Классики хореографии_Новерр, Блазис, Адис, Бурнонвиль. Ленинградский государственный хореграфическии техникум

превращавшие его, так сказать, в плохо пригнанную машчну. Таким же образом он изгнал каски и симметрию в одеждах. Лекэн, превосходный трагик, последовал примеру Шассе. Он пошел еще дальше из гробницы Нина в „Семирамиде" Вольтера, он вышел с окровавленными руками, всклокоченными волосами и блуждающим взором. Современный танец оперы, изобилующий чрезмерным количеством участвующих, напоминает мне картинную галлерею, виденную мною в Антверпене — собственность одного каноника, который мог скорее похвастаться своими деньгами, чемгвкусом. Несколько, имевшихся там шедевров вызвали мое восхищение, но они совершенно терялись среди множества плохих копий и бездарных картинок. Нужно, чтобы наши танцовщики, все свое внимание отдающие ногами их движениям, большему или меньшему ускорению, уделили хотя бы часть его на изучение выразительности. Вот чего, к несчастью, не хватает нашему танцу в one »e. Современный танец знает лишь прыгающие темпы, ломанные паи ускоренное притаптывание, которые только позорят прекрасное искусство и лишают его красоты. Мы владеем теперь такой техникой исполнения, таким мастерством, какого не знали наши предшественники. Это должно было бы побудить наших композиторов сочинять музыку для более разнообразных движений, не приноравливая ее к возможностям тех танцовщиков, что живут лишь в наших воспоминаниях и жанр коих почти совершенно исчез. Вес три с-с ы н, ученик своего отца — самый выдающийся танцовщик Европы. Его выступление в серьезном жанре было настоящим триумфом. Апломб, устойчивость, блеск, смелость, музыкальность, изящество па — вот те достоинства, коими было отмечено это юное дарование.
Ланьи поставил для него и Теодор пастушеский танец. Наш молодой Протей освоил этот жанр, совсем свойственным ему пониманием и вкусом и стяжал в нем огромный успех. Танец избрал новый путь. И поэтому пути повел его Вестрис- сын. Летая только на собственных крыльях, прислушиваясь к советам Каприза и Фантазии — он поверг в прах величественное здание, воздвигнутое в честь Терпсихоры избранными учениками этой музы. Его легкость, гибкая сила, находчивость, фантазия, непосредсвен- ность создали, так сказать, новое построение, где все правила, все пропорции, существовавшие до сих пор, смешались и вышли из рамок общепринятого. Он уничтожил деление танца натри четких жанра, он соединил их воедино, сделал из них, так сказать, однородный сплав. Этому танцовщику удавалось все. Молодежь закричала о чуде. Все танцовщики сотворили себе кумир из нового Палладиума, сфабрикованного для них Вестрисом. Они стали его неверными, малоудовлетворительными, копиями. По обезьяньи подражая своему учителю, они по сию пору являются лишь грубым шаржем на него. Но они должны, наконец, убедиться, что нельзя подражать неподражаемому, что для этого нужно обладать всеми данными своего идеала. Лишенные этих данных, они лишь плетутся за ним на сцене и тщетно пытаются всеми силами до него дотянуться. Туже ошибку совершили и танцовщицы. Что же получилось в результате этого неразумного, слепого подражания Танец знает теперь лишь одну окраску, один стиль, один жанр. Прием исполнения один. Вытравлено всякое разнообразие и введена самая невыносимая монотонность, ив конечном счете, танец уже не являет нашему взору ни противоположений, ни контрастов, ни светотеней, в которых и заключается главное очарование искусства.
Вестрис-отец делал пируэты значительно лучше, чем его сын, но он был скуп на них, оставляя в зрителе чувство неудовлетворенного желания. В наше время это украшение танца стало его основой. Вестрис-
71

сын делает пируэт недостаточно плавно. Он вертит его с необычайной быстротой, а когда центр тяжести, переместившись, создает угрозу падения, он с силой притопнув ногой, останавливается. Если это движение не есть чудо равновесия, то оно, по крайней мере, чудо ловкости, благоразумия и необходимости. К несчастью, пируэт сделался специальностью не одного только
Еестриса. Пируэт стал привычным па всех танцовщиков и, да простится мне это выражение, насущным хлебом публики. По примеру Вестриса, все танцовщики вертят пируэты и кружатся, а вместе сними кружится у публики голова-
Если в большом балете тридцать танцовщиков и каждый из них сделает шесть пируэтов, то тридцать, умноженное на шесть, составит сто восемьдесят пируэтов, а считая каждый пируэт по шести кругов тысяча восемьдесят кругов. Но так как злоупотребление даже самыми лучшими вещами всегда вредно и люди приходят в конце концов к осознанию своей ошибки, то танцовщик, устав кружиться и видеть как все кружатся вокруг, постарается обрести жанр более благородный и не столь чудовищный. Приведем весьма назидательный пример молодой танцовщик, только что окончивший школу, решил на первом же дебюте воспроизвести пируэты Вестриса. Глядя на него, можно было подумать, что он происходит по прямой линии от дервишей и что на него снизошел дух самого Магомета. Он так быстро итак долго кружил вокруг себя, что глаз не в состоянии был сосчитать количество сделанных им движений. Каково же было общее мнение об этой новой звезде, всходившей на небосводе Оперы Одни уверяли, что она недолговечна и скоро померкнет, другие утверждали, что этот пируэт, которому аплодировали, как чуду искусства, ничего особенного не представляет, ибо любой школьник исполняет его лучше танцора, упражнявшегося в нем в течение 20 лет. Я сказал, что большинство танцовщиков вышло из школы Гарделя-
Отдавая должное их таланту, знатоки жалуются и не без основания, что танцевальные приемы их однообразны. Все те же па, позы, движения руки ног. Картины, кои живописует их искусство однотонны, лишены нюансов и контрастов. В наше время действенным балетом увлекаются до безумия им одним измеряются сборы в нашей Большой опере. В нем танец щедро расточает все, что имеет обольстительного — грацию, ловкость, силу, блеска пантомимическое действие служит ему текстом и ставит его в ряды изобразительного искусства. Балеты издавна привлекают зрителей и старинные спектакли ставятся всегда с одинаковым успехом, оставляя неизменно впечатление чего-то нового. Имеются постановки Гарделя, насчитывающие больше шестисот представлений. Администрация Большой оперы внесла странное, но решительное постановление, что ни один балетмейстер извне не имеет права показывать свое произведение в этом театре. Закон этот мне кажется чересчур суровым, ибо препятствует прогрессу искусства. Отступление отправила было допущено для моего ученика — Галле, поставившего балеты „Ариаяна"и „Вакхи". Последний балет стяжал огромный успех. Выход Вакха в сопровождении вакханок, фавнов, сильванов и Старого
Силена дал живую картину вакханалий древности. Но когда Галле пожелал поставит более значительное произведение, он наткнулся на препятствия, кои заставили его отказаться от постановок в Большой опере. Молодой актер Анри — очень талантливый танцовщик, вздумал рзяться за сочинение балетов. Балет его носил название Амур и Ци-
72

МАКСИМИЛИАН ГАРДЕЛЬ
Литогр. из St.-Eeon «La Stenocboregraphie» Paris 1852

тера". Опыт оказался неудачным. Действие было вялым, аллегории холодными, все движения — водном жанре, без экспрессии, контрастов и противоположений. Чтобы заняться сочинением балетов нужно обладать знаниями, опытом и наблюдательностью. Д ю пор изумительный танцовщик, не задумываясь, попрал все, существовавшие до него, правила. Он пируэтирует бесконечно долго и с такой быстротой, что глаз зрителя не поспевает за ним. Он танцует не так часто, как того хотела бы публика, но появляясь, танцует слишком долго. Он показал балет „Ацис и Галатея" чрезмерно растянутый, где слишком богатая вышивка отяжелила весь фон. Долго ли еще балетмейстеры не будут считаться стем фактом, что самые сильные радости отличаются своей кратковременностью и что изобилие самых лучших вещей вызывают в нас пресыщенно, скуку, а нередко и отвращение. Вслед за этим балетом Дюпор поставил второй. Сюжет он почерпнул из комедий Бомарше и назвал его Свадьба Фигаро. Этот балет дает множество разнообразных картин, весели увлекателен. Дюпор не мог в точности придерживаться текста Бомарше, не имея возможности передать в пантомиме остроумие Бомарше, его длинных монологов, поговорок и каламбуров — он возместил их очаровательными многообразным танцем. В роли Фигаро Дюпор развернул все богатства своего дарования радостную окраску, легкость и блеск танцовального и пантомимного движения. Оме р — отличный мимист, получил разрешение на постановки в театре Порт-де-Сен Мартен. Его первые дебюты были весьма скромны явление довольно редкое) ион предпочел хорошее возобновление балетов знаменитого Доберваля слабыми несовершенным вещам собственного творчества. Он поставил один за другим балеты „ Дезертир, Дурно береженая дочь" и Ветреный паж. Преклоняясь перед авторитетом Доберваля, Омёр ничего не прибавил своего. Лишь позже он, ободренный успехом, поставил два балета собственного сочинения
„Женни" и Две креолки. Эти два произведения, имевшие большой успех, делают ив наши дни большие сборы.
Омер большую часть своего времени тратит на чтение лучших произведений, кои могут обогатить его знаниями. Он занимается также музыкой и, судя потому успеху, коим пользуются его композиции, можно суверенностью сказать, что из него выработается великолепный балетмейстер. Кар и о — превосходная мимистка. Все ее жесты, многообразная игра лица правдиво передают душевные движения. Ноу нее не всегда правильная нюансировка страстей. Ревность, мстительность, гнев, отчаяние, выражаются жестами резко отчеканенными. Сильные страсти проявляются бурно и зажигают актера, рожденные в глубинах его души они п >ражают, потрясают все его тело. Но печаль, глубокая скорбь не требуют никаких жестов, или только еле заметных, весьма сдержанных. Лишь лицо, взгляд, походка, поза должны живописать эти душу щемящие чувства. Кл от иль да первая танцовщица в серьезном жанре. Она высокого роста, изящна, напоминает античную Диану. Не всем женщинам ее сложения свойственна та сила и легкость, с коими она облетает сцену. В руках ее много грации, и легкость ее мимики, удивительно сочетается с величественной фигурой. В ее танце благородство и устойчивость. Остается только пожелать, чтобы она, достигнув сове р иенства в технике танца, больше внимания уделила выразительности, столь необходимой в больших ролях, взятых из истории, мифологии и поэзии. Кому, как не ей, с такой прекрасной внешностью, выполнять эти роли
73