испытывает царица-мать. Всю жизнь несправедливо пренебрегая таким сыном, как Карна, я в конце концов потеряла его. Это горе разрывает мне сердце. Сейчас, уходя, я прошу: сынок, в годовщину смерти Карны проводи, пожалуйста, шраддху по своему покойному старшему брату. Молись об успокоении его души. Я никогда не отмечала день его рождения прилюдно, теперь же без колебаний прошу тебя отмечать хотя бы годовщину его смерти». Слезы лились рекой. Ма не печалилась о том, что покидает пятерых сыновей, но, вспоминая годовщину смерти своего брошенного сына, тонула в пучине скорби. Теперь все дела были сделаны. Не осталось старших, чтобы служить им. Не осталось ни сыновей, ни дочерей, чтобы пестовать их. Жизнь превратилась в тяжкое бремя. Медленно, медленно тянулись дни. Лишь одна опора осталась – сакха Кришна! Время от времени Он навещал нас. Мы тоже бывали у Него в гостях. Иногда мы с Арджуной усаживались рядышком и вспоминали сакху, говорили о Нем. Арджуна пересказывал философию, которую сакха изложил ему на поле битвы. Сколько воспоминаний расцветало в саду ума! Всю свою жизнь человек постепенно идет к тому, чтобы жить воспоминаниями… Вспомнился девятый день битвы, когда Дед Бхишма поклялся назавтра уничтожить Пандавов. Ужас объял лагерь сыновей Панду. Можно ли спать, рискуя не проснуться? Сакха Кришна пришел ко мне: - Колесница подана. Едем, Я покажу тебе одно местечко. - Куда я должна ехать с Тобой глухой ночью? Сакха рассмеялся: - Есть повод, и на самом деле Я должен был сделать это гораздо раньше. Ты все еще не понимаешь сакху? Хотя бы сегодня, лунной ночью, прокатимся вместе! Я села в колесницу. Мы остановились близ лагеря Кауравов. Ночь… Что я должна сделать там? Может, сакха привез меня Кауравам в качестве откупа, чтобы спасти жизнь Пандавов? Сакха прохаживался во тьме, взяв меня за руку. Наконец, Он сказал: - Иди осторожно, на цыпочках, чтобы никого не разбудить. Мы должны пройти прямо к палатке Деда. Главное – не разбудить Кауравов. Это опасно. Разувшись, я хотела было отбросить сандалии подальше, но сакха взял их из моих рук: - Не шуми. Что, если кто-нибудь проснется? Заметив женскую обувь перед палаткой Бхишмы, они заподозрят неладное, и тогда все пойдет прахом. Передо мной стоял сакха с моими сандалиями в руках! Меня захлестнули стыд и смущение, Он же продолжал шутить даже перед лицом опасности: - Любой отважный царевич Арьяварты сочтет за честь подержать эти сандалии хотя бы в руках, если не на груди или на голове. Сегодня Мне выпала такая удача. Ну же, не медли! Я простерлась в земном поклоне у стоп Деда. В тусклом свете лампадки Дед не мог узнать меня. Видимо, он решил, что некая женщина пришла к нему с жалобой. С его уст само собой слетело: - Удачи! О, теперь я поняла, что имел в виду сакха! Откинув с головы анчал, я сказала: - Дед! Да сбудутся твои благие пожелания, я молюсь только об этом! Узнав меня, Бхишма изумился: - Доченька Кришна!.. Кто надоумил тебя прийти в лагерь Кауравов в столь поздний час, чтобы услышать эти слова? Кто еще, кроме Кришны, способен на такое?.. Я вспомнила, что сакха стоит снаружи, с сандалиями в руках! Это еще больше смутило меня. Что ответить Деду? Видя, что цель достигнута, сакха тоже вошел в палатку: - Пожалуйста, сдержи свое слово! Ты пожелал Кришне удачи. Справедливо ли будет теперь убивать Пандавов? Дед рассмеялся: - Кришна, я наслышан о Твоих играх, но сегодня они разворачиваются прямо у меня на глазах! Ты бродишь по окрестностям Хастины с сандалиями Кришны в руках. Вечному девственнику Бхишме трудно представить, какое удовольствие Ты находишь в том, чтобы служить женщинам в качестве носильщика их обуви. Ты сталкиваешься с такими трудностями ради Пандавов, что завтра Тебе не останется ничего иного, кроме как раскрыть им тайну моей неминуемой смерти. А сейчас можешь вздохнуть с облегчением: будь уверен, с Пандавами ничего не случится! Настал черед рассмеяться Кришне: - В чем сложность? Именно твоя клятва дала Мне возможность подержать в руках сандалии Драупади. Это так приятно… Я сгорала со стыда. Ради нас сакха был готов на все! Он съел мои объедки, носил мои сандалии, стал колесничим моего мужа. В тот день я поняла: нет ничего, чем бы ни поступился Кришна ради Своего преданного. Благоухание поднесенных богам цветов улетучивается, когда цветы высыхают, чего не скажешь о ладане и сандаловой пасте. Воспоминания о несчастьях и боли не доставляют удовольствия, но воспоминания о Кришне наполняют ум блаженством, как аромат ладана или сандала. Это стало моей ежедневной медитацией: «Кришна! Я живу Тобою. Сплю я или бодрствую – перед моими глазами Ты. Когда я рядом с Пхалгуни, между нами сакха». Карна был убит, Пхалгуни исполнил свою клятву. Мы могли проводить больше времени вместе, но былые страсти улеглись: утрата сыновей и чувство вины за смерть Карны отвлекали ум от мирских утех. Теперь мы были товарищами по несчастью. Мысли о Кришне объединяли наши души и поддерживали в нас жизнь. Видя, что я закручинилась, Арджуна заводил разговор о Кришне, а когда подавлен был Арджуна, я принимала прибежище в воспоминаниях о сакхе. Чтобы порадовать пятерых мужей, время от времени я приглашала Кришну к нам. Кто, кроме Него, мог утешить нас после войны?  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |