Исследование по психологии возрождения античности. художник и знаток
 Скачать 4.05 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| Гомбрих Э.Г. Амбивалетность классической традиции: психоло- гия культуры Аби Варбурга // Новое литературное обозрение. 1999. № 39- С. 23. Ср. язвительный отзыв Эдгара Винда: Wind Е. On a recent Biography of Warburg // The Times Literary Supplement. 1971. June, 25. Цит. no: Wind E. The Eloquence of Symbols: Studies in Humanist Art. Re- vised edition. Oxford, 1993. P. 113. ” Bing G. Op. cit. P. 302. Bruhn M. Aby Warburg (1866—1929). The Survival of an Idea // www.educ.fc.ul.pt/hyper/resources/mbruhn Опасения, однако, продиктованы не только язы- ком статей. С одной стороны, это очень старые текс- ты по отдельности уже известные специалистам (хотя и немногочисленным). Открытия столетней давности вошли в научный оборот и отчасти успели сделаться общим достоянием’. Многие исследовательские под- ходы Варбурга, новые в начале XX века, сейчас также являются едва ли не общим местом искусствознания — например, анализ психологии заказчика художествен- ного произведения. Осложняет восприятие и то, что фигура Варбурга достаточно мифологизирована: у не- го сложилась репутация таинственного гения, отца мощной научной школы — иконологии, развитой на английской и американской почве прежде всего Фри- цем Закслем и Эрвином Панофским. Между тем отчетливой теории Варбург не сформу- лировал — напротив, сознательно ее избегал. Magnum opus не создал, и, похоже, не собирался, а под конец жизни загадал загадку «Мнемозиной». Главным трудом Варбурга оказалась не книга, а библиотека — не за- вершенная интеллектуальная конструкция, а концеп- туальный и вместе с тем практический инструмент, предназначенный тем, кто идет следом. Тут уместно повторить его собственные слова о Якобе Буркхардте: На русском языке существует ряд работ, в которых интерпре- тируется наследие Варбурга: Либман М.Я. Иконология // Современное искусствознание за рубежом: Очерки. М., 1964. С. 62—63; Соколов М. Границы иконологии и проблема единства искусствоведческого ме- тода: (К спорам вокруг теории Э. Панофского) // Современное искус- ствознание Запада о классическом искусстве XIII—XVII вв.: Очерки. М., 1977. С. 230—233; книга В. П. Шестакова «История истории искус- ства. От Плиния до наших дней» (М., 2008) пока остается мне недо- ступной. Ср.: Базен Ж. История истории искусства от Вазари до наших дней. М., [1995]; Гомбрих Э.Г. Амбивалентность классической тради- ции: психология культуры Аби Варбурга // Новое литературное обо- зрение. 1999- № 39. С. 7—23; Гинзбург К. От Варбурга до Гомбриха: Заметки об одной методологической проблеме // Гинзбург К. Ми- фы — эмблемы — приметы. Морфология и история. [М.], 2004. С. 51 —«...Его научное самоотречение заходило настолько да- леко, что вместо приятия культурно-исторической про- блемы во всей ее соблазнительной художественной целостности он разлагал ее на множество разобщен- ных частей, дабы с самодержавной бесстрастностью исследовать и представить каждую из них в отдель- ности. <...> Не мешали бы сеять, а пожинать мог лю- бой»*. Подобие теории его взглядам постарались по- смертно придать ученики", но нужно признать, что попытки сформулировать метод ученого задним чис- лом редко бывают успешны. Его исследовательская стратегия не случайно противостоит универсальным системам Вёльфлина, Ригля, истории искусства как ис- тории духа, чужда она в принципе и «тотальной» ге- гелевской традиции мышления. Включенные в данный сборник работы могут по- казаться современному читателю частными, чтобы не сказать узкоспециальными, а эмпирический матери- ал — документы из архивов Флоренции, обширные цитаты из публицистики лютеровского времени — из- быточным. Между тем каждая из них намечала новое направление гуманитарного исследования и одновре- менно демонстрировала способ решения конкретной искусствоведческой задачи. Для науки естественно, что выводы ученого уточняются или оспариваются — список неточностей или аберраций Варбурга ведется давно, но вряд ли он способен существенно повлиять на его репутацию. Приняв это обстоятельство во вни- мание, следует согласиться с выводом Ричарда Вуд- филда: «Главные достижения Варбурга заключаются ' Варбург А Искусство портрета и флорентийское общество // Наст. изд. С. 53- Wind Е. Warburg’s Concept of Kulturwissenschaft and its Meaning for Aesthetics // Wind E.The Eloquence of Symbols. P. 21—35; впервые: Warburgs ’Begriff der Kunstwissenschaft und seine Bedeutung fur die Asthetik’ // Beilageheft zur Zeitschrift ffir Asthetik und allgemeine Kunst- wissenschaft. XXV. 1931. S. 63—179- В характере вопросов, которые он поднял, — об отно- шениях визуальных образов и культуры, а не в реше- ниях, которые он предложил...»', хотя, нужно доба- вить,'и решения его по-прежнему своего значения не утратили. С другой стороны, русское издание появляется во- время. Профессиональный мир переживает неосла- бевающий уже много лет варбурговский бум. Долгое время судить о его личности и открытиях можно бы- ло лишь по эпизодическим публикациям учеников. В 1970 году вышла книга Эрнста Гомбриха, в которой рассказ о жизненном и творческом пути ученого со- провождался публикацией фрагментов его необъят- ного архива. При этом Гомбрих, возглавлявший тогда Институт Варбурга в Лондоне, не принадлежал к его ученикам и, по собственному признанию, даже ни разу не встречался с ним. Очевидно, что взгляд Гомбриха определялся собственной перспективой и, по-видимо- му, критическим отношением к выросшей из круга Варбурга школе. Однако именно этому труду было суж- дено формировать представление читателей о Варбур- ге, прежде всего в странах английского языка. Веро- ятно, поэтому он встретил чрезвычайно желчную, хо- тя, возможно, и отчасти оправданную реакцию Эдгара Винда, к моменту появления книги, кажется, единст- венного оставшегося в живых непосредственного уче- ника Варбурга". С 1980-х годов литература о Варбурге нарастает лавиной. Если на итальянский язык сочинения «фло- рентийца душой» были переведены еще в 1966 году, а на французский — в 1990-м, то англоязычный мир долгое время довольствовался единичными публика- циями и книгой Гомбриха. Наконец в 1999 году Ис- следовательский институт Гетти выпустил сопровож- [ Woodfield R Op. cit. P. 288. ■' Wind E. On a recent Biography of Warburg. P. 106—113. даемый пространным предисловием и научным аппа- ратом увесистый том сочинений Варбурга*. Эта книга тоже стала знаком времени. Уже сам ее объем свиде- тельствует о претензии на фундаментальность: ока- жись она чуть толще, ее трудно было бы удержать в руке. По густо-синей обложке вертикально поднима- ются люминесцентно-голубые буквы титула, скруглен- ные очертания которых напоминают скорее дизайн интернет-сайта, чем переплет научного тома: такой Варбург может лежать на столе у героев «Матрицы». Наконец, и это тоже симптоматично, состоялся пере- вод Варбурга на японский. В последние годы постоянно проходят конгрессы, семинары, растет вал статей и книг — счет публика- циям о Варбурге пошел на сотни. Как заметил один из ведущих специалистов по наследию ученого Дитер Вуттке, оформилась целая «варбурговская индустрия»''. Естественно, различные гуманитарные круги стремятся сделать Варбурга своим союзником. Это очень сильная фигура, к тому же не присвоенная никем по-настоя- щему: публикации о нем появляются как в журнале левого гуманитарного истэблишмента «October», так и на страницах консервативного «New Criterion». Не случайно в ряде статей Варбург предстает, к примеру, союзником современных феминисток, потенциальным противником лого- и фаллоцентризмаа в связи с «Мнемозиной» вспоминаются произведения Рихтера, Болтански, Кабакова и конкретная поэзия”". Впрочем, ученый наделен качеством, препятствующим его пол- ” Warburg A The Renewal of Pagan Antiquity: Contributions to the Cultural History of the European Renaissance / Introd. by К W. Forster; transl. by D. Britt. Los Angeles, 1999. Цит. no: Kaufinatm Th. D. [Рецензия] // The Art Bulletin. Vol. 80. 