Исследование по психологии возрождения античности. художник и знаток
 Скачать 4.05 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| " Panofsky £, Saxl F. Diirers ’Melencolia Г. Eine quellen — und typengeschichtliche Untersuchung. Leipzig; Berlin, 1923. (Studien der Bib- liothek Warburg / Hrsg. von F. Saxl); Klibansky Rv Panofsky E, Saxl F. Saturn and Melancholy: Studies in History of Natural Philosophy, Religion and Art. [London, 1964]. могут стать причиной не только неотвратимого об- щественного распада, но и движущими силами высо- чайшего расцвета культуры»’. По возвращении из Флоренции Варбург постепен- но пришел к мысли, что его книжное собрание долж- но быть открыто другим исследователям. Он настой- чиво внушал братьям, что это дело всей семьи: пусть другие предприниматели содержат скаковых лошадей, а у Варбургов будет библиотека! В конечном счете род- ные не только продолжали платить по счетам, но и купили в 1909 году соседний с домом Аби участок, чтобы однажды построить там книгохранилище. Мож- но предположить, что этот шаг первоначально имел сугубо практический смысл: жилище ученого нужно было спасать от неуправляемой книжной экспансии, кроме того, Макс Варбург надеялся, что сама необхо- димость ежедневно покидать дом и переходить в дру- гое здание поможет восстановить душевное равнове- сие брата и его родных. Он просчитался: уже после войны, когда строительство завершилось, между дву- мя домами был устроен проход и Аби продолжал жить среди своих раритетов. С 1908 года Варбург стал нанимать помощников для работы с книгами. Сотрудники, как правило, бы- стро уходили, но в 1913 году в библиотеке появился и навсегда остался выпускник Венского университета Фриц Заксль. В конечном счете именно он превратил собрание книг из пещеры Аладдина в рационально организованную систему, идущую навстречу интере- сам посетителей, число которых непрерывно росло. Пока же библиотека, хотя она явно вышла за пре- делы частного собрания исследователя, оставалась лич- ным инструментом Варбурга и чутко реагировала на Варбург А Искусство портрета и флорентийское общество // Наст. изд. С. 62. изменения направлений его научного поиска и коле- бания душевного мира. В ее основе лежал не унифи- цированный библиографический принцип, а измен- чивые исследовательские интересы создателя, поэтому одна и та же книга все время норовила обосноваться на различных полках. Варбург постоянно затевал пе- рестановки, которые останавливались на полпути. Из- вестно, что периодическое перемещение книг на пол- ках — сладостное для собирателя занятие. Но страсть Варбурга к чистому поиску, а также к непрерывному расширению, усложнению, реорганизации библиоте- ки постепенно становилась угрожающей. Он был на- столько поглощен процессом, что результат удалялся в бесконечность. Не случайно его архив состоит из огромного числа записей, часто фрагментарных или герметичных, позволяющих лишь отчасти проследить прихотливое движение его мысли. Складывается ощущение, что Варбург, нуждаясь в аудитории и признании, в то же время инстинктивно избегал обязательств, которые разрушили бы его свое- вольную жизнь ученого-самодержца. Он мог вести дли- тельные переговоры с университетами, словно специ- ально для того, чтобы в конце концов отказаться от предложенной кафедры. Тем не менее после публика- ции «флорентийских» работ авторитет Варбурга в про- фессиональных кругах неуклонно рос. В 1909 году уче- ный выступил одним из организаторов Международ- ного конгресса по истории искусства в Мюнхене. На следующий год, во время поездки в Феррару, он изучил загадочные фрески в палаццо Скифанойя ив 1912 го- ду на конгрессе в Риме выступил с их сенсационной расшифровкой, показав, насколько причудливым пу- тем возвращалась в ренессансную Европу античная астрология. Однако уже в конце этого года на фоне переутомления у Аби развилась глубокая депрессия, и его визиты в один из санаториев Баден-Бадена сдела- лись регулярными. Нарисовать убедительный психологический порт- рет Варбурга непросто. Дело не в том, что у него бы- ло много лиц, — у его лица было много выражений. Он был в высшей степени наделен артистическим да- ром подражания и перевоплощения. К примеру, Аби не только в совершенстве владел итальянским, но и усвоил повадки флорентийца и очень гордился, когда в Италии его — невысокого смуглого брюнета — при- нимали за аборигена. Он живо обсуждал с братом ми- ровую экономику и дела