Классики хореографии_Новерр, Блазис, Адис, Бурнонвиль. Ленинградский государственный хореграфическии техникум

достоинств композиции, проникновенным исполнением, приводил к тому, что на сцене впечатление ослаблялось — богатая инструментовка как бы душила мелодию и заглушала слова. При таких обстоятельствах, Оберу нелегко было пробиться со своей первой попыткой в высоком стиле, именное оперой „Мазаньелло", которая, во избежание подозрений в революционных тенденциях — но также и для обеспечения протекции одной богатой танцовщицы — была дана под заглавием Немая из Портичи". Вовремя репетиций этого гениального произведения не очень верили в способности скромного композитора и его не слишком почитаемого прессой сотрудника —
Скриба. Музыку находили запоминающейся, но и только Невзирая на эти угрожающие симптомы, результаты показали, что оба сотрудника напали на единственно верное, именно умение заинтересовать искусством, выполняя в тоже время его строжайшие требования. Предубеждение еще держалось в течение первого акта, включающего арию невесты, танцы и мимический диалог но едва занавес взвился над группой рыбаков ив предрассветных сумерках появился Нурри со своей баркароллой, как жаркое неаполитанское солнце согрело настроение, а когда он, вместе с Дебади в роли Пьетро, вовсю силу своего прекрасного голоса запел перифразу запрещенного гимна марсельцев
„Amour sacre d e laPatrie"
J
наэлектризованная публика пришла в такой бурный и необузданный восторг, словно в нем сосредоточились все страсти прошлых и грядущих революций. Заговор, ярмарка, изумительная молитва и пышная процессия тоже сопровождались восторгами. Сцена безумия окончательно утвердила славу Нурри, как лирического артиста, а извержение Везувия прогремело радостными салютами одержанной победе. Заглавная роль (Фенелла) осталась менее замеченной, так как в ней, в сущности, мало драматических нюансов, героиня постоянно вращается в сфере безутешности и могла бы быть поражена любым другим убожеством, а необязательно немотой. Последнее обстоятельство нив какой мере не влияет на ход действия и остается только пожалеть, что роль Фенеллы не для пения. И тем не менее, можно с полной уверенностью предполагать, что если бы она не была создана для мимической передачи и не поручена всемогущей танцовщице, то партитура еще долго лежала бы в шкапу дирекции, ожидая разрешения на постановку. С этого момента Немая из Портичи" заняла почетное место не только во французской оперено и на всех лирических сценах Европы, и вот уже в течение полустолетия сохраняет свою свежесть и красоту. И вот настал черед Россини. Чтобы избежать сопоставления с этим возвышенным сюжетом, он избрал более легкий жанр и написал сверкающую юмором и живостью комическую оперу Граф Ори" лучшую свою комическую оперу после несравненного „Цирульника". Однако, она не могла удержаться рядом со все более и более нравившейся Немой. Даже сам Обер, не в силах превзойти своей Фенеллы, вернулся на обычную свою сцену, где „Фра-Дьяволо" возглавил целый ряд прелестных оперетт, составляющих ядро репертуара Комической Оперы. Лишь позже, раза два, решился он написать для Большой Оперы, но несмотря на успех, с каким прошли „Брама и Баядера" и Густав Третий, им не удалось вытеснить „Мазаньелло" и его немую сестру, которым наверно суждено пережить своих старших и младших братьев и сестер и обессмертить имя своего творца. Еще один раз довелось Россини увлечь постоянных посетителей оперного фойе музыкальным произведением, части которого, отдельно
_________________ ^
1
К отечеству священная любовь Прим. пер.
315

взятые, представляют совершенство по музыке нов целом — может быть, из за недостатка драматического действия, а может быть, из за санти- ментальности главной роли — все произведение подавляет массой и утомляет. Знаменитый маэстро вложил в эту оперу все сокровища своей музыкальной изобретательности, и все истинные любители музыки с радостью отметили, что он вступил на новый путь, обещавший привести кряду работ совершенно иного качества, чем прежние его композиции. Но надежды на громадный успех не оправдались. Восторги на первых представлениях были довольно умеренны, и Россини, убежденный, что дал в Вильгельме Телле" все лучшее, на что был способен, поклялся, в справедливом гневе, никогда больше не писать для театра. К сожалению, он сдержал слово, но, может быть, дал этим пример потомству, потому что уважение, почти культ, предметом которого он стал в дни своей старости, едва ли выпало бы на его долю, если бы он продолжал терзать свою музу и стремиться к популярности. Его сменил Мейербер и пожинал триумфы, в равной степени относившиеся к творцу и к исполнителям, но, главным образом, к кассе, которая отныне стала считать свои доходы миллионами. Этот период лежит, однако, за пределами шести лет. Достаточно сказать, что сухо дом Нурри животворящий дух исчез из стен оперного фойе, и с этого момента самым важным стало дать возможно больше голоса и получить возможно больший оклад. Искусство, и артистами, и дирекцией, стало рассматризаться исключительно, как деловое предприятие, и этот взгляд впоследствии распространился по всей Европе. Спор между „le Romantique et le Classique"
!