1998. No. 3. September. P. 581. *“ Iversen M. Retrieving Warburg’s Tradition // Art History. Vol. 16. 1993. No. 4. December. P. 541 ff. Cm.: Bruhn M. Op. cit. ; Iversen M. Op. cit. P. 547. ному присвоению постмодернизмом. Варбург, повто- рявший: «Der liebe Gott steckt im Detail» («Бог — в де- талях»), предан материалу, всегда исходит из докумен- та и памятника. В этом отношении он противостоит постструктуралистской истории искусства, для кото- рой показательна декларация Майкл Энн Холли: «Эта книга основана на предположении, что источники для работы историка могут быть найдены повсюду, кроме архивов»’. У варбурговского ренессанса есть ряд причин, в том числе внутрицеховых Хотя лондонский Институт Вар- бурга всемирно известен, сам ученый многие годы был фигурой полулегендарной: его имя слышали все, а с трудами были знакомы немногие. Кроме того, дол- гое время Варбург оставался в тени своих учеников и последователей, прежде всего Эрвина Панофского. В связи с именем Панофского, впрочем, следовало бы перевернуть метафорическую оппозицию света и те- ни — не «тень» Панофского, а его «сияние» на неко- торое время затмили Варбурга. Здесь, думается, дело не только в том, что после «изгнания в рай» прослав- ленный ученый прожил долгую и счастливую науч- ную жизнь в принстонском Institute for Advanced Stud- ies, а его многочисленные ученики заняли кафедры в американских университетах. И даже не в том, что Па- нофский предложил своим последователям подкупаю- ще ясно сформулированный метод. В конечном счете этот инструмент не был универсален и давал очевид- ные сбои даже в руках своего создателя. Просто если прежде было принято подчеркивать преемственность поколений школы, то в последние годы акцентируется их противоположность: «В руках Заксля и Панофского анализ [Варбурга] превратился в историю мотивов языческих богов — от их мутаций Holly М. A Past Looking: Historical Imagination and the Rhetoric of the Image. Ithaca, 1985. P. 184. и трансформаций на средневековом Западе и арабском Востоке до их воссоздания в эпоху Возрождения...»’ Фактически отцов иконологии упрекают в сведении задач исследования к иконографии, к расшифровке аллегорий с привлечением колоссального объема сло- весных источников, то есть в том, что из разнообра- зия возможностей, открытых мыслью Варбурга, они избрали самую очевидную и вместе с тем самую огра- ниченную. Но помимо этого мотива, связанного с преоблада- нием одного из исследовательских направлений, есть и общие резоны, продиктованные интеллектуальным климатом современности. Одна из существенных при- чин длительного доминирования Панофского — спо- соб и стиль его мышления. Мысль Панофского — во- площение ясности и разума. Начиная с совместного с Фрицем Закслем анализа дюреровской «Меланхолии I», его метод демонстрирует торжество интеллекта, воз- вращающего таинственному изображению утраченный смысл. В неменьшей степени воплощают ясность и ра- зум и избираемые им произведения, показывающие превосходство творческого замысла над материей. В его интерпретации каменные конструкции предста- ют интеллектуальными системами: таковы церковь Сен- Дени аббата Сугерия или капелла Медичи Микеланд- жело. Сама научная позиция являет собой торжество разума: эмигрант в разгар войны с нацистами пишет книгу не только о самом крупном, но и о самом ясном и разумном художнике враждебной родины. Книга о Дюрере — мудрый и подлинно гуманистический от- вет на искушение вражды”. Но не менее, чем выбор героев и направленность метода, о Панофском говорят его антипатии: известно, Woodfield R Op. cit. P. 262. ” Panofsky E. The Life and Work of Albrecht Durer. Princeton, [1943]. 