семейного банка, занимал- ся выбором картин для украшения салонов лайнеров «HAPAG» и не чуждался элегантной одежды. Эдгар Винд не случайно настаивал, что Варбург был не склонным к хандре интровертом, а «гражданином мира, где... иг- рал свою партию с громадным напором, восхититель- ным чувством юмора и не без изрядной заносчивос- ти, всегда отличавшей его поведение»'. При этом, од- нако, в нем с ранних лет жила тревога за душевное здоровье. Он был подвержен резким перепадам на- строения и мнительности — поначалу иррациональ- ному страху болезни, а затем безотчетной тревоге, при- ступы которой становились со временем все более угрожающими. Маниакальная приверженность Варбур- га своему делу становилась бичом всех, кто попадал в его орбиту: в 1910 году ассистент в процессе мно- гочасового изучения фресок позволил себе бросить взгляд в окно и тут же получил выволочку за рассеян- ность. Задолго до этого, во время итальянского медо- вого месяца своего брата, Аби импровизировал лек- цию перед какой-то фреской и пришел в бешенство, заметив молодых целующимися: «Вы ведете себя так, словно это вы изобрели брак!»" Естественно, что же- на и дети больше других страдали от характера главы семьи. Сын Варбурга Макс Адольф позднее вспоми- Wind Я On a recent Biography of Warburg. P. 108. " Chemow R. Op. cit. P. 64. нал: «Мы... жили чересчур близко к кратеру, чтобы ви- деть величественные очертания всей горы, но [при этом] достаточно близко, чтобы ощущать, как под на- шими ногами дрожит земля... чтобы исполняться страха или неуверенности, а когда нервы истощались — рав- нодушия»”. Стимулом трагического, но ожидаемого поворота в жизни ученого стала мировая война. Она была для него столкновением двух цивилизаций — гуманисти- ческой германской и меркантильной англосаксонской. Варбург переживал войну как катаклизм и, желая по- беды родине, тем не менее довольно рано предсказал катастрофический финал. Возмущенный пропагандой союзников, он стал собирать и каталогизировать га- зетные вырезки, вел хронику «клеветы» на немцев. Об- ширные связи в итальянских культурных кругах он стремился использовать для того, чтобы подвигнуть Италию к вступлению в войну на стороне централь- ных держав, и был потрясен, когда в 1915 году она присоединилась к Антанте. В военные годы Варбург неуклонно погружался в депрессию, опасно граничащую с безумием. Кошмары наполняли его сознание. Приступы ярости, направ- ленные против семьи, от которой он сохранял полную, в том числе финансовую, зависимость, усиливались. В 1917 году Аби был вынужден посетить психиатри- ческую лечебницу, предварительно составив завещание. В апреле 1918 года он при помощи демобилизовав- шегося Заксля приготовил доклад об астрологических пророчествах времени Лютера. Эпоха Реформации, обуреваемая «атавистическим, суеверным ужасом пе- ред именами... звезд, с которыми она обращается как с цифрами, но боится как демонов»”, отражала для него современность — знание оказалось на службе
” Варбург А Язычески-античное пророчество... // Наст. изд. С. 253. древних иррациональных страстей. Эта параллель оче- видна и, конечно, заставляет снова поставить вопрос, в какой мере подходы и выводы ученого были про- диктованы исследуемым материалом, а в какой — ре- акцией на современные события. К сентябрю 1918 года Варбург перестал встречаться с людьми и читать газеты. В октябре, в дни крушения Германии, он был помещен в клинику для душевно- больных, ас 1921 года жил в санатории Крейцлинген на швейцарском берегу Боденского озера. Отчаяние, подозрительность и страх, владевшие Варбургом, остав- ляли его обычно на несколько часов в послеполуден- ное время. Тогда он мог относительно ясно мыслить и общаться с гостями или с главой клиники, высоко ценившим своего пациента. В эти спокойные часы ра- зум Варбурга был способен анализировать ситуацию, и потому весной 1923 года по настоянию Заксля врач пошел на эксперимент. Если больной сможет прочесть связную, убедительную лекцию, он будет освобожден. В апреле 1923 года Варбург рассказал об индейском ритуале заклинания дождя, но потребовалось еще пят- надцать месяцев, прежде чем он покинул лечебницу. В конечном счете, как позднее скажет его сын, «по- добно Мюнхгаузену, [отец]... за косичку вытащил себя из болота»’. К 1920 году библиотека насчитывала около 20 ты- сяч томов. Перед Фрицем Закслем стояла обоюдо- острая задача: сохранить личностный характер книж- ной коллекции и в то