Классики хореографии_Новерр, Блазис, Адис, Бурнонвиль. Ленинградский государственный хореграфическии техникум

приемах композиции и мастерства. Задачи их искусства одни и те жег как в отношении сходства, сочетания красок, светотеней, группировки фигур, их расстановки в изящных позах, таки придании им своеобразия, огня и выразительности. Изучение анатомии внесет большую ясность в наставления, которые балетмейстер дает своим ученикам. Он легко распознает и разъяснит им те пороки телосложения и укоренившиеся недостатки, которые так часто мешают успехам учеников. Зная причину зла — можно легко устранить ее. Руководствуясь в своих уроках и наставлениях разумными точным исследованием — преподаватель всегда избегнет ошибок. Недостаточно внимательному отношению учителей к вопросу телосложения учеников мы обязаны множеством плохих танцовщиков. Их несомненно стало бы гораздо меньше, если бы руководители умели указать каждому ученику подходящий для него жанр. Не могу удержаться от порицания тех балетмейстеров, которые со смешным упорством требуют, чтобы танцовщики и танцовщицы слепо их копировали ив точности повторяли их па, жесты и позы. Необходимо, чтобы балетмейстер знал красоты и недостатки той натуры, с которой он рисует. Изучение их всегда подскажет ему правильный выбор. Большая трудность, как я уже говорил, заключается в том, чтобы украшать природу, не искажая ее, уметь сохранить свойственные ей черты обладая способностью смягчать их — придать им силу. Уловить мгновение—вот величайшая тайна живописца Правдивая передача его •— вот чудо искусства Природа Природа Лишь в ней одной — возможности прекрасного творчества. Откажемся от искусства, если оно не заимствует ее черт, не облечено в ее величавую простоту. Искусство может торжествовать победу лишь в том случае, если его не чувствуют и принимают за самою природу. Восхищаясь множеством шедевров, порожденных живописью, скульптурой и музыкой, я принужден рассматривать балет, как младшего сына этой прославленной семьи, ведущей свой древний род от фантазии и гения. Она одна может одарить младшего сына всеми богатствами. Среди них он найдет разум, вкуси грацию, закон прекрасных пропорций, силу экспрессии. Среди них найдет он также искусство размещать и распределять персонажи, управлять их жестами и позами в зависимости от силы испытываемых ими чувств и волнующих их страстей. Впрочем, можно ли преподать незыблемые правила пантомимическому действию Разве не являются жесты творениями души, верными истолкователями ее порывов Хорошо сочиненный балет есть живая картина страстей, нравов, обычаев, обрядов и костюмов всех народов. Следовательно, он должен быть пантомимным во всех жанрах и, обращаясь к глазам, повествовать душе. Но если он лишен выразительности, если нет в его распоряжении потрясающих картин, волнующих ситуаций — он останется холодным, однообразным зрелищем. Я полагаю, сударь, что искусство действенного танца все еще находится в стадии младенчества потому, что его воздействие приравнено к эффектам фейерверка, предназначенного лишь для увеселения глаз. Несмотря на то, что он наравне с лучшими драмами способен трогать и пленять зрителя своей занимательностью и прелестью иллюзий, в нем никогда не подозревали способности волновать душу. Если наши балеты слабы, однообразны, скучны, если они лишены замысла, выразительности и своеобразия, тов этом повинно не столь искусство, сколь художник. Неужели ему неизвестно, что танец соединенный с пантомимой — есть искусство изобразительное. Я склонен этому верить, так как большинство постановщиков ограничивается рабским копированием известного числа паи фигур, которые уже давным давно надоели публике. Балетмейстер должен знать танец, иметь за собой долголетний опыт танцовщика, быть знакомым с бесчисленными способами сочетания темпов. Если балетмейстер не знает танца или знает его не в совершенстве — как сможет он творить Как сумеет он, будучи столь невежественным, поставить номер первым танцовщикам Куда заведет его попытка сочинить нарастание па, необходимого для завершения финала большого балета Если у него нет никаких знаний в области планировки и рисунка, необходимых при составлении бесконечно меняющихся в балете
/ фигур, как сможет он без затруднения и замешательства, с нужной быстротой видоизменять уже составленный рисунок и создавать новый Если он незнаком с нужными сочетаниями, постановка его будет растянута, скучна, непонятна и явит утомленному взору зрителя лишь бесформенное скопище танцовщиков, собранных на сцене рутиной и невежеством. Балетмейстер должен знать, что в танце имеется лишь семь основных па. Столь малое число, без сомнения,удивит его, но это изумление пройдет, когда он узнает, что живопись имеет всего семь основных цветов, а музыка — семь нот. Смешение семи цветов открывает живописцу бесконечное разнообразие в составлении тонов и полутонов, а семь нот дают музыканту неисчислимое количество гармоничных и мелодических сочетаний. Точно также семь па танца, будучи удачно соединенными, дадут множество темпов, полутемпов, сцеплений и движений. И все же эти средства, находящиеся в распоряжении балетмейстера, были бы недостаточны, если ы его вкус не соблюдал бы в их применении бережливости и порядка. Балетмейстер должен быть живописцем- Но как создаст он великие картины, если у него нет ни карандашей, ни красок Оказывается, недостаточно итого, что балетмейстер знает в совершенстве танец. Надо, чтобы он обладал талантом сочетать движение ног с движениями рук. Вкуси изящество устанавливают их закругленность, направляют и определяют постановку корпуса в соотношении с постановкой головы. Именно в этих контрастах положений и проти­
воположений заключается прелесть танца. Они накладывают печать совершенства на техническое исполнение. Чтобы поднять танец на уровень недостающей ему и легко достижимой высоты, надо предложить учителям танца соблюдать на своих уроках те приемы, которые применяют живописцы к своим ученикам. Они начинают с рисунка овала затем переходят к частям лица и, наконец, соединяют эти части в чертеже головы. Также и с другими частями тела. Когда ученик приступает ко всей фигуре, преподаватель указывает, как ее оживить, придав" силу и характер. Он учит искусно распределять карандашные штрихи, придающие жизнь и запечатля- ющие на лице уловленные страсти и чувства. Учитель танца, подобно живописцу, обучив своего 'ученика па, умению комбинировать их одно с другим, расположению рук, посадке корпуса и положениям головы, должен еще показать, как придать им с помощью лица экспрессию и выразительность. Недостаточно заставить ученика рисовать эти страсти во всей их силе, необходимо еще преподать ему последовательность их движений, их ослабление и переходы. Такие уроки заставят говорить танец и принудят танцовщика рассуждать это научит живописать, учась танцовать, и прибавит нашему искусству еще одну почетную заслугу.
60

^ _ _ _
• f f l
1 | Художник Боке Эскиз декорации китайского балета Из «Lettres sur la danse». Noverre Paris 1927

Симметричные фигуры, распределяемые справа налево терпимы, по моему мнению, только в выходах, которые сами по себе ничего не говорят, лишены всякой выразительности и служат лишь для того, чтобы дать время передохнуть первым танцовщикам. Также уместны они в общем балете, как завершение празднества. Их можно еще допустить в чистом танце — pas-de-quatre, хотя ив таких танцах нелепо жертвовать выразительностью и чувством ради ловкости тела и проворства ног. Нов действенных сценах симметрия должна уступить место природе. Итак, согласитесь сударь, что симметрия должна быть навсегда изгнана из действенного танца. Искусство состоит в умении сделать мастерство скрытым. Я вовсе не проповедую хаоса и бестолковщины, напротив, я хочу закономерности в самой неправильности, изобретательности в постановке групп, ситуаций сильных, но всегда естественных — такой постановки, которая скрывала бы от глаз зрителя весь труд постановщика. Если балетмейстер хочет поставить танец двадцати четырех борцов, он должен отказаться от какой бы тони было симметрии фигур, движений, позиций и групп. Чтобы придать этому действию характер правды, он должен составить двенадцать различных pas-de-deux. Эта трудная работа отнимет у него несколько дней- Когда все эти па будут составлены и разучены исполнителями, каждым в отдельности, их надлежит соединить в большой ансамбль. Для своего совершенствования балетмейстер должен познакомиться с композиционными приемами лучших постановщиков. В их талантливых постановках он найдет различный колорит, разнообразное противопоставление групп, рисунок распределения персонажей, особую экспрессию и увлекательный язык пантомимы. В произведениях мастеров менее искусных он подметит искру скрытого огня, которая ждет лишь дуновения благоприятного ветерка, чтобы разгореться ярким пламенем. У бездарных балетмейстеров найдет он много нелепого, а главное бессвязный замысел. Но из глубин даже самого убогого произведения он может извлечь драгоценные камни. Их нужно обтесать, очистить, отшлифовать и тогда, при соответствующем освещений и повороте, они обретут тот блеск, которого им не хватало. Если сценарист, декоратор, музыкант и балетмейстер работают в согласии и понимают друг друга (к сожалению такое явление мне неизвестно) — то они могут показать публике зрелище поистине захватывающее- Но поэт воображает, что его искусство ставит его выше музыканта, последний считает для себя унизительным советоваться с балетмейстером, который в свою очередь не желает считаться с рисовальщиком. Работник, ведающий сменой декораций, к которому художник обычно относится с презрением, тоже распоряжается по собственному усмотрению. Если бы поэт снизошел до музыканта, все пошло бы по иному. Но он руководствуется лишь собственным вдохновением. Презирая другие искусства, он имеет о них лишь слабое представление, он не знает впечатления, которое каждое из этих искусств производит в отдельности или в определенном сочетании. Следуя его примеру, музыкант берет текст, невнимательно пробегает его и со всей плодовитостью своего гения сочиняет музыку, которая ничего не выражает, ибо он не понял смысла того, что читал одними глазами. Меньше всего труда композитор затрачивает на танцевальные мотивы. В этом отношении он следует старым образцам, повторяет своих предшественников и не прилагает ни малейших усилий, чтобы ввести в эти произведения какое-либо разнообразие, обновить их характер.
61

Худ Боне Костюм Адониса, для Вестрис.
Художник-декоратор, не ознакомившись с текстом драмы, в свою очередь делает ряд ошибок- Он не советуется с автором, а осуществляет собственный замысел, совершенно превратный и нарушающий правдоподобие, кое должно быть присуще декорациям, указывающим место действия. Может ли он рассчитывать на успех, если не знает, не понимает, в какой обстановке развертывается действие Балетмейстер совсем ни о чем не осведомлен. Ему дают партитуру, он сочиняет на указанную музыку танцы. Он ставит отдельные паи лишь костюм определяет потом название и характер танца. Пусть поэты спустятся со священных высот, пусть художники, которым поручено создание различных частей постановки, действуют в единении и оказывают друг другу взаимную помощь, тогда спектаклю будет обеспечен успех. Успех прежде всего зависит от сценариста. Композитор, балетмейстер, декоратор, рисовальщик стильных одежд и заведывающий сменой декораций — вот художники, которые приходят на помощь его воображению. Они обязаны в равной степени способствовать успеху дела, точно следуя основному замыслу сценариста, который в свою очередь, должен заботливо за всем следить. Все искусства тесно сплочены и являют подобие многочисленной семьи, стремящейся себя прославить. Польза, приносимая ими обществу, возбуждает их соревнование, слава является их целью и они оказывают друг другу помощь, дабы достичь ее. Пути у них различны, как различны их истоки, но есть родственные черты — общее сходство, указывающее на тесное их сродство и потребность друг в друге, которую
62

они испытывают, стремясь возвыситься, стать еще прекраснее, увековечить себя. Это взаимоотношение искусств, их гармония позволяют вывести ваключение, что балетмейстер, обладающий обширными познаниями, наделенный талантом и воображением может вложить особенно много огня, правдивости, смысла и увлекательности в спои постановки. Отчего мы не можем присоединить к именам великих людей имена балетмейстеров, прославленных в свое время. Вряд ли кто-нибудь знает о них. Виновно в этом искусство или они сами Причина в том, что произведения балетмейстеров живут одно мгновение и исчезают почти также быстро, как произведенное ими впечатление. От величайших произведений Бафилла и Пилада не осталось никаких следов. Вряд ли кто-нибудь знает об этих пантомимах, столь прославленных во времена Августа. Если бы великие постановщики, не имея возможности передать потомству свои мимолетные картины, поделились с ним своими идеями, основными правилами своего искусства, если бы увековечили они в письменах законы жанров, творцами которых они были — сочинения их, как и имена пережили бы века, а их труды и бессонные ночи небыли бы принесены в жертву минутной славе. Если бы потомство получило от балетмейстеров творческое наследство — не погибло бы искусство пантомимы и жеста, стоявшее когда-то на такой высоте, которая ив наше время поражает воображение. А вы, молодые люди, желающие заняться балетом и полагающие, что для успеха достаточно только выступать года-два, под руководством человека с дарованием — имейте сами таковое и работайте, как полагается. Вы, зачастую, хотите сочинять балеты из истории, без знакомства с ней, из произведений поэтов — не зная их. Так изучайте же их. Пусть ваши балеты будут поэмами. Научитесь искусству правильного выбора. Не приступайте к выполнению обширного замысла, не продумав основательно план его- Набрасывайте ваши мысли на бумаге и перечитывайте их сотни раз. Разделите вашу драму на отдельные сцены, пусть каждая из них будет . интересна сама по себе и с последовательностью доведена до удачной развязки, без ненужных подробностей и нагромождений. Тщательно избегайте длиннот замедляя ход действия они расхолаживают зрителя. Помните, что группы и картины являются самыми прекрасными моментами композиции, заставьте танцовать фигурантов и фигуранток, пусть танец их говорит и живописует. Если жесты и лица их созвучны душе — то выразительность их своим истоком будет иметь чувство и оживит ваше творение. Идя на репетицию не набивайте вашу голову образами и не освобождайте ее от здравого смысла- Проникнитесь, вашим сюжетом. Если предмет, который вы хотите обрисовать, сильно поразил ваше воображение — оно само укажет вам нужные краски, жесты и па. В ваших картинах будет вдохновение и целеустремленность, и они преисполнятся правды лишь в том случае, если вы сами взволнованы вашими образами, полны ими. Театральное произведение лишь тогда достигает успеха, если у автора трепещет сердце, взволнована душа и пылает воображение. А если вы холодны, если кровь спокойно течет в ваших жилах, если сердце ваше подобно льду—откажитесь тогда от театра, оставьте искусство, для которого вы не созданы. Примитесь за такое ремесло, где ненужны волнения души, где не место дарованию, где нужны лишь ваши руки и ноги. Если бы вышеозначенные наставления, сударь, нашли своих последователей сцена освободилась бы от множества плохих танцовщиков и негодных балетмейстеров, кузницы и мастерские обогатились бы большим количеством рабочих, более полезных для удовлетворения нужд общества, чем для его увеселения и удовольствия.

перейти в каталог файлов