Классики хореографии_Новерр, Блазис, Адис, Бурнонвиль. Ленинградский государственный хореграфическии техникум

Вершиной мастерства является уменье скрывать механику и напряжение под видимостью гармонического спокойствия ч Манерность не есть характер, и аффектация решительный враг грации. Каждый танцор должен рассматривать свое трудное искусство, как звено вцепи прекрасного, как полезное украшение сцены, а последнюю, как важный фактор духовного развития народов. СВЕТСКИЙ И НАЦИОНАЛЬНЫЙ ТАНЕЦ Танец, как и пение, одновременно искусство и развлечение. Поют и танцуют, чтоб повеселиться самими доставить удовольствие другим. Но есть глупцы, считающие искусство баловством, и есть ханжи, видящие в искусстве только гргх. Эти противники искусства утверждают, что смысл жизни в труде, забывая, что труд требует отдыха дабы человек мог насладиться плодами совершенного и укрепить свои силы для новых дел. Если невинные радости и не являются целью труда, то они все-же составляют его награду, а удовольствия, возвращающие нас к беспечной веселости детства, полезны не только для духа, но и для тела. Поэтому)я не боюсь назвать танец одним из благодеяний, дарованных людям для выражения настроения и помогающих им вырваться из забот и пошлости будней. Всякое радостное известие, всякая приятная неожиданность заставляет свободно отдающегося своим эмоциям человека подпрыгнуть, словно птица, встряхивающая перья, и у всех народов, от самых диких до самых культурных, праздничное веселье выражается в танцах. Старый француз и поныне приглашает свою пожилую даму на степенную кадриль и оба переносятся, словно по волшебству, в весну своей юности. Чопорный англичанин отбрасывает в веселом старинном танце
„hornpipe" ' стеснительные узы этикета он вихрем несется в эк ос- се з е и потрясает пол громыхающими тактами шотландского р ил я 2 Жители Хал ли н г дал я и В ер мл ан д и и показывают упругость своих ног, подскакивая чуть не до потолка общественной горницы. На Фарерских островах, где всего несколько лет тому назад танцевали под звуки героических поэм, на свадебных пирах ставят пантомимные сцены по балладам о Хольгере Данске
3
и верном слуге
Аврааме, сватающем прекрасную Реввеку в жены сыну своего господина. Вен г ере ц с звенящими шпорами воскрешает картину рыцарской жизни и изображает влюбленного, умыкающего строптивую невесту в бешеной скачке. Немец растворяется в вихре вальса, как в тумане философских систем, и просыпается, словно от сна, когда после бурного движения, оказывается снова у того же исходного пункта. Сколько раз наши поэты воспевали тарантеллу, сопровождаемую звуками тамбурина, ибо л ер о , идущее под треск кастаньет Но никто из них не отметил серьезного выражения лица итальянцев,
1
Танец, похожий на матросский, матлот; танцевался под звуки деревянного духового инструмента hornpipe, от которого и получил свое название.
2
Хоровод.
3
Народный герой- спит, как Фридрих Барбаросса, в горной пещере и проснется, когда родине будет грозить опасность и понадобится его помощь (Прим. пер)
266

Августа Нильсен исполняющая Литовский танец Из книги Ганзен — История Датского театра

знающих, что они танцуют на вулканической почве. Лишь немногие обратили внимание на то, что испанцы, исполняя свои романтические танцы у нас на севере, придают им отпечаток жестокости, точно также, как для наших грубых глоток они примешивают к своим благородным винам спирт. И, наконец, я назову поляков, народ, расколотый между тремя могущественными и равно ненавидимыми державами. Из наследственного достояния своей древней гордой отчизны, они не сохранили ничего, кроме языка и изящных танцев Но именно танцы и выделяют их из всех остальных народов. Потому