же время упорядочить ее. Это было трудно сделать в пределах жилого дома, но в мае 1926 года была наконец открыта новая Kultur- bibliothek Warburg (KBW). Строительство ее заняло два года, в течение которых смета была превышена четырехкратно. Здание отражало новаторский харак- тер собрания: оно было оснащено по последнему сло- ■ Chernow R. Op. cit. P. 262. ву техники, а читатели могли свободно путешество- вать по книгохранилищу Воздействовать на посети- теля должна была сама структура здания. Так, цент- ральный зал-аудитория был сооружен в форме эллипса, в котором Варбург и Эрнст Кассирер видели симво- лический образ Вселенной (перед архитектором, впро- чем, стояла вполне практическая задача — вписать большое помещение в узкий, вытянутый в глубь квар- тала участок). Книги распределились по четырем основным груп- пам, занимавшим четыре этажа (справочная литера- тура помещалась в специальном зале), — образ, слово, ориентация, практика (структура здания современно- го лондонского Института Варбурга также отражает эту классификацию). Внутри же групп действовал прин- цип «добрососедства» — книги были сгруппированы по темам, что позволяло сразу составить представле- ние о существующей литературе: к примеру, если ис- следователь был занят Орфеем, то литературу об ор- фических культах, гимнах орфиков и иконографии певца он находил на одном стеллаже. Библиотека по- трясала и, как магнит, влекла посещавших ее ученых: «Когда профессор [Эрнст] Кассирер впервые пришел посмотреть библиотеку, он решил либо бежать (что он сделал поначалу), либо, подобно узнику, остаться в ней на годы (чем он и наслаждался впоследствии)»’. Идея превратить библиотеку в исследовательский институт, где, кроме того, воспитывалось бы новое по- коление ученых, обсуждалась Варбургом и Закслем еще весной 1914 года. В 1920-е годы этот план осущест- вился. Одним из первых сотрудников и руководите- лей семинаров стал Эрвин Панофский, незадолго до того начавший преподавать в университете Гамбур- га. Варбург, с 1921 года числившийся профессором in ‘ Saxl F. The History of Warburg’s Library (1886—1944) // Gom- brich E. Op. sit. P. 331. absentia, также вел занятия в своей библиотеке. 25 ап- реля 1925 года он несколько часов подряд импрови- зировал инаугурационную лекцию на темы астроло- гии. Сам процесс мышления вслух придавал ученому неожиданную энергию, которая полностью подчиня- ла аудиторию. Бывало, что выступление начиналось с парализующего приступа астмы, а затем разворачива- лось в спонтанно текущий двухчасовой монолог. В последние годы жизни Варбург вернулся к изу- чению космологических символов Ренессанса, он го- товил экспозицию к открытию гамбургского планета- рия и в связи с этим переписывался с посетившим библиотеку Эйнштейном. Вместе с новой ассистент- кой Гертрудой Бинг (под предлогом изучения астро- логических рукописей Заксль был «сослан» в Англию) Варбург в 1927—1929 годах совершил длительные по- ездки по Италии. Очевидно, с лета 1927 года сознание Варбурга за- нимало новое исследование, первые результаты кото- рого были представлены публике уже в конце года. Предметом его стали преемственность и изменчивость образов, их наполнение новыми смыслами, перетека- ние из искусства в нехудожественные области и наобо- рот. Говоря шире, проект был посвящен проблеме об- щественной памяти, понятой как визуальная память культуры, порождаемым ею традициям и возникаю- щим при этом «странным сближениям». Его концеп- туальной основой стала приобретенная еще в 1908 году книга Рихарда Семона «Мпете»', в которой память вы- ступала как форма сохранения и передачи энергии — свойство живой материи, позволяющее реагировать на событие спустя определенное время. Каждое явление, согласно Семону, оставляет в памяти след, называемый engram. В области культуры такому «отпечатку» соответ- ствует символ. ' См.: Gombrich Е. Op. cit. Р. 242; Rampley М. Op. cit. Р. 51—52. Несколько десятков панно своеобразного атласа под названием «Мнемозина» (это греческое слово было на- чертано на фасаде KBW) содержали сотни изображе- ний, сочетавшихся по разным критериям. Комбина- ции репродукций менялись, и полного завершения про- ект так и не нашел; единый структурный принцип, по-видимому, отсутствовал. Большая часть планшетов иллюстрировала отношения североевропейских и ита- льянских произведений искусства, различные Pathos- formel, развитие астрологии, придворные праздники, причем выбор произведений