продолжался с возрастающим пылом, причем то, что в музыке 30 лет назад причислялось к романтической школе и противниками ее отвергалось, как дикость и причуды, теперь стало признаваться классическим Главный дирижер Оперы Габенек, некоторое время бывший директором театра, но снова вернувшийся к своему дирижерскому пульту, был горячим поклонником Бетховена и решил ввести его произведения в музыкальные круги Франции. Вначале это было очень трудно. Совершенно непривычный ход мыслей в этих симфониях до такой степени шокировал ухо старых рутинеров, что они кричали Чепуха" АРу дольф Крейцер убежал с первой же репетиции симфонии Д-дур, которую пришлось даже сократить и приспособить для того, чтобы она удостоилась чести быть допущенной на „Concert spirituel"
2
Оперного театра. Лишь очень немногие — и среди них обладающий богатой фантазией Гектор Берлиоз — оказались способны оценить бесчисленные красоты этого произведения. Но, благодаря тщательным репетициям, исполнение было настолько блестящим, что уже в вечер концерта новая музыка завоевала множество прозелитов, и самые упорные противники должны были согласиться, что в творчестве немецкого дикаря есть и еще что-то, побольше, чем простое своеобразие. В тоже самое время велась усиленная агитация за упразднение музыкальной консерватории, достижения которой недооценивались враждебной кликой. Габенек, бывший членом дирекции и профессором скрипичной игры, почувствовал себя глубоко оскорбленным таким несправедливым отношением и решил выступить против него самым эффектным образом. Он обратился с воззванием ко всем старыми молодым ученикам консерватории и мобилизовал из них такую музыкальную армию, какой еще никогда не собиралось в Париже, а может быть
1
Романтическими классическим.
3
Духовный концерт Прим. пери нигде в мире. После сорока с лишним репетиций ему удалось составить репертуар, в котором почетные места заняли Гайдн, Моцарт, и, особенно, Бетховен. Едва ли можно составить себе представление о четкости исполнения такой артистической фаланги, составле..ной из элементов, воспитанных водной школе. Но осрбенно усиливало впечатление то, что дирижера было почти незаметно — он скромно стоял у своего скрипичного пульта и лишь изредка отмечал смычком такт. Концертный зал, имевший форму маленького театра, не мог вместить всех любителей музыки. Абонементы расхватывали наперебой и сохраняли в каждой семье, как наследственное достояние. Это замкнутое общество приняло название „Societe des Concerts"
1
. Размещенный амфитеатром на сцене оркестр представлял импозантное зрелище, хор из талантливейших певцов оперных театров присоединился к 90 перьо- классным инструменталистам, подобно старой императорской гвардии ожидавшим лишь сигнала, чтоб устремиться к победе. С живейшим волнением слушали каждый номер программы, но невозможно описать настроение, вызванное замечательными произведениями Бетховена в этом совершенном исполнении. Весь зал поднялся на ноги, и после минуты трепетно затаенного дыхания, буря восторга разразилась топотом ног, окутавшим зал тучами пыли. Музыке пришлось смолкнуть, чтобы дать обезумевшим от восторга людям время успокоиться. Но когда симфония была доиграна до конца, настойчиво стали требовать „Da capo"! Это желание было исполнено за счет объявленного заключительного номера программы. Теперь вся симфония ясно и отчетливо встала перед внимательными слушателями, и аплодисменты, хотя и такие же восторженные, как ив первый раз, удержались в границах благопристойности. Многие более хладнокровные любители музыки не верят, что французы обладают живой восприимчивостью к серьезной музыке. Некоторые приписывали их восторги влиянию минутной экзальтации, даже просто аффектированному увлечению модой. Но вот это увлечение держится уже почти пятьдесят лет несмотря на все новые немецкие антипатии, возникла даже целая школа таких французских композиторов, как Берлиоз, Фелисьен Давид, Гуно и других, находящихся под несомненным влиянием Бетховена — нам кажется, это может свидетельствовать в пользу искренноети и глубины испытанного впечатления. В оперном фойе волнение было неописуемо. Нурри со слезами бросился на шею Габенеку и заявил, что только теперь ему открылось, что может сделать инструментальная музыка. Но больше всех был увлечен Дабади — в восторге своем он сравнивал Бетховена с Шекспиром! ФОЙЕ ДЛЯ ПУБЛИКИ Трехцветный флаг революции и империи—„Радуга свободы"—раз­
вевается ныне (1875 г) на фронтоне того самого временного театра, который более полустолетия тому назад открылся под белым флагом с золотыми лилиями. Реставрация, июльское правительство, республика и возрожденная империя совершали в этом храме служение музам, из которых, правда, только восемь получили место на колоннаде фасада, так как законы архитектуры не терпят нечетных чисел. Но хотя быстроногую Терпсихору не допустили на возвышенное место, она получила Концертное общесгво. Прим. пер.
317