2nd ed., revised — [1945]. что он не любил Уильяма Блейка и Ван Гога‘. Блейк — визионер, подобно алхимику создающий и смешиваю- щий мифы, на радость Карлу Густаву Юнгу. Но миф, который по определению универсален, у Блейка соб- ственный, личный, и ключи к нему зарыты глубоко. В его изображениях узнаваемые элементы внешнего мира — лишь способ оформить туманную пифичес- кую речь. Ван Гог же пишет прежде всего собственное переживание бытия. Его картины, похоже, вообще спо- собны обходиться без слов. Их символизм редко по- рождается традиционными мотивами, как в случае с евангельским сеятелем с картины Милле, заблудившим- ся в раскаленных полях Прованса. По большей части, смысл растет из самих линий и красок, минуя слова. Так, зритель кожей ощущает безумие, сочащееся из бостонского портрета госпожи Рулен, но в картине нет его знаков — есть только мучительный диссонанс красного и зеленого да ссадины кривых мазков. Объ- единяет же этих художников то, что оба они глубин- но иррациональны. Произвол мышления, верования, живописания делает Блейка и Ван Гога чуждыми Па- нофскому, для которого культура — порядок и смысл. Ключ к изображению может быть утерян, как в лон- донской «Аллегории» Бронзино, но он обязан сущест- вовать: зачем ребус, если нет отгадки? В нашей стране Панофский все еще не открыт пол- ностью, не присвоен и почти не применен. Хотя пере- водов уже много, но профессиональное сообщество в массе своей все еще существует в ситуации «до Па- нофского». В англоязычном же искусствознании его методологию теперь принято критиковать. Естествен- но, результаты любого научного подхода могут быть скорректированы или оспорены. Но с иконологией . „ Heckscher W.S. Erwin Panofsky: A Curriculum Vitae // Erwin Panof- S u ^rec Essays on Style / Ed. by I. Lavin; With a Memoir by W. S. Heck- scher. Cambridge, MA; London, [1995]. P. 171. произошло то, что почти неизбежно случается с пере- жившими триумф научными школами. Она распро- странялась «вширь», становилась универсальной и не- избежно рутинной, усредненной. Освобождающий ме- тод превратился в свою противоположность. Понятно, что талантливый основоположник традиции редко по- винен в прямолинейности последователей («Я не марк- сист!» — говорил Карл Маркс), только платить по сче- там приходится именно ему. Поэтому не стоит удив- ляться, что в современном искусствознании в последние годы заметно стремление к «деконструкции» Паноф- ского, временами смахивающей на отцеубийство по Фрейду’. Панофский и Варбург относятся друг к другу, как Делакруа и Жерико. Один прожил долгую жизнь и в полной мере воплотил свой дар, но, с точки зрения последующих поколений, оказался пленником прото- ренного им же пути. Другой создал немного, безвре- менно ушел, однако каждое его произведение — слов- но просека в чаще, выводящая к новым горизонтам. В Варбурге привлекают именно незавершенность, от- крытость концепции, намеченные, но не реализован- ные возможности. Даже недуг сообщает ему притяга- тельность: начиная с Ницше, если не с Гёльдерлина, безумцы — герои современной культуры. Впрочем, в безумии Варбурга, разрушившем его ду- шевное здоровье и, возможно, обострившем интуи- цию, можно увидеть не только его личную трагедию. В конечном счете оно отражало объективную расщеп- ленность современного ему мироощущения. Если у «Канта, Гегеля, Кассирера и Панофского целью явля- ется автономия разума и связанная с ней свобода»’’, Ср. фрейдовский инструментарий в критике Панофского:  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |