Классики хореографии_Новерр, Блазис, Адис, Бурнонвиль. Ленинградский государственный хореграфическии техникум

Вес три соте ц наследовал большой талант Дюпрэ и его прозвали богом танца. Он был равен своему учителю по мастерству, но превзошел его в разнообразии и вкусе. Вестрис танцовал pas-de-deux с чувством и изящно. Он был великим актером и его уход со сцены явился роковым ударом для великолепного танца, который лишившись образца столь совершенного, заблудился в лабиринте экстравагант- ностей. , Лань и дебютировал в „Пастушках"—балете нового жанра, создателем которого он являлся. Жанр этот совершенно противоположен серьезному и полусерьезному. Ланьи в своих выступлениях ограничивался только танцем Пастуха, но исполнял его с непревзойденным мастерством. Он был также великим знатоком всего, что относится к технике па. Впоследствии он стал балетмейстером Оперы, нотам его творчество не отличалось ни вкусом, ни замыслом. Прекрасный актер, он был весьма посредственен в своих балетмейстерских работах. Доб ер вал ь был моим учеником. Этот человек, отличавшийся большим художественным вкусом, объявил себя ревностным последователем моего учения и чуть было из-за этого не пострадал. Он сочинил для оперы Сильвия" pas de-deux, чрезвычайно действенное и увлекательное. Этот отдельный эпизод является сценой — диалогом, продиктованным страстью и всеми чувствами, кои может внушить любовь-
Доберваль был первый, кто осмелился восстать против общепринятого мнения, отбросить старые предрассудки, бороться с отжившими догмами Оперы. О я уничтожил маски, сделал костюмы более правдивыми, придал образам очаровательную естественность.
Доберваль от природы был наделен умом, вкусом, пониманием. Нов Париже он должен был отказаться от исполнения танцев серьезного жанра, так как потерял грацию, стал грузен и тяжел на подъем. В общем в те времена было больше талантливых танцовщиков чем танцовщиц, как раз обратное тому, что мы видим в наше время. Прекрасный пол добился первенства, он празднует победу, соревнуясь в силе, таланте и энергии с танцовщиками. Алла р своими талантами заслуживает особой похвалы. Отличная мимистка, превосходная танцовщица—она сама, без помощи балетмейстера, ставила свои выходы и всегда срывала самые бурные аплодис­
менты-
Г им ар не гналась за трудными танцами. Ее выступления были отмечены вкусом и простотой, в свои движения она вкладывала много экспрессии и чувства. Долго проработав в серьезном жанре, она перешла потом, к так называемому смешанному жанру, созданному мною для нее и Л е Пика. В балетах анакреонтических она была неподражаема. Лань и — ученица своего брата. Ее дебют в Опере, после возвращения из Берлина, был истинным триумфом- Она была прекрасно сложена, изящна, танец выполняла согнем, элевацией, блеском во взлетах. Но суровая школа, строгость преподавателей наложили на нее печать какой-то робости. Страх, постоянно ею испытываемый, мешал выразительности, которую надлежало бы присоединить к ее безукоризненному исполнению. Должен вам рассказать еще об одной очаровательной танцовщице Теодор ученице и впоследствии жене Доберваля. Она являла собой образ Терпсихоры. В ней было много непринужденности, легкости и блеска. Но самым замечательным был ее баллон, делавший ее исполнение настолько воздушным, что она без прыжка, лишь одной эластичностью голеностопных суставов создавала впечатление будто совсем не касается земли. Теперь о Л е Пике. Он отличался безупречной пропорциональностью фигуры, благородством лица, чарующей гармонией всех движений.
60

W.„
:
:
Пелэн, Доберваль, Аллар
Pas de trois Старинная гравюра «Meisler des Balletis» A. Levenson 1923

Худ Боке Костюм вакханки, для Аллар Драгоценная законченность исполнения поражала всегда своей легкостью и грацией, делавшими совершенно незаметными усилия мышц. Поговорим теперь о Пьере Га рдел е (ныне работающем в качестве балетмейстера. Он обладал редкими данными для серьезного жанра. Природа наделила его всеми качествами, нужными для того, чтобы стать восприемником Вестриса-отца. Но, к несчастью, какие-то странные и часто повторяющиеся боли заставили его отказаться от танца и посвятить себя балетным постановкам. Он стоял несравненно выше своего брата Максимилиана, работавшего в стиле оперных водевилей, куплеты которых особенно хороши своим юмором и хлесткостью, но непередаваемы в пантомиме. Вот уже 18 или 19 лет, как постановки Пьера Гарделя пользуются огромным успехом и сохранили (явление редкое) всю свежесть и очарование молодости. Этот постановщик не пошел узкой тропой, проложенной его братом. Гигантскими шагами двигается он вперед по пути действенного балета, на который впервые вступил я. Большинство своих сюжетов он черпает из мифологии, в их постановке обнаруживая много вкуса, соображения и большую фантазию. Много танцовщиц, пользовавшихся особенным успехом, вышло из его школы.
5*
67

В 1790 году он дал „Телемака". Этот опыт, первый в своем роде, был мастерски выполнен. Его балеты „Психея" и Суд Париса" были встречены публикой с большим энтузиазмом. Затем он поставил
„Танцоманию". В этом балете, показывающем все жанры танца, много веселья и очаровательных па. Нов нем Гардель выставляет в смешном виде благородный танец и этим напоминает ребенка, который бьет свою кормилицу. Приведу описание некоторых сцен из балетов.
„ Капризы Галатеи. Галатея непрерывно повергает в отчаяние двух влюбленных в нее пастушков. Она то принимает с восторгом их подношения, то с презрением их отвергает. Тогда пастушки притворно начинают вздыхать о другой пастушке и преподносят ей дары, предназначенные для той, которую любят. Галатея в порыве ревности вырывает из рук соперницы, полученные той подарки. Нона мгновение овладев ими, снова их кидает. Соперница хочет поднять их, нов Галатее снова загорается ревность. Пастухи оставляют ее. Их танец pas- de - quatre притворно выражает презрение к Галатее и влюбленность в другую пастушку. Посрамленная капризница предаемся отчаянию и горю, но по свойственному ей легкомыслию внезапно переходит к самой необузданной радости и веселью. Эта смена чувств нежности и безразличия, чувствительности и холодности, горя и радости дают мотивы для множества картин увлекательных и со вкусом поставленных.
„ Ревность в гареме. Сцена представляет роскошно убранный сераль. Евнухи обносят жен султана шербетом, фруктами. Одна из них требует зеркало и, держа его в руках, любуется собой, с удовлетворением себя рассматривая, разучивает жесты, позы, походку. Остальные жены, завидуя ее грации, тщатся ей подражать. Получается несколько антрэ — отдельных и общих — и все они рисуют сладострастье и жгучее желание, общее всем женам, пленять своего господина.
„X и трости Амура. Фавны преследуют бегущих нимф, настигают их и берут в плен. Несколько нимф вырываются и убегают, остаются только шесть из них, фавнов же двенадцать — они начинают спорить из-за добычи, никто не хочет уступить. Разъяренные вступают они в бой. Дрожащие, испуганные нимфы все время переходят из рук в руки, из объятий побежденных в объятия победителей. Вооружившись ветвями деревьев, фавны наносят друг другу удары, затем, бросив свое оружие, в бешенстве начинают швырять друг друга на землю, поднимать на воздух, душить и бить. Их бой являет ежеминутно новую картину. Наконец, одна сторона побеждает, шесть фавнов становятся на грудь побежденных и подымают руку, чтобы нанести последний удар. Но, по наущению Амура, нимфы останавливают их и подносят им венки из цветов. Фавны были без тоннелэ, а нимфы без фижм- Я изгнал маски, кои мешали видеть выразительность лица. Я заменил белые туфли шнуровкой и обувью под цвет древесной коры. Перчатки я тоже подобрал под цвет кожи этих лесных жителей. Мужчины были задрапированы в тигровые шкуры, закрывавшие лишь часть тела- Остальная часть казалась обнаженной. И для того, чтобы не было слишком разительного контраста между их одеяниями и изящным нарядом нимф, я набросил на драпировки фавнов гирлянды из листьев и цветов-
Очень увлекательна картина, когда нимфы, увидев толпу молодых фавнов, обращаются в бегство со стремительностью, равной их испугу. Фавны же преследуют нимф с поспешностью, кою порождает надежда на утехи любви. Иногда они останавливаются, чтобы видеть какое впечатление производит на нимф преследование, те же в свою очередь замедляют беги глядят на фавнов со страхом, пытаясь разгадать
68

