Марищук В.Л. Поведение и саморегуляция человека... В условиях стресса

48 деятельности. Например, обратимся к режиму, обусловленному резким ограничением двигательной активности, ее дефицитом. С режимом гиподинамии связаны пилоты в дальних полетах; диспетчеры, операторы на различных стендах при длительных дежурствах; шофера в дальних поездках; больные с постельным режимом и т. п.
Указанные профессии могут сопровождаться развитием гипо-динамического стресса с надлежащими гормональными реакциями, ухудшением сердечной деятельности, сосудистыми изменениями из-за нарушений липоидного обмена, негативным ухудшением показателей познавательных психических процессов, поведенческих реакций и др.
В одном из специальных экспериментах шесть добровольцев 100 суток находились в условиях гипокинезии и гиподинамии (строгий постельный режим с приемом пищи и отправлением естественных нужд только в положении лежа).
У меня (В.Л. Марищук), как одного из экспериментаторов, вначале возникла небольшая зависть. Вот бы лечь вместе с ними. Во-первых, отоспаться вдоволь, хорошо отдохнуть (сна всегда не хватает); во-вторых, написал бы за это время книжку (не валяться же без дела, читал бы, писал); в-третьих, заработал бы, как они, приличную сумму (испытуемым добровольцам хорошо платили). И это не говоря о том, что питание осуществлялось космическими пайками. Эксперимент проходил с целью оценки влияния длительных полетов по околоземной орбите.
В палате был хороший телевизор, магнитофон с набором различных музыкальных записей. В персонал были подобраны сестры молодые и симпатичные (чтобы испытуемые не слишком скучали). Ежедневный медицинский контроль и обслуживание были хорошо организованы (на каждого испытуемого по несколько кандидатов и докторов наук).
Ежедневно проводились квалифицированные сеансы аутотренинга (в эксперименте участвовал психотерапевт), к которым испытуемые (они назывались исследователями) проявили интерес и научились полностью релаксироваться, засыпать по команде в заданное время, чтобы моделировать раздельные бодрствование и отдых по планируемым условным вахтам т. д.
Однако после окончания первого эксперимента (затем было еще несколько, в том числе с выполнением специальных физических упражнений на тренажерах в положении лежа), я понял, что деньги испытателям платят не зря и мои различные планы наверняка бы провалились. Ложиться на 100 дней в гипокинезию и гиподинамию я бы не стал даже за очень высокую плату.
У испытателей развивался достаточно выраженный стресс, подтверждаемый гормональными реакциями
(в частности, значимым выбросом
17- оксикортикостероидных гормонов). К концу эксперимента стали проявляться невротические реакции (один из испытуемых за два дня до окончания эксперимента пытался подняться, лишая тем самым себя всей ожидаемой солидной оплаты, которую перед этим он досконально спланировал, на что потратить). Это случилось в мое дежурство (В.Л. Марищук). И я, используя приемы рациональной психотерапии, сумел удержать вероятного нарушителя контракта.
Все испытуемые при повороте их на специальном устройстве из горизонтального положения в вертикальное теряли сознание в ортостатическом обмороке (это имело место и в последующих экспериментах, за исключением тех,

49 где испытатели проводили специальную физическую тренировку). Объяснение обмороку в том, что при гиподинамии сердечная мышца довольно быстро дет- ренируется. Кроме этого, разрушается механизм «мышечного насоса», помогающего кровообращению, и вновь оказавшись в обычной гравитации, сердце не может перемещать кровь от аорты до уровня мозговых сосудов.
Известно, что мозговая ткань чрезвычайно чувствительна к нарушению кислородного питания. Отсюда и обмороки.
У испытуемых определился ряд различных функциональных нарушений, в том числе со стороны стато-кинетических показателей работы зрительного анализатора, координационных функций мышечно-двигательной системы, в проприорецепции. Понизились показатели иммунных свойств.
В результате остеопороза (выброса с мочой значительных доз кальция) понизилась прочность костной ткани. Через две недели после завершения эксперимента, стараясь показать молодцеватость перед молодой медсестрой, один из испытателей сделал неосторожный прыжок и... закричал от боли - произошел надрыв сочленения сухожилия и надкостницы в области ступни. На рентгеновском снимке можно было легко увидеть различия в плотности костной ткани в начале эксперимента и в его конце.
К концу эксперимента, начиная со второго месяца гипокинезии - гиподинамии, значимо понизилась способность как к концентрации, так и распределению и переключению внимания. При относительном сохранении уровня механической, слуховой и зрительной памяти значимо упали показатели памяти оперативной как способности удерживать потребную информацию одновременно ей оперируя. Ухудшились результаты решения мыслительных действий при ограничении отводимого на них лимита времени и др.
Таким образом, гиподинамический стресс - дело далеко не безобидное.
Можно полагать, что тяжелая физическая работа безопаснее, чем длительный дефицит движения.
Дело только в том, что в нашем эксперименте факторы гипокинезии и гиподинамии как бы концентрированно были сведены в единый фокус и вызвали стресс. В жизни многие люди, ведя сидячий образ жизни (на работе, дома у телевизора и т. п.), лишаются потребного движения и приводят себя к целой серии различных патологий, которые накапливаются в течение нескольких лет.
Это характерно для многих служащих, которые сидят в учреждении и очень мало двигаются в личное время, пренебрегая даже гигиенической зарядкой, а не то, чтобы заняться физической культурой и спортом.
Для летного состава это, помимо неблагоприятных факторов труда, может способствовать дисквалификации во врачебно-лет-ной комиссии на несколько лет раньше обычного срока.
Рассмотрим явления стресса, вызываемого противоположным фактором гиподинамии, очень высокими физическими нагрузками, на примерах спорта.
Дело в том, что если упражнение в аспектах физической культуры, физического воспитания ведут обычно к проявлениям неспецифической устойчивости, перекрестной резистентности, то тренировки в спорте высоких достижений при нарушении правил медицинского контроля, забвении к диалектической категории меры определяют развитие стресса в его негативных проявлениях.