что, будь то солдат на берегах Рейна или в российских степях, будь то эмигрант, нашедший приют вдев ственных лесах Америки, или узник, томящийся в рудниках Сибири всюду, где раздаются звуки мазурки, восхищенные зрители толпами собираются вокруг стройных, грациозных поляков. Тщетно пытаются подражать их легким округленным движениями даже суровые властелины их должны, в области танца, признать себя побежденными рыцарскими соотечественниками Собесского. Опасаясь возбудить неудовольствие, я не решаюсь применить символику танца к моей любимой родине укажу только на исторический факт, что со времени Вальдемара, когда датчане топтались под пение героических поэм и победных гимнов, обходясь без иноземных музыкантов, Дания не имела собственного национального танца-
Какую своеобразную поэзию придают танцы некоторым праздничным сборищам Нужно ли говорить о настроении, которое охватывает и стариков и молодежь, когда распахиваются двери бального зала, сияют люстры и музыка льется навстречу веселым жизнерадостным парам Укажу только на оживление, распространяющееся среди гостей, когда сдвигают мебель и открывают рояль, или когда в скромную крестьянскую горницу входит слепой музыкант с надтреснутой скрипкой. И тут, и там импровизируется бал, он продолжается, может быть, всего час, два, но является лучшим увенчанием веселого вечера. Как приятно, когда веселая маленькая компания затевает веселые танцы на зеленой лужайке, в тени деревьев А пышные пиры в пожинки, пирушки у рыбаков по воскресеньям, уютные цеховые вечеринки мастеровых и прелестная идиллия, когда женихи невеста застенчиво, нос достоинством, впервые исполняют в кругу друзей свой танец в качестве новобрачных В этом случае танец становится выражением не только радости, но и любви. Неудивительно, что ямного раз испытывал сердечное волнение яри виде этих картин, дававших мне такое бодрящее доказательство, что усилия всей моей жизни затрачены не впустую. Когда жена праздновании одной серебряной свадьбы, пожилые супруги открыли бал тем-же самым танцем, который они исполняли 25 лет тому назад, я заметил на глазах у всех присутствующих блеснувшие слезы. Я желал бы, чтобы мир никогда не сделался таким холодными трезвым, чтобы считать танцы напрасной тратой сил. Мрачное и печальное, вероятно, будет время, когда суровая серьезность подвергнет остракизму улыбку наших уст, легкость наших ноги молодежи будет запрещено весело кружиться вокруг отдыхающих стариков Поэзия распространяет свою власть и на движения и на звуки. Один поет, другой танцует — счастлив тот, кто обладает способностью и желанием к тому и другому. Все в природе танцует. Танцуют птицы в своем полете, и волны, набегающие вовремя прибоя на берег. А древнее предание запечатлело ликование вселенной, рассказывая о том, как само солнце играет и танцует в пасхальное утро. Так пусть же шутка, пение и танцы скрашивают нам житейские заботы и невзгоды Но и само веселье наше должно быть подчинено законам вкуса и ритма- Короче говоря будем стараться петь музыкально и танцовать красиво
Вестберг в балете Из Сибири в Москву" Истор. Датск. театра)

Август Бурнонвиль.
(„Archives In. de D a n s e \ № 1, 1934) О СЕБЕ
I
ЫВАЕТ скромность, граничащая с высокомерием-
Такой пример представлял один знакомый мне артист он всегда рядился в ризы смирения и называл все лучшее из сделанного им наименее плохим, свое мастерство—„слабым стремлением, свои достижения—„попытками" и т. д. Я спросил его мнение о другом артисте, — он рассыпался в лестных отзывах и поставил его на самое первое место. Но может ли этот замечательный артист сравниться с Вами?"—лукаво спросил я. Ну, это едва-ли!"—ответил скромник, покраснев от злости.
Новерр очень хорошо сделал, написав о себе, потому что не будь его Писем, имя его не сохранилось бы. Но, подобно тому, как политический идеал рисовался Мирабо настолько близким к его собственной персоне, что Талейран говорил не хватает ему только быть рябым таки Новерр, мало того, что требует множества свойств от тех, кого он согласен назвать балетмейстером, но еще запрещает им
269

обладать другими, например, уметь самому исполнить роль или партию он утверждает также, что хороший голос — безусловный признак плохого танцора. Действительно-ли Новерр собрал в своей голове все те знания, что скомпилированы в его труде, — этого я не стану подвергать сомнению, но общеизвестно, что он всегда обладал плохим голосом и был посредственным танцором. Преклоняясь передним, как реформатором балета, я "все же всем существом своим восстаю против его требований и отказываюсь разделять точку зрения, с которой он заставляет весь свет падать на себя, а' тень на всех остальных. Я излагаю СБОИ взгляды не как поучения, а как плод моих опытов я предлагаю своим друзьями соотечественникам воспоминания о том Бурнонвиле, который иногда доставлял им приятные минуты, отдал датскому театру свои лучшие года и силы, и которого в свое время любили и почтили высоким именем художника. Если я расскажу о своих танцах и балетах, образ этот должен ожить если я раскрою передними свой артистический идеал, они должны подтвердить так, а не иначе, они должен был поступать. Яне собираюсь становиться на пьедестал, как образец совершенства, я просто хочу закрепить свое отражение в зеркале истины. Следует отличать самокритику от самохвальства, точно также, как недобросовестный счет от точного. Я хочу заплатить свой долг, но требую, чтобы за мной осталось то, что по праву принадлежит мне. Признавая, что как танцор, я никогда не достигал захватывающей страстности Вестриса, совершенства Дюпора, четкости Альбера, блеска Поля и легкости Перро; что композиции Гарделя, Милона, Дидло и Анри представляют, по сравнению с моими, непревзойденные образцы что письма
Новерра раскрыли передо мной художественную ценность танца, а игра моего отца—благородное значение мимики, — я все-же осмеливаюсь дать критику самого себя, какой ни один непосвященный нес может, а ни один соперник не захочет дать. Отец мой, Антуан Бурнонвиль, был младшим сыном одного из тех супружеств, которые заключаются между красотой и талантом, с одной стороны, и высоким происхождением и легкомыслием, с другой. В имеющейся у меня метрической выписи значится, что он родился в Лионе
19 мая 1760 г. Дед мой, разорившись на одном театральном предприятии, бросил жену и детей и они были вынуждены искать куска хлебана сцене. Тетка моя Жюли де Бурнонвиль была в свое время одной из знаменитейших танцовщиц и блистала в Венском придворном театре в бытность там Новерра. Отец попал в его школу на девятом году отроду и выступал во всех балетах своего знаменитого учителя. В Париж отец приехал в 1779 г, танцовал там ив Лондоне в течение трех лет, затем был приглашен в Стокгольм, где оставался до смерти Густава III, в 1791 г. Проездом он дебютировал в Копенгагене, женился там и был приглашен на амплуа первого солиста. Он был необычайно красивый человек, пылкий, храбрый и любезный, короче, настоящий chevalier francais
J
старого закала но революционные лозунги свободы и равенства увлекли его и величайшим героем был для него Лафайет. Только в добродетели кроется истинное величие, только в талантах — действительные достижения" — эти прекрасные иллюзии составляли счастье его жизни- В искусстве своем он соединял все благороднейшее, что знали чем обладал. Он грезил танцами до последней минуты своей жизни. В последний раз простился я с ним Военной полькой, которую он заставил меня протанцовать у своего смертного одра он умер через несколько дней с глубоким убеждением, что оба мы, ион, и я, избрали la carriere la plus glorieuse.
1
Французский рыцарь Прим. пер.
270

Я родился в Копенгагене 21 августа 1805 года и выступил на сцене впервые в октябре 1813 г, в роли одного из сыновей Лагерты. Учебные годы мои были заполнены попеременно танцами, пением и драматическим искусством. Успешное исполнение некоторых довольно больших ролей, в таких пьесах, как Пастушок" и Суд Соломона, привело к тому, что одно время не знали, какой-же отрасли мне следует посвятить себя. Большие способности к имитации и умение подхватывать и воспроизводить комическое в голосе и жестах людей, создали мне даже известную актерскую славу, и многие советовали мне поступить в процветавшую в ту пору Комическую оперу. Но врожденное призвание, пример отца, то обстоятельство, что переходный возраст от отрочества к зрелости неблагоприятен для пения и драмы, и вдобавок к этому нервное и часто довольно сильное заикание — решили мою судьбу. Как танцор, я обладал силой, легкостью, четкостью и блеском и, когда стремление к бравурности не увлекало меня, — природной грацией, развившейся благодаря превосходной школе и присущей мне музыкальности. Я отличался гибкостью спины и пуантами, и внешние данные мои были таковы, что я смело мог предстать перед самым взыскательным мастером. К трудностям, которые я побеждал путем громадной настойчивости да и то лишь отчасти — относится все, связанное спи руэтами и необходимым спокойствием в медленных паи позах. Главные мои недостатки—костлявые кисти рук, раскачивание головой вовремя пируэтов и некоторая жесткость элевации. Я три раза менял жанр моей виртуозности и применялся к требованиям времени. В 1830 г. в Сомнамбуле, в 1835 г. — в „Вольдемаре" ив г. — в Роберте Дьяволе. Есть танцоры, обладающие каждый в отдельности большим апломбом, лучшей элевацией и ловкостью в пируэтах, выполняющие характерные танцы с большим своеобразием. Но едва-ли кто-нибудь соединял столько качеств танцора ипритом таких разнообразных, как я. Я танцовал с мужественным пылом, мой задор и моя энергия производили одинаковое впечатление во всех театрах. Я настраивал зрителей к радости, и, восхищаясь мной, они начинали любить меня. Композиционный талант сказался у меня еще в детстве. Помимо того, что все мои игры сводились к постановке картин, разыгрыванию балетов или так называемых „антре", я в 1819 г, нам году жизни написал первый балетный сценарий по рассказу Сумах „Габор и Сигне", а затем еще дюжину других, — все они брошены в печку. Приехав в Париж, я два года изучал свое ремесло танцора и был приглашен солистом в Большой оперный театр, где прослужил четыре года. За эти шесть летя посещал музеи и театры, изучал историю и языки, нов сущности, никогда не думал заняться композицией, не сочинил даже шестнадцати тактов своего собственного танца. Я совершенствовался, восхищался другими или критиковал их, относился к внутренней ценности балетов с чисто парижским легкомыслием и стремился, подобно всем своим товарищам, заработать денег и завоевать славу, не задаваясь мыслями о высоком искусстве. В 1829 г. я поехал в трехмесячный отпуск в Данию и тут очнулся от своей беспечности. Мне нужно было составить себе репертуар и много заучить наизусть. И вот, когда мне самому пришлось выступить в роли режиссера и постановщика, я оказался вынужденным пополнять из собственного фонда то, чего не хватало в ремарках и записях, вносить изменения, применяясь к местным условиям. Тут-то я и узнал свои силы. Разучивая роли с другими, я получал более ясное представление о своей собственной партии и впервые увидел свое искус Датский историк (1728—1798). Автор 'Истории Дании" в 14 тт., заканчивающейся м годом. Кроме того, автор многочисленных повестей на сюжеты из датского фольклора Прим. пер.
271

ство, так сказать, лицом к лицу. Удача увенчала мои старания, доверие товарищей придало мне смелости, ив минуту душевного подъема я сделал первые попытки заняться самостоятельным творчеством — в сущности, я использовал просто отрывки из своей биографии. Таким образом, я сделался композитором, потому что стремился выявить себя,как танцор и мимист я сделался учителем, потому что был вынужден создавать исполнителей для своих сочинений и я организовал постепенно одну из лучших балетных трупп, потому что, борясь против постоянных покушений умалить и принизить танцы, проявил настойчивость и энергию, которых до тех пор не считал присущими моему характеру. Со смертью Галеотги и моего отца наступил период, когда балетное искусство постепенно стало утрачивать любовь и уважение публики, Несколько неудачных композиций содействовали еще большему унижению танца как искусства, театры стали считать балет тягостным обременением бюджета, ау зрителей создалась привычка встречать начало балета, как сигнал к уходу из театра. Многие внешние и внутренние условия сделали то, что артиста, переходящего из балета в драму, считали спасшимся от истинного бедствия. Призрак еще существовавшей балетной труппы употреблялся лишь на то, чтоб заполнять пустые места в спектакле, и унижение достигло высшего предела, когда одному старому фигуранту, скорчившемуся, чтоб изобразить подножку паланкина, было сказано Благодарите бога, что вы хоть на что-нибудь годитесь" Нужно было упорно и много работать, чтобы вернуть жизнь искусству, потерявшему право на это наименование. После первых поразительных результатов, вывели заключение, что такая быстрая перемена служит только новым доказательством, что танец — не искусство, потом что я не артист, не художник. Критика вначале важничала и сомневалась, потом стала злиться и придираться и, наконец, приняла вид пресыщенного знатока (тупицы. Самым убедительным моим аргументом против злостных противников было удачное исполнение. Шаг за шагом я отвоевывал территорию, защищаемую отнюдь не самым честным оружием. Я любил свою балетную труппу, как пастух свое стадо, ив общем мы отлично ладили, работа интересовала артистов и они искренно радовались, когда она удавалась. Напряженное состояние, в котором я всегда находился, часто прорывалось в резкости к недостаточно толковым мои филантропические идеи об облагораживающем действии искусства не раз терпели жестокое поражение и сердце мое преисполнялось горечью. Но все же я осмеливаюсь утверждать, что большинство моих товарищей умели ценить мой образ мыслей, и я справился бы с отдельными заблуждающимися, если бы их неразумие не использовалось льстецами и шептунами в стенах театра итак называемыми доброжелательными советчиками" вне его пределов. В пшеницу примешивали много сорняка и часто едва не губили урожай. Публику обрабатывали в определенном направлении и готовили мне холодность и недоброжелательство, вместо похвалы и признания. Два раза выдержка изменяла мне, я подавал прошение об отставке, но ее не принимали. Я готов был отказаться от верного куска хлеба, лишь бы обрести свободу, ноя научился смотреть на все с иной и лучшей стороны. Выходки, раньше воспринимавшиеся мною трагически, теперь стали казаться смешными я научился разумно взвешивать плюсы и минусы, и понял, что в прославленной загранице мог бы иметь ровно столько же неприятностей, как и у себя на родине если в театре Сан-Карло было больше места, тона датской сцене я пользовался большей литературной свободой если я не знал, понравится-ли мой северный талант на юге, я мог суверенностью предполагать, что запас впечатлений, накопленных мной среди южной природы, принесет мне удачу здесь, на севере. И, наконец, если в Копенгагене были люди, НР выносившие меня и моего успеха, тона моей стороне стояли писатели, художники и, самое главное, целое поколение молодых ученых, которые в письмах своих, стараясь удержать меня на родине, выдали мне и моему искусству неоценимый почетный диплом. Кроме того, у меня были обязанности, — я должен был завершить начатое, закончить свой путь. Каждый услышанный рассказ и все прочитанное сразу представляется моей фантазии живым, с определенными лицами, костюмами, обстановкой, и все это с такой яркостью, что если я через десять лет возьму туже книгу, передо мной снова встают те же образы Благодаря этому, в уме моем собралось множество живых картин они отожестви­
лись с моим искусством, истой минуты, как я взялся за компониро- вание, я щедро черпал из этого запаса. Пожалуй, мне бывало трудно найти сюжеты, которые заинтересовали бы нашу публику ив тоже время подходили бык силам нашего театра но природа, человеческая жизнь и история никогда не перестанут представляться мне в пластических формах балета. Сущ ствуют различные мнения о том, какие сюжеты особенно пригодны для живописи. Одни отвергают исторический материал и отдают преимущество жанровой картине, портрету и пейзажу. Точно также пытались поставить строго определенные рамки для балета, отводя на его долю то, чего немо же т изобразить драма. Время опровергло утверждение Новерра, что именно трагическое есть единственное, достойное балета. Но совершенно прав Новерр, когда говорит, что всемогущее быть, при известном умственном развитии, понятно при созерцании произведения живописи, должно быть еще понятнее при созерцании живой картины, выполненной разнообразными средствами и поясняемой выразительным языком музыки. Как читатель может наделять формой и красками описание поэта, таки зритель может снабдить словами мимическое действие, и опыт доказал, что решающее значение имеет не выбор сюжета, а его художественная обработка. Однообразие или чрезмерность в каком-либо жанре—убийственны для театрального искусства- Если посчастливилось в каком-нибудь одном стиле, возвращаться к нему следует лишь обходным путем. Так как я был совершенно одинок, то мне пришлось пробовать себя в самых разнородных областях. Личное мое призвание — романтика, и здесь уместно пояснить, почему эпитет романтический" так часто применялся к большинству моих балетов. Во первых, вся моя поэтическая сфера связана с севером если в орнаментовке и попадается кое-что французское, то сущность все же целиком датская Зле н ш л эге р хи Торвальдсен
2
раскрыли мне глаза совершенно так, как Шекспир и древние послужили образцами для этих великих мастеров. Во-вторых, я часто погрешал против классических деталей и исторической точности и считал своим долгом сдабривать серьезное примесью комического. Наконец, я иногда позволял своей фантазии вращаться в таинственных сферах природы и частью подвидом снов, частью подвидом олицетворенной действительности, заставлял ее вмешиваться в действие. Первое, что чужеземцы обнаруживают в моих балетах — а по их словам, они сразу отличают их от большинства этого рода произведений — это, как они говорят „une ро- sie toute particuliere",
3
а это своеобразие ничто иное, как аромат романтики.
1
Датский поэт (1779 —1850) глава северной романтической школы, автор много- численых стихотворений, эпопей, трагедий и т. п.
2
Датский скульптор (1770—1884), исландец родом, получивший мировую известность.
3
Своеобразная поэтичность Прим. пер Классики хореграфии.
273

Меня часто спрашивают, каким образом создается балет, в смысле его замысла, музыкальной формы и разучивания На это я могу ответить, только основываясь на своем собственном опыте. Сюжетов имеется достаточно, и заглавий для новых балетов у меня больше, чем можно придумать для них действия и танцев. Интересная мысль, новая или пикантная — это дар небес такие мысли посещают меня, когда душа спокойна и я гуляю в сельском одиночестве, сижу молча в дорожной коляске, или же когда другая, только что законченная работа выносится на суд общества. Вокруг этой мысли, часто самой по себе простой и незначительной, накручивается интрига, какое-нибудь событие и целые группы живых картин. Все это развивается в короткое время и при самых различных обстоятельствах. Я обращаюсь к хорошим источникам, сажусь запись менный стол и не откладываю пера до тех пор, пока сценарий не дописан до конца. Вовремя писания приходится принимать в соображение тысячу условий, думать о том, что может быть выполнено и кто именно должен выполнять достаточно-ли сделано для истинных ценителей искусства, ив тоже время есть ли что-нибудь для галлереи толпы. Много хороших мыслей приходится отбрасывать из-за недостатка места и денег. Но роскошь обстановки не была бы для меня худшим камнем преткновения, если бы нужное пространство, освещение, хорошие места для зрителей и длительность антрактов зависели только от меня. Так как местные условия запрещают мне поражать глаз, я должен стараться действовать преимущественно на чувство и разумный вкус, не позволяя себе поддаваться современной фривольной сентиментальности или сантиментальной фривольности. С большим удовлетворением могу сказать, что в то время, как французский балет и драматическая литература страдали от распущенности, в моих работах любовь сохранила свой чистый, полный достоинства образ — за что приношу благодарность моей музе Когда мой сценарий готовя даю ему полежать порядочное время если затем я прочитываю его с интересом и каждая картина возникает предо мной совершенно отчетливо, я считаю это признаком того, что замысел созрел для обработки. Тогда я обращаюсь к музыкальному композитору, даю ему готовую программу для каждой сцены, составляющей номер, и мы договариваемся относительно ритма и характера. Обычно я даю жестами и па, как-бы набросок или схему того, что должно будет исполняться импровизирую тут-же мелодию эта мелодия иногда содержит подходящую тему, она подхватывается, формируется, модулируется и вот композитор принимается за работу и работает один, пока не закончит Есей вещи. Я прослушиваю ее. она совершенно непохожа на мое первоначальное представление, мне необходимо хорошенько ознакомиться, сжиться с ней, но это красивая, приятная музыка. Темп и характер те, какие мне нужны. Собственная разработка моя принимает тогда новую форму у меня возникают идеи относительно деталей, которых музыкант сам не отмечает я вникаю в его произведение, нахожу какую нибудь черточку в каждом такте, и когда вся вещь проработана, кажется, будто оба сочинителя заранее договорились относительно каждой ноты, и мысли их словно слились воедино. Это относится больше всего к оригинальной музыке. Арранжированную музыку, выразительные мелодии, национальные темы я даю сам, смотря по надобности- Для разучивания я пользуюсь скрипичным аусцугом или репетиционной партией для двух скрипок, и только после того, как значительная часть музыки разучена в этой форме, композитор приступает к инструментовке. Практическое усвоение ролей и танцовальных партий ведется по совершенно иной системе. Большинство балетмейстеров придумывают детали в ту минуту, когда уже окружены участвующим в спектакле пер