ГАЭТАН ВЕСТРИС
Воспр. пз De Menil «Histoire de la danse» Paris 1906

их намерения. И снова бегут, стремясь поскорее достичь убежища, кое могло бы скрыть их от угрожающей им опасности. Будучи же настигнуты фавнами, сопротивляются, защищаются и снова ускользают с проворством, равным их легкости. Вот что я называю действенной сценой- В ней танец должен говорить пламенно и сильно- Здесь неуместны симметрично и правильно расставленные фигуры, ибо они исказили бы правду, нарушили правдоподобие, ослабили действие и расхолодили зрителя. Вот, скажу я, сцена, где сама беспорядочность прекрасна и где искусство постановщика заключается в том лишь, чтобы украсить природу. Балетмейстер без понимания и вкуса отнесется к этому танцу совершенно механически и, не поняв его духа, погубит весь его эффект. Он разместит параллельно вряд нимф и фавнов. Он педантично потребует, чтобы все нимфы стояли в одинаковых позах, чтобы руки фавнов были подняты на одну и туже высоту. Расставляя артистов, он будет остерегаться поставить пять нимф направо, а семь налево, ибо это значило бы погрешить против старых канонов. Сцену, которая должна быть полна огня, он превратит в холодное и умеренное упражнение. Если принять за истину, что страсти свойственны всем людям, но каждый различно их переживает, то действие каждого персонажа в пантомиме должно иметь свой особый оттенок 'и не может быть однообразно. Тот окажется верным имитатором и отличным живопосцем, кто лицам фавнов придаст различное выражение одному свирепость, другому запальчивость, третьему нежность или сладострастье — черты способные уменьшить или еще больше увеличить испуг нимф. Какова же роль балетмейстера в спектакле Разберем его работу. Ему дают репетитор — он открывает его и читает пролог — для игры и радости гавот для смеха ригодон — для приятных снов. В первом акте — четкий мотив для воинов, вторая танцовальная ария для них же, мюзет для жриц. Во втором акте — лур для толпы, тамбурин и ригодон для матросов. В третьем акте — четкий мотив для демонов, живой мотив для них же. В четвертом акте — выход греков и танец шаконн-
Кроме того — Ветры, Тритоны, Наяды, Часы, знаки Зодиака, Вакханки,
Зефиры, Ундины, Зловещие сны, итак до бесконечности. И это значит осведомить балетмейстера Это значит дать ему обширный и осмысленный план Чего требует сценарист Чтобы все персонажи танцо- вали Они и танцуют . . .
— Сударь, — говорит первый танцор балетмейстеру, — я заменяю такого-то и должен танцовать такую-то танцовальную арию- По той же причине танцовщица такая-то оставляет за собой пассепье, другая — мюзет, третья — шаконн, тамбурин или лур. Это мнимое право, этот спор об амплуа и жанрах навязывают опере двадцать сольных выходов, различных по костюму и жанру, ноне отличающихся друг от друга ни характером, ни своим духом, ни сочетанием пани позами. Это однообразие своей причиной имеет механическое отношение к постановке балетов. Я утверждаю, что первый танцовщик, как бы даровит он не был, лишь тогда имеет право заняться постановкой, когда совершенно оставит танец. Влет блеск его исполнения тускнеет, силы и мужественность покидают его, гибкость уменьшается, возможность безукоризненной техники слабеет. Тогда танцовщик может заняться постановками. Ни под каким видом балетмейстер не должен сам участвовать в своей постановке. Кто же будет тогда наблюдать заходом спектакля Как может балетмейстер, сам выполняя роль актера, следить затем, что делается направо от него, налево, позади Вместимость сцены должна определить количество фигурантов и фигуранток. В общем, двадцать четыре фигуранта и восемь корифеев
69

образуют кордебалет, вполне достаточный не только для самого вместительного театра, но и для планировки всегда симметричных по рисунку дивертисментов, введенных в оперу и балет. Если прибавить к этому числу еще солистов, обычно появляющихся в финале, то станет ясно, что этого числа более, чем достаточно для выполнения всевозможных рисунков. Я полагаю, что большее количество танцовщиков лишило бы танец четкости и скорее помешало бы замыслу композитора, чем способствовало бы его осуществлению. Под корифеями следует разуметь тех, кто стоит во главе кордебалета. Это лучшие, избранные силы его. Им должно быть свойственно усердие, понимание и четкость. Они закрепляют размещение по линиям, намечают рисунок. От них требуется особенная ловкость и точность. Они ведут стоящих позади них фигуранток и фигурантов, которые должны подражать всем их движениям. Танец танцовщиков, составляющих коребалет, не имеет почти никакого сходства с танцем первого танцовщика. Движения фигурантов должны быть ясно и четко выражены, сделаны, так сказать, броско и ярко, в позах должна быть живость и энергия. Балет не миниатюра, а большое полотно, где уверенная кисть художника накладывает широкие мазки. Но высшая степень техники, законченность па, плавность темпов, отвага, ловкость и умение скрыть усилие — все эти достоинства, говорю я, присущи лишь первым танцовщиками их нельзя требовать от лиц с посредственным дарованием. Уже лет сорок пять, как танец являет большое богатство темпов и па- Но балетмейстеры, будучи чрезвычайно бережливыми, не расточали богатства танцовальной техники на кордебалет, ибо чувствовали, что эти траты были бы напрасны. Перейдем к одежде. Разнообразие и правдивость в костюме встречаются редко. Грек, римлянин, пастух, охотник, воин, фавн, первосвященники жрец — одежды всех этих персонажей выкроены по одному образцу и отличаются друг от друга только цветом и украшениями, обилие которых далеко не являются признаком вкуса. Всюду одна мишура. Ею блещут крестьянин, матрос и герой — но нравится она лишь очень нетребовательному зрителю. Что за диковинное зрелище являет собой отряд воинов, возвращающийся с поля брани, где он сражался и одержал победу Чувствуется ли в героях весь ужас пережитого ими побоища Воодушевлены ли их лица Грозен ли взгляд Развеваются ли их растрепанные волосы Нет, сударь, отнюдь нет Они разряжены самым тщательным образом и скорее напоминают изнеженных мужчин, только что принявших ванну, нежели воинов, ушедших от врага. Где же истина Где же правдоподобие Нелепые фижмы танцовщиц также препятствовали свободе, ловкости и живости танца. Они лишали фигуру изящества и тех правильных пропорций, коими она должна обладать, уменьшали красоту движений рук, они, так сказать, хоронили грацию, они до такой степени мешали танцовщице, так стесняли ее, что она гораздо больше думала о них, чем о движениях руки ног. И не капризом руководствовалась
Клэрон, когда сбросила с себя это нелепое украшение.
Клэрон — неподражаемая актриса, как бы созданная для борьбы с укоренившимися предрассудками, беспощадно и сразу упразднила фижмы. Ша с се непревзойденный актер, умевший самые холодные сцены делать увлекательными и с помощью жестов выражать мысли, отбросил тоннелэ — эти жесткие фижмы, лишавшие актера непринужденности,

перейти в каталог файлов