50
Спортивные стрессы
В одном нашем эксперименте, проводимом с участием М.М. Егоровой, Л.Н.
Луканичева, В.Ф.Федосеева, И.Ф. Макропуло, три группы летчиков-спортсменов проходили тренировки с различными нагрузками. Группой № 4 руководил В.Ф.
Федосеев, который вел свои занятия в максимальном темпе. Он заслуженный тренер СССР, сам был чемпионом страны по лыжным гонкам, задавая очень высокий темп движения с максимально возможным объемом выполняемых упражнений (до 30 км в день и выше).
Поведение и саморегуляция человека в условиях стресса также сильный мастер спорта и тренер, бывший чемпион страны, однако сторонник высоких, но более умеренных нагрузок (его группы проходили по 15-20 км в день, включая участки с очень высоким темпом движения).
Группой № 1 руководил Л.Н. Луканичев, который вел свои занятия в плане применения скорее физкультурных, чем спортивных нагрузок (около 10 км в день, лишь с двумя - тремя отрезками, проходимыми в высоком темпе).
Тренировки проходили около трех недель равномерно и переменным методом нагрузок. Все участники были здоровыми молодыми спортсменами по
19-24 года. Мы следили за ними, чтобы не допустить переутомления, стремясь, чтобы к следующему занятию спортсмены подходили, восстановившись после предшествующего. Применялся также самоконтроль самочувствия.
В начале и в конце тренировочного периода было проведено обследование, в ходе которого, кроме ряда функциональных проб, учитывалось состояние иммунной реактивности, проводилось психологическое тестирование.
При изучении иммунных свойств исследовался состав белковой сыворотки крови, ее гамма-глобулиновая фракция, методом электрофореза на бумаге с выделением альбуминов (по Е.А. Гур-вичу). Определялась также фагоцитарная активность по отношению к культуре непатогенного стафилококка, убитого нагреванием. В окрашенных мазках подсчитывали 100 нейтрофилов и вычисляли процессы фагоцитирующих клеток и фагоцитарный индекс.
В качестве функциональной пробы осуществлялся трех минутный «степ тест», отражающий общую функциональную дееспособность сердечно- сосудистой системы. Кроме того, по 3-4 раза в неделю выполнялась стандартная проба с приседанием.
В качестве психологических тестов была проведена оценка кратковременной и оперативной памяти, устойчивости и распределения внимания, выполнения несложных мыслительных операций, зрительно-моторная координация движений; спортсмены также оценивали свое самочувствие и желание продолжать тренировки.
Периодически, в ходе тренировок, участники эксперимента проходили контрольную километровую дистанцию в максимально возможном для них темпе соревновательным методом. В конце занятий все участники в соревновательном темпе прошли дистанцию 10 км. По техническим результатам гонок и прохождению контрольной 10-километровой дистанции группа № 4 В.Ф.
Федосеева, как и следовало ожидать, опередила всех остальных. Лучше других выступила она и на спортивных последующих ответственных соревнованиях.
Представители второй группы заняли среди участников соревнований относительно низкие места.

51
Однако результаты исследований ряда физиологических и психологических показателей оказались парадоксальными. Сопоставляя итоги изменений в первой и четвертой группах (вторая и четвертая показали средние между ними данные), мы увидели достаточно выраженные противостояния. Первая группа, в отношении оцениваемых параметров, выглядела весьма позитивно. Отмечался умеренный рост технических результатов в лыжных гонках. Хотя в начале первой недели было выявлено небольшое понижение самочувствия и нескольких показателей тестов, а также небольшое понижение функциональной пробы с приседанием.
Затем стали постоянно отмечаться: позитивные самооценки своего состояния, желания тренироваться, умеренный рост индексов функциональных проб и всех психологических тестов. Улучшились показатели также и в иммунной реактивности, как по гам-ма-глобулиновой фракции крови, так и по фагоцитарному индексу. Можно было констатировать развитие неспецифической устойчивости и переход наших испытуемых через реакцию «тревоги» (по Г.
Селье) в стадии повышенной резистентности. Это был эв-стресс.
В четвертой группе, на фоне весьма высоких технических результатов лыжных гонок, определилось значимое падение иммунной реактивности.
Снизилось процентное содержание гамма-гло-булиновой фракции крови (иногда падение до нуля). Впоследствии мы назвали такое явление «функциональным спадом». Иммунный дефицит подтвердился значимым падением фагоцитарного индекса, он оказался самым низким по отношению к трем остальным группам.
Характерно, что в ряде случаев спортсмены из четвертой группы в самооценках самочувствия отмечали его ухудшение, а также уменьшение желания тренироваться, но продолжали упорно преодолевать свои километры, равняясь на авторитетного для них В.Ф. Федосеева и, стремясь выполнить высокие нормативы, занять призовые места на предстоящих соревнованиях.
Укажем, что результаты всех психологических тестов резко упали, за исключением зрительно-моторной координации движений. Несколько в меньшей степени ухудшилась устойчивость внимания (его распределение, оцениваемое по красно-черным таблицам, снизилось статистически значимо).
Вышеизложенные факты затем мы неоднократно наблюдали в других исследованиях. В экспериментах, проведенных нами в 1997 году совместно с А.И.
Алябьевым и В.Н. Цыганом, выраженность проявлений спортивного стресса получила даже математическую зависимость от результатов, показанных спортсменами на соревнованиях.
Профессор А.Н. Алябьев высококвалифицированный тренер и выдающийся спортсмен (дважды олимпийский чемпион по биатлону, семикратный чемпион мира, лыжник, легкоатлет, стрелок и боксер, выигравший ряд матчей) давно обратил внимание, что тренировки и соревнования высококлассных спортсменов всегда являются выраженным стрессом и при игнорировании требований медицинского контроля, излишнем азарте спортсменов, амбициях тренеров подчас имеют весьма негативные последствия.
Он наблюдал, как преждевременно сходили со спортивной арены талантливые мастера-юниоры (например В. Анкудинов, А. Лоскутов, Я. Чаурс, М.
Биченев, С. Левинский и др.), и старался найти пути предупреждения ди-стресса в спорте, реабилитации после высоких тренировочных и соревновательных

52 нагрузок.
В упомянутом исследовании было обследовано
28 высококвалифицированных спортсменов-лыжников - членов сборных команд
России, Санкт-Петербурга, Вооруженных Сил и др. (мастера спорта международного класса, мастера спорта и несколько перспективных кандидатов в мастера спорта). Благодаря глубокому уважению, испытываемому лыжниками к
А.Н. Алябьеву, они позволили взять у себя пробы крови и прошли углубленное обследование в период ответственных соревнований.
Повышенные дозы кортизола как показателя стресса были выявлены практически у всех обследуемых. В то же время, эти дозы оказались в значимой корреляционной зависимости от результатов, показанных на соревнованиях
(коэффициент корреляции равен 0,30 единиц). Это значит, чем лучше результат был на соревнованиях, тем выше стресс.
Корреляционная связь определилась также между показателями преодоления лыжной дистанции и количеством поврежденных клеток в крови, определяемых с помощью методики измерения аланинаминотрансферазы_(коэффициент корреляции 0,38). Соревновательные результаты были также в значимой связи с показателями индекса напряжения сердца, оцениваемому по известной методике
P.M. Баевского и др.
А.Н. Алябьев, как и ряд других специалистов, обратил внимание также на то обстоятельство, что развитие спортивного стресса в большей мере зависит от эмоционального отношения к выполняемой тренировочной и соревновательной деятельности. При позитивных эмоциях угрожающие сдвиги в функциональном состоянии наступали реже, а состояние повышенной резистентности продолжались дольше.
Но очень важно, что сами большие спортсмены, даже на подсознании, ощущают пределы возможных тренировочных напряжений. И это при условии, что уже могут иметь место различные неблагоприятные изменения в отдельных функциональных физиологических показателях организма и в психологических реакциях, менее связанных с конкретно выполняемой спортивной деятельностью.
Казалось бы, организм - единое целое, но по разным его проявлениям возможно делать различный прогноз об успешности выполнения стоящих перед спортсменом задач. В подобных ситуациях проявляется интуитивное «чувство нагрузки», сигнализирующее о пределах дальнейших напряжений, а также о целесообразности продолжения высоконагрузочных упражнений, несмотря на явные признаки сильного утомления.
В исследованиях, проведенных нами совместно с Е.А. Пень-ковским, было определено, что у высококлассных тяжелоатлетов, в ходе их высоких тренировочных нагрузок, также всегда имеет место стресс, который нередко выходит за пределы повышенной резистентности. При предельных нагрузках, характерных для стресса, диссоциации разных физиологических сдвигов, различия проявляются даже в успешности разных движений со штангой.
Так, когда еще регистрировалось упражнение в жиме, олимпийский чемпион
Р.П. Власов несколько лет (1959-1964) успешно прогрессировал в жиме: 160-170-
180-187,5-197,5 кг, но отставал при этом в рывке штанги: 150-147,5-155-160-155-
155-160-162,5 кг, хотя уделял этому движению большое внимание.
При этом у него проявлялись стрессовые реакции в виде понижения

53 иммунных свойств (он в ходе тренировок перенес целый ряд различных заболеваний и несколько раз состояние общей депрессии). Подобная картина противостояния успехов в жиме и в рывке проявилась у олимпийского чемпиона
Л. Жабо-тинского. На фоне безусловного стресса при подсчете результатов в жиме, у него отставали показатели рывка штанги и наоборот.
Так, с 1960 по 1961 годы жим вырос со 155 до 170 кг (на 15 кг), а рывок со
145 до 150 кг (на 5 кг); в 1963 году, также в условиях стресса, рывок штанги улучшить не удалось, а жим поднялся (10 кг); в 1964 году удалось существенно подтянуть результаты в рывке: от 155 до 1 67,5 кг (на 12,5 кг), но жим штанги при этом улучшился только на 2,5 кг (от 185 кг до 187,5 кг).
Минимизация как перераспределение функциональных резервов
организма
Приведенные примеры показали, что при стрессе в стадии повышенной резистентности, кроме перекрестной резистентности, общем росте различных показателей специфической устойчивости, может наступить такое положение, когда одни показатели возрастают или хотя бы сохраняются, а другие значимо снижаются (компенсируя собой устойчивость других). Таким образом, на пределе человеческих возможностей происходит определенное перераспределение функциональных резервов. Одно за счет другого.
Г. Селье, некоторые его сотрудники и последователи отмечали появление, иногда в стадии повышенной резистентности, особого феномена, названного
«перекрестной сенсибилизацией», характеризуемой повышением чувствительности отдельных объектов, функций организма и ростом уязвимости от действующего стрессора.
Мы полагаем, что перекрестная сенсибилизация - это не случайные, единичные явления, а обязательная фаза стресса, следующая вслед за перекрестной резистентностью. Она наступает перед стадией истощения, когда резервы исчерпываются, и встает необходимость их перераспределения.
На представленном ниже рис. 5 дано сопоставление стресса по Г. Селье и предлагаемой нами схеме. На схеме видно, что во второй половине стадии повышенной резистентности кривая, характеризующая динамику стрессовых показателей, разрывается на целый веер разнонаправленных линий, характеризующий перераспределение функциональных резервов.
Это, например, повышение ряда биохимических и других показателей, определяющих скорость бега лыжника на дистанции, более длительное сохранение некоторых компонентов координации движений, обеспечивающих навыки скольжения по лыжне; с другой стороны, падение ряда показателей, которые (в данный момент!), не играют существенной роли для достижения успеха в выполняемой деятельности. К ним относятся повреждение клеток в жидкой ткани, временное понижение иммунных свойств, в частности, резкое падение количества гамма-глобулина крови (иногда до нуля), т. е. временное появление иммунодефицита и др.
На органном уровне - это оптимальное поддержание сердечнососудистой системы, ряда подкорковых структур головного мозга при голодании и постепенное сгорание жировой и мышечной ткани.
В психологическом аспекте - это более длительное поддержание (или даже

54 повышение) уровня профессиональных навыков, реализуемых в хорошо мотивированной деятельности, и, в то же время, падение показателей ряда психических процессов, которые в меньшей степени задействованы (в данный момент!) для достижения искомого трудового или спортивного эффекта.

перейти в каталог файлов