Классики хореографии_Новерр, Блазис, Адис, Бурнонвиль. Ленинградский государственный хореграфическии техникум
 Скачать 60.27 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| •23i стена. Как ни бодрится Бурнонвиль, мы ясно читаем в его судьбе, тесно связанной с судьбами хореграфии XIX века, крушение надежд, взлелеянных накануне французской революции Новерром и его соратниками. Балет, вырванный Новерром из оперы и прославленный, как самостоятельное искусство, вновь возвращается в первобытное состояние в оперу, оперетту, на эстраду — в узкую щель развлекательного концертного дивертисмента. На пороге смерти Бурнонвиля, балету уже нет дела до морализующих идей, глубокомысленных образов, серьезных эмоций и жизненно правдивых ситуаций. В будущем своих учеников Бурнонвиль не видит ничего, кроме бесконечных странствований, случайных успехов и перманентного неуважения окружающих к легкомыс- леннейшему из искусств — балету. Э ДВА Р ДБ РАН ДЕ С АВГУСТ БУРНО Н ВИЛ Ь Перевод с датского КМ. Ж их аре вой О ЖАЛУЙ, самая известная и самая характерная черта в биографии Бурнонвиля это обращение к Христиану VIII, когда при появлении на сцене в балете Тореадор, кучка недоброжелателей встретила танцора свистом. ' Бурнонвиль спрыгнул с подмостков в зрительный зал и — дело неслыханное в летописях театра и величайший позор для нашей тогда верноподданннически-запуганной страны — подбежал к королевской ложе и, обращаясь непосредственно к самому королю, воскликнул — Ваше величество, что прикажете мне делать Замечательно, что у короля нашлось достаточно самообладания, ион ответил артисту, которому оскорбление развязало язык — Продолжать Нов сущности, в этом приказе и не было надобности, потому что слово продолжать, в смысле упорствовать" (perseverare) можно признать девизом всей деятельности Бурнонвиля. Никто не боролся заместо на солнечной стороне жизни с такой настойчивостью и с таким мужеством, как он. Однако, тот памятный вечер стоил Бурнонвилю двухнедельного домашнего ареста, а затем он еще полгода скитался без дотации и без сохранения содержания, пока ему не было разрешено выступить вновь. Как же мог он, верноподданный придворный танцмейстер, в свое время нарушавший контракты с заграничными театрами лишь бы не навлечь 1 14 марта 1841 г, нам представлении Тореадора, кучка поклонников прима- балерины Нильсен, ошикала и освистала Бурнонвиля в отместку зато, что, при возобновлении балета „Брама и Баядера, он намеревался поручить главную роль не этой артистке, а ее сопернице, молодой балерине Фьельстед. Прим пер. 235 на себя немилости короля, — как же мог он до такой степени забыться, чтобы допустить подобное неуважение к ореолу королевского величия Он почувствовал себя поруганным, оскорбленным в своем достоинстве артиста, выставленным на посмешище — и вот натура взяла верх над выучкой и воспитанием, из-за разряженного в атлас танцовщика выступил дорожащий своею честью человек. Уже в самые ранние годы детства Бурнонвиль обнаруживал безусловный сценический талант. Он драпировался в тряпки и лоскуты материй, распевал песенки и произносил комические диалоги, старался выделывать разные замысловатые пак великой радости своего отца, балетного танцора Антуана Бурнонвиля, страстно любившего свое искусство и считавшегося одним из самых выдающихся представителей тогдашнего балета. Когда Августу минуло 8 лет, отец привел его в танцевальную школу при королевском датском театре и летнему Галеотти так понравился живой и смышленый мальчуган, что он тут же дал ему маленькую роль — одного из сыновей Рагнара Лодброга в балете Лат ер та. Это решило судьбу Бурнонвиля. Вся жизнь и все стремления его были отданы театру и, после недолгих колебаний в юношеские годы между драмой и балетом, последний одержал окончательную победу, главным образом потому, что Бурнонвиль страдал прирожденным дефектом речи, от которого ему таки не удалось излечиться. Он стал танцором, и таким, каких было лишь очень немного- Ибо на служение балету он отдал не только свое тело. Он работал совсем напряжением своего ума и воли — а природа наделила его огромной восприимчивостью и неукротимым честолюбием — и с юношеских лет до старости щедро вкладывал в работу все свои творческие способности, среди которых на первом месте следует поставить пылкую и поражающую яркостью красок фантазию. Будучи, таким образом, танцором всеми фибрами своего существа, он, однако, всю жизнь свою стремился к тому, чтобы не считаться только танцором, те. человеком с парой стройных ноги с пустым сердцем, — иначе говоря, не подчиняться тому мерилу, с каким публика раньше подходила к мужчине, предававшемуся столь немужскому занятию, как танцы. Бурнонвиль не хотел мириться с унизительной репутацией бабы, какого-то полукастрата. Он чувствовали ощущал себя мужчиной во всеоружии мужской полноценности и воли. Поэтому он всегда стремился проявить свои способности и вне своей отрасли искусства — в качестве писателя, устроителя празднеств, светского человека, гражданина- Он хотел, чтобы к нему относились не как к скомороху, а как к художнику, артисту, ив течение 40 лет неустанно вел борьбу заместо балета в ряду искусств, постоянно придумывал новые аргументы, выступал в роли историка и статистика, льстил национальной гордости, добывал похвальные отзывы о себе у разных знаменитостей, сочинял десятками балеты и танцы, нередко видел их провал, но после каждого поражения неизменно оправлялся и выступал опять и опять, в новых прикрасах, собирал лавры заграницей, чтобы увенчать себя ими на родине, бросал на иоле битвы армии учеников, следил со строгостью ревнивого опекуна за поведением танцовщиц, удлиняя, словно проповедник морали, их юбки, обеспечивал безбедное существование себе самому, стараясь добиться того же и для своих коллег — короче, фанатически стремился возвысить положение балетных артистов в искусстве ив обществе всеми средствами, какие только были доступны его крупными разносторонним дарованиями деспотической энергии. И ему удалось достигнуть того, чего он хотел- Балетмейстер Бур нонвиль, занесенный в табель о рангах и пожалованный рыцарским крестом, был отнюдь не парией в обществе — он входил в состав первой тысячи копенгагенской знати. Датское хореграфическое искусство 236 является одним из предметов гордости нашей страны, и служители его пользуются большим уважением. Дания, наверное, единственная страна, где слова балерина" и куртизанка" — не синонимы, и где балетного танцора принимают, как равного, в почтенных семейных домах- Это — плод деятельности Бурнонвиля. Он был счастливым человеком, потому что работа заполняла ему жизнь и воодушевляла его, а тщеславие его одинаково удовлетворялось и самыми ничтожными комплиментами и величайшими триумфами. Незадолго до смерти Бурнонвиля, водном обществе, где присутствовали я, е^о попросили спеть что-нибудь. Явно польщенный просьбой, летний старик сейчас же сел к роялю и, аккомпанируя сам, спел французскую песенку — спел превосходно, согнем и выразительностью, которым невозможно было не поддаться. Дрожащий старческий голос он сумел использовать совсем мастерством артиста большой школы. Ему аплодировали ион в восхищении кланялся, грациозно расшаркиваясь. Вероятно, он уже сорок лет пел эту самую арию, так что приходилось дивиться не тому, что он ее помнит, атому, что она ему еще не надоела. Но он был всегда готов к бою и никогда не уставал. По тому-то они достиг своей жизненной цели и сошел в могилу, окруженный почетом в той мере, какой добивался. Бурнонвиль сам рассказывает, что уже будучи стариком, постоянно переносится в сновидениях в Парижскую большую оперу, в балетное фойе стремя зеркалами вовсю стену. К изумлению товарищей, он преодолевает величайшие трудности, стоит, словно пригвожденный в аттитюдах, вращается с полнейшей уверенностью в пируэтах, и ему достаточно лишь задержать дыхание, чтобы взлететь, подобно воздушному шару, под потолок. И всегда во сне он шепчет себе Смотри, запомни хорошенько правильный прием, тогда твоя карьера бравурного танцора обеспечена. И отец обнимает его, Вестрис поздравляет, а Гар дель предлагает ему блестящий ангажемент. А потом он просыпается — стариком-пенсионером с одеревенелыми руками и ногами. Итак, стариковские сны его неустанно вращались вокруг идеала его юности бравурного танцора. Он прошел превосходную школу. Его отец, сам бывший учеником великого реформатора балетного искусства Новерра, уже в детские годы сумел развить в нем большую виртуозность, но чувствуя, вероятно, что собственная его уверенность в благородном искусстве несколько поколебалась от долгого пребывания на севере, очень скоро начал подумывать об отправке сына в святилище техники — Париж. Едва Бурнонвилю минуло 15 лет (в 1820 г, отец выхлопотал стипендию, дававшую возможность сыну воспользоваться руководством тогдашних великих мастеров в Париже. И хотя, по возвращении, Август Бурнонвиль сразу получил хороший оклада вскоре и звание королевского танцора, он пробыл в Копенгагене лишь недолго и снова отправился в Париж. Уезжал он на короткое время и по контракту был обязан вернуться, но он нарушил свои обязательства и пробыл в Париже 6 лет — подлинных ученических лет, в течение которых ежедневно работал с напряженным упорством, какого требует искусство танца- Он с успехом выступал в Опере, был даже назначен солистом вовремя отпуска удачно гастролировал в других столичных театрах, находил много незабываемых удовольствий в парижской жизни, и все же, от роскоши и великолепия современного Вавилона, вернулся в скромную и бедную обстановку Копенгагена. 237 Причины его возвращения на родину были, вероятно, сложны, но проистекали, несомненно, из той же господствующей потребности возвысить свою личность наперекор своему нелестному положению танцора. Рассказывают, будто одна молодая танцовщица, на уговоры выйти замуж за очень привлекательного собрата по искусству, ответила только двумя словами, вложив в них всю глубину оскорбленного достоинства „ За плясуна. Если так рассуждают профессионалы, можно ли ожидать большей терпимости от публики Во всяком случаев те времена в Париже, даже танцор-солист пользовался весьма малым уважением, если только не добивался особо высокого ранга, а его Бурнонвилю не удалось завоевать. В Париже он считался способным, ноне стал знаменитостью. Он не имел доступа в высший света именно эта привилле- гия всегда представлялась ему особенно ценной. Поэтому занимаемое положение не удовлетворяло ни его артистической гордости, ни здоровой, по существу, амбиции, понимая это слово в лучшем его смысле. В балетном фойе, где он днем так упорно работал перед огромными зеркалами, зеркала эти отражали по вечерам пеструю и веселую толпу. Здесь собирался весь веселящийся Париж, смешиваясь сроем танцовщиц, представлявших его непрестанно сменявшийся гарем. Скромный танцовщик, присутствовавший тут же, играл лишь жалкую роль Мазетто в то время, как Дон-Жуан ухаживал за кокетливой Церлиной. Можно с полной уверенностью утверждать, что Бурнонвиль чувствовал себя чрезвычайно униженным оттого, что стоял вне этой веселой жизни, или вернее, и что еще обиднее, соприкасался с нею только косвенно и случайно. Здесь то они понял, что до тех пор, пока танцовщицы будут расцениваться, как товар, предлагаемый для продажи, танцовщик будет пользоваться меньшим уважением, чем простой чернорабочий. Он убедился в этом на собственном горьком опыте. Мы не совершим бестактности, напомнив здесь о том, о чем подробно рассказывал сам Бурнон виль. Вовремя гастрольной поездки в Англию он серьезно влюбился в молодую танцовщицу Луизу Курт, входившую в состав труппы она кокетничала сними он собирался на ней жениться, пока ему не стало ясно, что водит егоза нос женщина, недостойная быть женой порядочного человека. Много лет спустя он посетил ее. После мало назидательной жизни, она влачила жалкое существование, а ее хорошенькая летняя дочь готовилась пойти последам мамаши. Прекрасный рассказ Бурнонвиля об этом эпизоде весь проникнут никогда непозабытой горечью. Избранная им профессия, которую отец его называл „la plus glorieuse c a r r i e r e " a подвергала мужчину всевозможным унижениям, а женщину превращала в слабое и презренное существо. С упрямством маниака Бурнонвиль не желал признать, что театральная карьера больше всякой иной сопряжена с безнравственностью и влечет ее за собой. Во всех своих писаниях он, как подлинный Дон-Кихот, ломает бесчисленные копья в защиту добродетели своей балетной Дульцинеи. Он даже сочинил целый балет для возвеличения танцовщицы. Это „Зульма или Хрустальный Дворец" и трактует оно баядерке, целомудрие которой значительно выше ее образа жизни благодаря своему мужеству и честности, она спасает множество англичан от кинжалов убийц-индусов ив награду становится женой богатого лорда- Как видите, это „Брама и Баядера" в менее мифологическом обличьи, но едва ли Скриб так твердо верил в свою Золоэ, как Бур нонвиль в свою великодушную и добродетельную баядерку. Однако, не следует забывать, что у себя на родине они в самом деле стал 1 Самой блестящей из всех профессий Прим. пер. 238 жрецом в храме балетных весталок, нов тоже время нельзя и отрицать, что когда он желал представить миру одну из этих великодушных и добродетельных баядерок, результат оказывался не особенно удачным — слишком уж обескровлены были ее целомудренные танцы. После успешных гастролей в 1829—1830 гг., Бурнонвиль заключил с королевским театром контракт сроком налет. Он выполнял три функции танцора-солиста, балетмейстера и придворного танцмейстера, получая за все это немалый оклад — 2200 риксдалеров. г Собственно говоря, он запросил 2500, но Фридрих VI собственноручно урезал ему 300. Очень скоро он вступил в борьбу с театральной общественностью. Для парадного спектакля ставилась Королева Изабелла" и Хе й б ер грешил использовать все таланты Бурнонвиля: он должен был произнести несколько реплик, спеть романс и протанцовать соло. Но актеры страшно возмутились, что их заставляют выступать с танцовщиком. Они устроили демонстрацию, жалуясь на унижение своего искусства, их поддержал директор театра, и Хейбергу пришлось, для улажения дела, прибегнуть к самому королю. Король стал на сторону писателя, нов конце концов Бурнонвилю все-таки запретили говорить на сцене. Едва ли честолюбивый артист простил когда-нибудь своим товарищам их оскорбительную выходку. Но он вскоре восторжествовал над ними. Уже для постановки балета „Вальдемар" он привлек драматических актеров на службу балету, и мысами видели, какими послушными сотрудниками балетмейстера являлись наши актеры и актрисы, что, впрочем, для последних было естественно, так как почти все они вышли из балетной школы. Что касается личной деятельности Бурнонвиля в том искусстве, необходимыми реквизитами" которого служат выворотные позиции и пуанты, тонет никакого сомнения, что танцовщик он был замечательный. Его хвалили за выразительную мимику, легкость и силу однако, многие находили, что иногда, ив особенности в любовных партиях, исполнение его лишено должного обаяния- Сам он, конечно, ценит очень высоко свою „vigueur", 3 но признает, что увлечение бравурностью часто шло в ущерб грациозности его танцев. Известна данная им самому себе характеристика Я отличался гибкостью спины и пуантами, и внешние мои данные были таковы, что я смело мог предстать перед самым взыскательным мастером. К трудностям, которые я преодолевал путем величайшей настойчивости,—да и то лишь отчасти, — относится все, связанное с пируэтами и необходимым спокойствием в медленных паи позах. Главными своими недостатками я считаю костлявые кисти рук, раскачиванье головой вовремя пируэтов и некоторую жесткость элевации". Три раза менял он жанр своей виртуозности, и я думаю, что за этим техническим термином и этой переменой виртуозности кроется такой труд, о котором непосвященный не может составить себе никакого представления, и что этаже несгибаемая энергия проявлялась ив его танцах. В писаниях Оверскоу 4 можно найти изобилие хвалебных прилагательных и существительных, не создающих все жени малейп!его образа- Поэтому я лучше приведу отрывок из 1 1 риксдалер = 6 маркам или около 2 рублей по довоенному курсу. 2 Виднейший датский драматурги поэт (1791 —1860), автор многочисленных пьес и создатель датского водевиля. С 1849 по 1856 г. был директором королевского датского театра. 3 Силу. 4 Датский писатель (1798—1873). Был ранее актером, с 1849 по 1858 г. режиссером датского королевского театра. Написали обработал целый ряд пьес. В 1848 г. выпустил книгу История датского театра Прим. пер. 239 одной поучительной театральной рецензии Гольдшмидта: г Я испытал подлинное духовное наслаждение, смотря на танцы Бурнонвиля. В движениях его была не только легкость, эластичность, изящество, но они были полны энергии, благородства, страсти. Яне преувеличу, сказав, что в отдельные моменты я испытывал такое же чувство, как при чтении старых классиков столь совершенно было слияние формы с содержанием танца и музыки. С неописуемой, почти хронометральной точностью, это тело, только что кружившееся и изгибавшееся со всею необузданностью пылкой страсти, мгновенно, с последней нотой, с последним счетом такта, замирало в неподвижности мраморной статуи, и тогда казалось, будто от этой внезапной остановки, как от толчка, в театре соскакивала пружина, и громадный поток, целый океан аплодисментов низвергался в зрительный зал. Это написано в 1848 году, как раз тогда, когда Бурнонвиль покидал свой пост балетного танцора. Ум не изменил ему ив данном случае. Он удалился именно тогда, когда силы его казались еще почти неподорванными. Он не хотел переживать самого себя, что случилось сего отцом, не хотел превращаться в смехотворное создание, каким является состарившийся танцор. К сожалению, в качестве постановщика балетов, он не проявлял такой же остроты суждения по отношению к своим ученикам. Здесь его фантазия разыгрывала с ним такие штуки, что нередко он принимал колченогого учителя танцев за цветущего юношу и неповоротливую толстуху за Елену Прекрасную. Когда перед его глазами развертывался сочиненный им балет, он видел все в сиянии электрического света и сверкающих блестках- И как бы ни были неэффективны средства, с помощью которых он осуществлял свои замыслы, постепенно эти средства сливались в его воображении водно целое сего произведением. Это психологический курьезно тем не менее установленный факт, что все театральные режиссеры мало помалу утрачивают критический взгляд в отношении лиц, которым они поручают исполнение ролей. Бурнонвиль обладал верой иона творила для него чудеса. Он видел богов и богинь там, где мы горестно вздыхали, смотря на безобразных мужчин и жалких старух. Где Бурнонвиль со своей природной одаренностью был бы на месте, так это на посту maitre d e ballet 2 при дворе Людовика XIV» Там он мог бы дать полную волю своей цветистой фантазии и сочинил бы ряд длинных аллегорических и мифологических, классических и восточных балетов, всегда составлявших истинный предмет его вожде лений. Он умел компановать картины, которые несомненно нравились бы я королю-Солнцу", асам Бурнонвиль охотно купался бы в лучах его милостей. Потому что он был прирожденным царедворцем, всегда с отменным комплиментом и любезной улыбкой на устах. Нов веке, в датском королевском театре, он был не на настоящем своем месте, во всяком случае, был стеснен в очень и очень многих отношениях мизерными денежными средствами, господствовавшим среди публики рав- 1 Датский беллетрист, поэт, публицист (особ, памфлетист) и литературный критик (1819—1887). Основатель знаменитого юмористического еженедельника Корсар, державшего в страхе датское чиновничество и буржуазию. Еврей по национальности, Гольд- шмидт обогатил датскую литературу новыми для нее темами и типами, а как датчанин дал такие правдивые и художественные описания датской природы, народной и общественной жизни, что произведения его вошли в фонд датской классической литературы. 2 Балетмейстера. Прим. пер. 240 нодушием к роскоши сценических постановок, требованием историче- ческой и драматической правды всего же больше, вероятно, стесняло его обычное во всех столичных городах язвительное остроумие, парижская „ b l a g u e " , x которой он саму себя на родине, дал характерное название кафешантанного зубоскальства. Оно было ему страшнее чумы. Зрители, смотревшие с саркастической усмешкой на неудачные потуги создать иллюзию, на прославление патриотизма в балете Вдали от Дании, на сильфид Лазурного Грота в Неаполе, на муки ссыльных в балете Из Сибири в Москву"—впрочем, каждый может сам подобрать примеры поличным впечатлениям — такие вот сатирические зрители являлись для восторженного балетмейстера истинной моровой язвой. В момент, когда он в фантастических грезах своих возносился к небу, какое-нибудь беглое насмешливое замечание сбрасывало его на землю к действительности. Но широкую публику он брал приступом. Наряду с танцами и живыми картинами, в его балетах всегда можно найти какую-нибудь приманку, на которую он ловил зрителей. Он усиленно играл на струнах, обычно звучащих в сердце театральной публики показывал преимущественно людей исключительного благородства, делал упорна патриотизме и национальной гордости в особо трудных условиях, вводил в действие детей и тогда уже суверенностью мог рассчитывать на победу. Он немало способствовал успеху сантиментальных водевилей но и сам находился под влиянием общего тона добропорядочности, усердно культивированного вправление Фридриха VI. Однако, налет сантиментальности в его произведениях объясняется, вероятно, и наследственной склонностью к ней — француз-отец его был артист, любитель приключений, а мать'-шведка—„серьезного нрава и к тому-же очень религиозная. Мне думается, что французский блеск" и шведская добродетельная слащавость постоянно соседствуют в его композициях. Они так хорошо известны, об их достоинствах и недостатках говорилось так много и часто, что излишне разбирать их здесь подробно поэтому я только укажу группы, на которые они распадаются. Самые ранние, так сказать, лирические, построены на основе личных переживаний. Вскоре-же после своего ангажемента Бурнонвиль дебютировал балетом Солдат и Крестьянин в нем он идеализировал свое собственное возвращение, изобразив возвращение солдата из похода, со всеми перипетиями последнего и победным завершением. Несомненно, Бурнонвиль вспоминал здесь свои схватки в учебные годы и свое тогдашнее победоносное вступление в Копенгаген. И вот это описание, производящее на сцене довольно комическое впечатление, уже в ту пору говорило об одной из крупнейших ошибок Бурнонвиля, от которой он таки не смог отделаться. Он воображал, будто рамки балета позволяют воспроизводить рассказ — подобное же описание можно найти, например, в „Тореадоре"—тогда как старинное правило Горация, что действие не должно выпадать за пределы сцены, нигде не имеет столь непререкаемого значения, как именно в балете. Следующая работа Свадьба Виктора" совпадает повремени с собственной женитьбой Бурнонвиля. Вероятно, ив других его произведениях можно найти отражение событий личной жизни автора, но, разумеется, их труднее указать в исторических балетах, серия которых открылась в 1835 г. балетом „Вальдемар", принесшим Бурнонвилю триумф, какого не имела ни одна из его композиций в том же жанре. Нов этот раз он понял требования и вкусы современной ему публики. Еще в ранней юности, фантазии его рисовалась сцена, когда Валь демар и Абсалон, вскакивая на столы и скамьи, гасят огни в момент Ироническая шутка Прим. пер. 16 Классики хореграфии. 24L плачевного завершения пира. Он чувствовал, как великолепно можно передать этот шуми суматоху одними только средствами пантомимы и музыки, й сцена эта действительно лучшая во всем, несколько вялом, балете. Вообще массовые сцены всегда удавались Бурнонвилю — я напомню сцену на рынке в Неаполе, пир карликов в Народном предании, казацкие пляски в балете Из Сибири в Москву. Особенность эту следует отметить, так как до Бурнонвиля нашему театру было неведомо искусство маневрирования большими массами персонажей, ив этом отношении драматическая сцена наша могла бы многому поучиться у балета. Уже Хейберг обратил внимание на то, как часто Бурнонвилю удается создавать в своих балетах такие ситуации, которые могут быть изображены только мимикой и становятся понятными сразу же, в силу непосредственной интуиции. Хейберг указывает на сцену в Неаполе, когда молодая девушка отбрасывает гитару и дует в раковину. Еще более яркий пример представляет сцена в Брачном поезде в Хардан- гере", где отвергнутая невеста бьет в набат в отчаянии оттого, что возлюбленный ее упал вводу. При каждом взмахе веревки у зрителей сжималось сердце. Вот в таких-то черточках балет, по словам Хейберга, как бы изливает свою душу и своими ограниченными средствами до- достигает полного эффекта. Нетрудно определить, какие умственные течения в нашей стране влияли на творчество Бурнонвиля. Так, „Вальдемар" возник под впечатлением романов И н гема наг как разв то время, когда увлекались такого рода историческим изображением датских королей и рыцарей. Приблизительно 10 лет спустя Бурнонвиль пожелал возобновить эту попытку и на этот разв Детстве Эрика Менведа" вывел на подмостки самого достославного маршала Педера Хусеэля. Но направление уже изменилось, приближался 1848 год и Бурнонвиль, столь строго крититиковавший исторические работы Галеотти, сам подвергся такой же критике. Когда же, много лет спустя, в балетах Корт Аделер" и „Аркона" он попытался снова обработать древние предания, то результатом явился почти полный провал. Особенно посчастливилось Бурнонвилю в использовании того направления в нашем искусстве и литературе, которое стремилось изображать Италию какою-то сверх-романтической страной,где вечно-юная красота и поэзия ежедневно предстают перед каждым на всех уличных перекрестках. Напомню балеты Неаполь, Рафаэль, Праздник цветов в Джендзано", Праздник в Альбано", „Понтемолле". Изображаемая в этих балетах Италия, с веселой народной жизнью, сальта- реллой, тамбуринами и кастаньетами, имеет крайне мало общего с действительностью. Но для датчан, в особенности, для не выезжавших за пределы своей родины, эта Италия постепенно вытеснила подлинную Италию — и древнюю, с деспотами и революциями, и современную, с поповским обскурантизмом и молодой свободой. Для Марстранда 2 и Бетхера, 3 Рим был местом, где молодой художник развлекается на свободе вдали от родины и семьи. Но Бурнонвиль черпал вдохновение для своих итальянских балетов не у этих авторов. Ближайшим образцом для юмористических партий ему служит Эрнст Мейер, i поэтичность навеяна Импровизатором 5 а слабые стороны находятся 1 Датский поэт и беллетрист, автор ряда исторических романов, прозванный певцом средневековья" (1789—1862). 2 Известный датский художник-пейзажист а жанрист (1810 —1873). 3 Автор единственного томика стихотворений, завоевавшего Бетхеру место в ряду классиков датской литературы (1793-—1874). 4 Датско-немецкий художник (1797—1861). Писал картины из итальянской народной жизни. Пользовался одинаковой популярностью в Германии ив скандинавских странах. 5 Роман Андерсена, автора знаменитых Сказок Прим. пер. 242 в ближайшем родстве с путевыми очерками статского советника X. П. Хольста х. Бросаются в глаза параллели между Неаполем" и „Джоа- кино, между Рожечником" и Вдали от Дании. Впрочем, Бурнонвиль избирал преимущественно северные сюжеты. В Консерватории" он попытался использовать французский материал, но получился едва-ли не худший из всех его балетов обратил взор на Карпаты—но и этот балет не удался, и столь же мало посчастливилось ему с произведениями из восточной жизни, хотя „Абдалла", если судить по либретто, представляется довольно забавным. Однако, нужно принять во внимание, что скудные средства и не позволяли ему создать восточную роскошь Тысячи и одной ночи. „Абдалла"—»то история бедного парня, который на одну ночь становится султаном и живет во дворце Алладина, окруженный обольстительными танцовщицами но вот действие чар обрывается, и все рушится. Вероятно, дворец несколько смахивал на копенгагенский, а рабыни больше блистали добродетелью, нежели очарованием. Но Бурнонвиль, несомненно, также, как и его герой, всем существом своим жил в блеске царской роскоши, созданной его воображением, до тех пор, пока скудные аплодисменты не вернули его к сознанию действительности. Доставить наслаждение глазу, порадовать чувства, именно то, что в других местах является идеалом балета кто думает об этому нас, в Дании И какую горечь должен испытывать балетмейстер, придя к такому сознанию. Настойчивое стремление к перемене жанра своей виртуозности" Бурнонвиль обнаружил всего яснее в двух больших балетах на древне- северные сюжеты—его дань новому литературному направлению в Дании. Я никогда не понимал сурового осуждения Песни о Трийме" 2 —• как ни смешно, Бурнонвиля обвиняли в кощунстве зато, что он осмелился в этом балете низвести на подмостки Тора 3 и Локе 4 . Но следовало атаковать не самый сюжета его оформление. Боги Бурнонвиля были лишены плоти и крови, в его Локе не было страсти. Все было слишком гладко и красиво. Но исполин Трийм был забавен, хотя и является лишь повторением викинга в Валькирии, имевшего заслуженный успех за свои пляски в кругу юных гречанок. Ив этом последнем балете весь тон тоже был слишком мягок, мало соответствовал представлению о викингах. Вообще, можно заметить, что у Бурнон виля всюду проходит одна и та-же черта влюбленный герой—преиму щественно вовремя поездки за родные рубежи — на короткое время попадает в сети чужеземной красавицы. Таковы Хельге, забывающий Сваву, Дюпюи, влюбляющийся в Амагерскую девушку, морской офицер, в критический момент получающий письмо с родины, и еще многие другие. Бурнонвиль знал свою публику — она охотно разрешает верному любовнику маленькое увлечение блистательной кокеткой, но только при условии своевременного возвращения к ожидающей дома стройной невесте. Я подхожу, наконец, к лучшим балетам из всей продукции Бур нонвиля. Это—„Народное предание, Горная хижина, Свадебный поезд в Ха р дан г ере романтические северные балеты. К ним можно еще прибавить романтический балет в х актах Ярмарка в Брюгге, 1 Датский лирический поэт, драматурги новеллист (1811—1893). В течение ряда, лет издавал ежемесячный журнал „For Romantik og Historie" (В защиту романтики а истории. Был инструктором при королевском датском театре. а Девятая из песней Старшей Эдды (сканд. эпос, шутливая по содержанию, повествует о том, как Тор отбивает у великанов свой, похищенный ими, чудесный молот. 3 В скандинавской мифологии, бог грома, сын Одина и Иорды (земли. 4 В скандинавской мифологии является олицетворением злого начала в природе и характере людей также олицетворение огня Прим. пер. 16* 243 действие которого развивается отнюдь не в ультра-католическом бельгийском городке, где мертвящая тишина улиц не допускает и мысли о ярмарке или каком-либо народном веселье. Дух Христиана Винтера 1 реял над Бурнонвилем, когда он писал свой шедевр — Народное предание. Рядом с этим произведением можно поставить разве только первый акт из Горной хижины, может быть, отчасти благодаря гениальному исполнению Вальдемара Прайса. Все средства, какими располагал Бурнонвиль, с успехом использованы в этих балетах. Романтический материал был одобрен без малейших возражений постановка не требовала особой роскоши эльфы и тролли, крестьяне и рыцари давали повод к созданию живописных ансамблей, а действующие лица — простые сердечные люди и взаимоотношения их легко изобразить средствами пантомимы. Неудивительно, что Бурнонвиля так хвалили за эти красочные картины и полные настроения танцы они проникнуты национальным духом, именно этот дух придавал обоим балетам отпечаток своеобразия и большую ценность. Надолго ли переживут балеты Бурнонвиля его самого Эта мысль, словно кошмар, преследовала настойчивого артиста, посвятившего свою жизнь столь хрупкому предмету, как художественная ценность балета. Чего только он ни писали писал с большим талантом — для убеждения неверующих, осмеяния равнодушных, укрепления поклонников. Сквозь толстые книги и брошюры, сквозь признания о личных переживаниях и путевые очерки, красной нитью проходит борьба за абсолютную целесообразность сохранения балета при копенгагенском королевском театре. Но вне этого театра Бурнонвиль был далеко не так категоричен. В критике балета на заграничных сценах никто не проявлял такой резкости и остроты суждения, как он лишь очень немногое удостаивалось его снисходительной оценки, и тут он искусно жонглировал эстетическими и моралистическими доводами. На датский же театр эти мерила и точки зрения не распространялись там он подносил бинокль к незрячему глазу и становился глух к самым убедительным аргументам. Нет ничего курьезнее его постоянных стараний доказать, что балет окупает себя, так как приносит в театральную кассу столько же, сколько и стоит сам. Но доказывать-то нужно было не это. Спор шел о том, не может ли театр, при помощи только оперы и драмы иметь те-же доходы, что и теперь — те. без балета в качестве третьего колеса, следовательно, и без расходов на него. Если к Бурнонвилю приступали с этим вопросом в упор, он быстро делал антрша, пируэт и — скрывался. Здесь не место дискутировать о значении балета, его сохранении или упразднении. Несомненно одно—что он лишился наилучшей своей опоры и что для покушений на него в будущем открываются более благоприятные перспективы, чем до сих пор. Бурнонвиль был ведь не только танцором и композитором — он был, кроме того, учителем и дал многочисленную плеяду учеников. Его школа по результатам своим далеко превосходила обычные балетные школы. Нельзя отрицать, что Бурнонвиль оказал большое влияние и на развитие нашего драматического искусства по моему мнению, не особенно благодетельное. Акт Датский поэт (1796—1876), до сих пор не имеющий себе равного в датской литературе. Лучшим его произведением считается эпическая позма „Hjortens Flugt* („Бегств», оленя Прим, пер. 214 рисы, перешедшие из балета в драму, никогда не могли отделаться от надоедливого стремления к искусственной жеманности. Но Бурнонвиль отчетливо видел все недостатки нашего театра и статьи его о сценическом искусстве принадлежат к лучшему из вгего, что имеется в этой области на датском языке. Чтобы дать представление о тоне его писаний, я приведу абзац из статьи, написанной им много лет назад о драме к сожалению, кое-что осталось в силе и теперь. Наша драма наверное единственная в мире, незнающая заботы сведущего в искусстве и одновременно властного человека. У насесть актеры, заглядывающие в театр исключительно тогда, когда это требуется подолгу службы другие, не умеющие правильно подать реплику ученики, играющие без руководства, и люди, принимающие малейшее замечание по поводу их неправильного акцента за личную обиду и даже за напрасную трату времени. Если к этому добавить, что ни при разучивании, ни на репетициях почти никогда не присутствует директор, то можно-ли удивляться, что драматической школе нашей грозит гибель и вымирание. Возможно, что в основе такого резкого отзыва лежит некоторая личная неприязнь. Известно ведь, что Бурнонвиль стечением времени отдалился от театра, часто даже совсем порывал сними отправлялся искать счастья заграницей, но редко находил его там и возвращался на родину, всегда готовый возобновить борьбу. Если от провалившейся драмы оставалась какая-нибудь ненужная декорация, он сейчас-же стремился ее использовать в голове его всегда имелся готовый балет ион умел поставить его в самый короткий срок. Он полагал, вероятно, что чем больше он оставит произведений, тем труднее будет изгладить следы его существования на земле. Лично я думаю, что какова бы ни была судьба его композиций, он проживет очень и очень долгое время в своих книгах. Три тома его мемуаров (Моя театральная жизнь) остались, намой взгляд, недостаточно оцененными. Разумеется, описания его местами немножко растянуты, но если перед переизданием по ним пройдется опытная редакторская рука, то получится чрезвычайно интересная и поучительная книга, и немного найдется в нашей литературе книг, живучее" этой. На каждой странице, несмотря на некоторую манерость тона, чувствуется, что жизненный путь старого балетмейстера не был усеян розами. Он был труженики талант. Все, данное им в области его искусства, совершенно настолько, насколько допускали средства, какие предоставляла ему наша маленькая страна. Он отдавал все лучшее, чем обладал, но взамен требовали себе места среди лучших и едва-ли имеет основания пожаловаться на неблагодарность. Он был достаточно умен, чтобы иногда запрашивать немножко больше того, на что собственно метили потому не испытывал особого огорчения, получая немножко меньше. Только водном пункте он никогда не сдавался и не уступал—в вопросе о гражданских правах и общественном положении своего цеха. Эту борьбу он довел до конца и выиграл профессия балетного танцора, быть может, несчастье для мужчины, но уже не позор. Бурнонвиль ощущал это несчастье в течение всей своей жизни, и это ощущение подогревало в нем увлечение работой, укрепляло энергию, ум, может быть, и талант. А в результате, отвоевав признание и авторитет себе, он фактически произвел целую революцию, освободив своих собратий по искусству от гнета векового предрассудка. И это — самое достохвальное достижение его честной трудовой жизни. 245 | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