определялся родством мотивов, а не формальной или стилистической об- щностью. Специальный планшет был посвящен «За- втраку на траве» Мане. Построенный на основе гра- вюры Маркантонио Раймонди и «Сельского концер- та» Джорджоне, холст 1863 года демонстрировал, как в революционном модернизме способна воскреснуть память о древних божествах и ренессансных транс- крипциях античности. Мысль Варбурга и в данном слу- чае двигалась не стесняемая стилистическими и хро- нологическими границами. Возможно, он стремился в буквальном смысле «нанести на карту» хранящиеся в коллективной памяти европейца топосы, проследить их внутренние связи, понять, как сознание констру- ирует образы, порой воскрешая очертания чего-то уже бывшего прежде. Плюралистическое, не связанное программным текстом сочетание изображений, апеллируя к зритель- ской памяти, разрушало категоричность авторского прочтения и проявляло разнонаправленные связи об- разов в пространстве отдельных панелей и атласа в целом, принципиально открытого для дальнейшего до- полнения и реорганизации. Так персонаж современ- ной «Мнемозине» книги Константина Вагинова объ- яснял поэзию: «Страшное зрелище и опасное, возь- мешь несколько слов, необыкновенно сопоставишь и начнешь над ними ночь сидеть, другую, третью... И за-мечаешь: протягивается рука смысла из-под одного слова и пожимает руку, появившуюся из-под друго- го слова, и третье слово руку подает, и поглощает те- бя совершенно новый мир, раскрывающийся за сло- вами». Сердечный приступ 26 октября 1929 года остано- вил труд Варбурга, но можно допустить, что этот про- ект, подобно библиотеке, был задуман именно как work in progress, его задачей было эмпирическое выявление переменных ассоциаций, взаимодействие постоянно обновляющихся образов, а не исчерпывающий, логи- чески развернутый анализ. Приход нацистов к власти поставил под вопрос само существование KBW. Давно поселившийся в США Феликс Варбург и читавший лекции в Нью-Йорке Эр- вин Панофский настаивали на перемещении библио- теки в Америку. Но благодаря энергии ряда англий- ских ученых семья согласилась, чтобы при условии полного молчания прессы книги были на три года переданы в Лондон. Поздней осенью 1933 года два небольших парохода — «Гермия» и «Ессека» — до- ставили в Лондон шестьдесят тысяч книг, оборудова- ние и мебель. Это был последний шанс. Через две не- дели после отправки решение подобных вопросов перешло от городских властей к Рейхсминистерст- ву пропаганды, что, вероятнее всего, привело бы к уничтожению библиотеки — если не физическому, то организационному. Подтверждением тому стала анти- семитская рецензия на библиографию KBW, опубли- кованная главной нацистской газетой «Volkischer Вео- bachter» 5 января 1935 года. Дальнейшая история библиотеки связана с Англией. Несмотря на то что она продолжала функциониро- вать, ее будущее долгое время оставалось неопреде- ленным. Поворотным моментом оказалось сравнение каталогов: выяснилось, что примерно тридцать про- центов книг, входящих в собрание Варбурга, отсут-ствуют в крупнейшей библиотеке Британского музея. 28 ноября 1944 года Институт Варбурга официаль- но стал частью Лондонского университета. Сейчас это крупнейший научный центр, исследующий взаи- модействие различных мыслительных и художествен- ных традиций, проявившихся в истории европейской культуры. Предугадать судьбу русской книги Варбурга слож- но. Возможно, перевод приходит с опозданием. Речь Варбурга выглядит старомодной и потому нелегкой для восприятия. Эрнст Гомбрих, разбиравший огром- ный архив ученого, полагал, что «его стиль сопротив- ляется переводу, мало того, остаются сомнения, все ли его выражения были понятны даже в его собствен- ных формулировках...»’. Язык Варбурга, действитель- но, принципиально сложен и индивидуален, посколь- ку ученый был одержим желанием сформулировать мысль единственно точно и потому окружал ее ядро силками придаточных предложений, по своему разу- мению манипулируя немецким языком: «С поистине клинической щепетильностью он представляет объект [изучения], с тем чтобы сосредоточиться именно на нем, а не на подходе к материалу»”. Но все-таки сле- дует прислушаться к современному интерпретатору Варбурга: «Изощренный и изобретательный стиль его письма... по правде говоря, воспринимается гораздо проще, чем это пытаются утверждать, только читать надо очень медленно...»”* '  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |