Литература 1 ,

64
Íàñåêîìûå
Насекомые весной
Вьются и порхают,
На полянке на лесной
Все благоухает!
Ног у насекомых шесть,
Голова есть, крылья,
И не прочь пыльцу поесть,
(Но не путать с пылью!)
Пчелке, бабочке, шмелю
Нужен сок цветочный.
Ест коровка божья тлю
С зелени, с листочков.
Шмель гудит, оса звенит,
Стрекоза летает…
В ульях мед в такие дни
Соты заполняет.
Î. Êèñåëåâà [2, с. 155]
На ромашку у ворот
Опустился самолет.
Золотистые глаза,
Кто же это? (Ñòðåêîçà.) [24]
А вот малюсенький малыш,
На плечах – соломинка.
Его в очках не разглядишь,
А он сильнее слоника. (Ìóðàâåé.) [24]
Модница крылатая,
Платье полосатое,
Ростом хоть и кроха,
Укусит – будет плохо. (Îñà.) [24]
Кто на них руками машет –
Нос и лоб зеленкой мажет.
А кто к ним не пристает –
С медом ест и с медом пьет. (Ï÷åëû.) [24]
Расту червяком,
Питаюсь листком,
Потом засыпаю,
Себя обмотаю.
Не ем, не гляжу,
Неподвижно лежу.
Весной оживаю,
Свой дом покидаю,
На лугу порхаю. (Áàáî÷êà.) [24]
Я пятнистая букашка,
Если в руки попаду,
Притворюсь больною тяжко,
В обморок я упаду. (Áîæüÿ êîðîâêà.) [24]

65
Целый день в траве скакал,
Скрипку где-то потерял.
И теперь грустит у речки
Наш зелененький … (êóçíå÷èê). [24]
Его поймал я на цветке,
Зажал, как следует в руке.
Жужжит он: «Попрошу без рук,
Я – ж-ж – не ж-железный, я ж-же … (æóê). [24]
Ñòðåêîçà è ìóðàâåé
Áàñíÿ
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Помертвело чисто поле,
Нет уж дней тех светлых боле,
Как под каждым ей листком
Был готов и стол и дом.
Все прошло: с зимой холодной
Нужда, голод настает,
Стрекоза уж не поет,
И кому же в ум пойдет
На желудок петь голодный!
Злой тоской удручена,
К Муравью ползет она:
– Не оставь меня, кум милый!
Дай ты мне собраться с силой
И до вешних только дней
Прокорми и обогрей!
– Кумушка, мне странно это:
Да работала ль ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– До того ль, голубчик, было?
В мягких муравах у нас –
Песни, резвость всякий час,
Так что голову вскружило.
А, так ты…
Я от души лето целое все пела…
– Ты все пела? Это дело:
Так поди же, попляши!
È. Êðûëîâ
[94, с. 20]
Êàê ìóðàâüèøêà äîìîé ñïåøèë
Â. Áèàíêè [32, с. 98–110]
Залез Муравей на березу. Долез до вершины, посмотрел вниз, а там, на земле, его родной муравейник чуть виден.
Муравьишка сел на листок и думает: «Отдохну немножко – и вниз». У муравьев ведь строго: только солнышко на закат, – все домой бегут. Сядет солнце, – муравьи все ходы и

66
выходы закроют – и спать. А кто опоздал, тот хоть на улице ночуй. Солнце уже к лесу спу- скалось. Муравей сидит на листке и думает: «Ничего, поспею: вниз ведь скорей».
А листок был плохой: желтый, сухой. Дунул ветер и сорвал его с ветки.
Несется листок через лес, через реку, через деревню.
Летит Муравьишка на листке, качается – чуть жив от страха.
Занес ветер листок на луг за деревней, да там и бросил. Листок упал на камень, Мура- вьишка себе ноги отшиб. Лежит и думает: «Пропала моя головушка. Не добраться мне теперь до дому. Место кругом ровное. Был бы здоров – сразу бы добежал, да вот беда: ноги болят.
Обидно, хоть землю кусай».
Смотрит Муравей: рядом Гусеница-Землемер лежит. Червяк-червяком, только спереди
– ножки и сзади – ножки.
Муравьишка говорит Землемеру:
– Землемер, Землемер, снеси меня домой. У меня ножки болят.
– А кусаться не будешь?
– Кусаться не буду.
– Ну садись, подвезу.
Муравьишка вскарабкался на спину к Землемеру. Тот изогнулся дугой, задние ноги к передним приставил, хвост – к голове. Потом вдруг встал во весь рост, да так и лег на землю палкой. Отмерил на земле, сколько в нем росту, и опять в дугу скрючился. Так и пошел, так и пошел землю мерить.
Муравьишка то к земле летит, то к небу, то вниз головой, то вверх.
– Не могу больше! – кричит. – Стой! А то укушу!
Остановился Землемер, вытянулся по земле. Муравьишка слез, еле отдышался. Оглядел- ся, видит: луг впереди, на лугу трава скошенная лежит. А по лугу Паук-Сенокосец шагает: ноги как ходули, между ног голова качается.
– Паук, а Паук, снеси меня домой! У меня ножки болят.
– Ну что ж, садись, подвезу.
Пришлось Муравьишке по паучьей ноге вверх лезть до коленки, а с коленки вниз спу- скаться Пауку на спину: коленки у Сенокосца торчат выше спины.
Начал Паук свои ходули переставлять – одна нога тут, другая там; все восемь ног, будто спицы, в глазах у Муравьишки замелькали. А идет Паук не быстро, брюхом по земле чир- кает. Надоела Муравьишке такая езда. Чуть было не укусил он Паука. Да тут, на счастье, вышли они на гладкую дорожку. Остановился Паук.
– Слезай, – говорит. – Вот Жужелица бежит, она резвей меня.
Слез Муравьишка.
– Жужелка, Жужелка, снеси меня домой! У меня ножки болят.
– Садись, прокачу.
Только успел Муравьишка вскарабкаться Жужелице на спину, она как пустится бежать!
Ноги у нее ровные, как у коня. Бежит шестиногий конь, бежит, не трясет, будто по воздуху летит. Вмиг домчались до картофельного поля.
– А теперь слезай, – говорит Жужелица. – Не с моими ногами по картофельным грядам прыгать. Другого коня бери. Пришлось слезть. Картофельная ботва для Муравьишки – лес густой. Тут и со здоровыми ногами – целый день бежать. А солнце уж низко. Вдруг слышит
Муравьишка, пищит кто-то:
– А ну, Муравей, полезай ко мне на спину, поскачем.
Обернулся Муравьишка – стоит рядом Жучок-Блошачок, чуть от земли видно.
– Да ты маленький! Тебе меня не поднять.
– А ты-то большой! Лезь, говорю.
Кое-как уместился Муравей на спине у Блошака. Только-только ножки поставил.
– Влез?
– Ну влез.
– А влез, так держись.

67
Блошачок подобрал под себя толстые задние ножки, – а они у него, как пружинки склад- ные, – да щелк! – распрямил их. Глядь, уж он на грядке сидит. Щелк! – на другой. Щелк!
– на третьей.
Так весь огород и отщелкал до самого забора.
Муравьишка спрашивает:
– А через забор можешь?
– Через забор не могу: высок очень. Ты Кузнечика попроси: он может.
– Кузнечик, Кузнечик, снеси меня домой! У меня ножки болят.
– Садись на загривок.
Сел Муравьишка Кузнечику на загривок. Кузнечик сложил свои длинные задние ноги пополам, потом разом выпрямил их и подскочил высоко в воздух, как Блошачок. Но тут с треском развернулись у него за спиной крылья, перенесли Кузнечика через забор и тихонько опустили на землю.
– Стоп! – сказал Кузнечик. – Приехали.
Муравьишка глядит вперед, а там река: год по ней плыви – не переплывешь. А солнце еще ниже.
Кузнечик говорит:
– Через реку и мне не перескочить. Очень уж широкая. Стой-ка, я Водомерку кликну, будет тебе перевозчик.
Затрещал по-своему, глядь – бежит по воде лодочка на ножках. Подбежала. Нет, не лодочка, а Водомерка-Клоп.
– Водомер, Водомер, снеси меня домой! У меня ножки болят.
– Ладно, садись, перевезу.
Сел Муравьишка. Водомер подпрыгнул и зашагал по воде, как посуху. А солнце уж со- всем низко.
– Миленький, шибче! – просит Муравьишка. – Меня домой не пустят.
– Можно и пошибче, – говорит Водомер.
Да как припустит. Оттолкнется, оттолкнется ножками и катит-скользит по воде, как по льду. Живо на том берегу очутился.
– А по земле не можешь? – спрашивает Муравьишка.
– По земле мне трудно, ноги не скользят. Да и гляди-ка: впереди-то лес. Ищи себе дру- гого коня.
Посмотрел Муравьишка вперед и видит: стоит над рекой лес высокий, до самого неба. И солнце за ним уже скрылось. Нет, не попасть Муравьишке домой!
– Гляди, – говорит Водомер, – вот тебе и конь ползет.
Видит Муравьишка: ползет мимо Майский Хрущ – тяжелый жук, неуклюжий жук.
Разве на таком коне далеко ускачешь? Все-таки послушался Водомера.
– Хрущ, Хрущ, снеси меня домой! У меня ножки болят.
– А ты где живешь?
– В муравейнике за лесом.
– Далеконько… Ну что с тобой делать? Садись, довезу.
Полез Муравьишка по жесткому жучьему боку.
– Сел, что ли?
– Сел.
– А куда сел?
– На спину.
– Эх, глупый! Полезай на голову.
Влез Муравьишка Жуку на голову. И хорошо, что не остался на спине: разломил Жук спину надвое, два жестких крыла приподнял. Крылья у Жука точно два перевернутых корыта, а из-под них другие крылышки лезут, разворачиваются: тоненькие, прозрачные, шире и длиннее верхних.
Стал Жук пыхтеть, надуваться: «Уф, уф, уф!» Будто мотор заводит.

68
– Дяденька, – просит Муравьишка, – поскорей! Миленький, поживей!
Не отвечает Жук, только пыхтит: «Уф, уф, уф!» Вдруг затрепетали тонкие крылышки, заработали. «Жжж! Тук-тук-тук!..» – поднялся Хрущ на воздух. Как пробку, выкинуло его ветром вверх – выше леса. Муравьишка сверху видит: солнышко уже краем землю зацепило.
Как помчал Хрущ – у Муравьишки даже дух захватило. «Жжж! Тук-тук-тук!» – несется
Жук, буравит воздух, как пуля. Мелькнул под ним лес – и пропал. А вот и береза знакомая, и муравейник под ней. Над самой вершиной березы выключил Жук мотор и – шлеп! – сел на сук.
– Дяденька, миленький! – взмолился Муравьишка. – А вниз-то мне как? У меня ведь ножки болят, я себе шею сломаю.
Сложил Жук тонкие крылышки вдоль спины. Сверху жесткими корытцами прикрыл.
Кончики тонких крыльев аккуратно под корытца убрал. Подумал и говорит:
– А уж как тебе вниз спуститься, – не знаю. Я на муравейник не полечу: уж очень больно вы, муравьи, кусаетесь. Добирайся сам, как знаешь.
Глянул Муравьишка вниз, а там, под самой березой, его дом родной.
Глянул на солнышко: солнышко уже по пояс в землю ушло.
Глянул вокруг себя: сучья да листья, листья да сучья.
Не попасть Муравьишке домой, хоть вниз головой бросайся!
Вдруг видит: рядом на листке Гусеница Листовертка сидит, шелковую нитку из себя тянет, тянет и на сучок мотает.
– Гусеница, Гусеница, спусти меня домой! Последняя мне минуточка осталась, – не пустят меня домой ночевать.
– Отстань! Видишь, дело делаю: пряжу пряду.
– Все меня жалели, никто не гнал, ты первая!
Не удержался Муравьишка, кинулся на нее да как куснет! С перепугу Гусеница лапки поджала да кувырк с листа – и полетела вниз. А Муравьишка на ней висит – крепко вцепил- ся. Только недолго они падали: что-то их сверху – дерг! И закачались они оба на шелковой ниточке: ниточка-то на сучок была намотана. Качается Муравьишка на Листовертке, как на качелях. А ниточка все длинней, длинней, длинней делается: выматывается у Листовертки из брюшка, тянется, не рвется. Муравьишка с Листоверткой все ниже, ниже, ниже опуска- ются. А внизу, в муравейнике, муравьи хлопочут, спешат, входы-выходы закрывают. Все закрыли – один, последний, вход остался. Муравьишка с Гусеницы кувырк – и домой. Тут и солнышко зашло.
Ìóõà-Öîêîòóõà
Муха, Муха-Цокотуха,
Позолоченное брюхо!
Муха по полю пошла,
Муха денежку нашла.
Пошла Муха на базар
И купила самовар:
«Приходите, тараканы,
Я вас чаем угощу!»
Тараканы прибегали,
Все стаканы выпивали,
А букашки –
По три чашки
С молоком
И крендельком:
Нынче Муха-Цокотуха
Именинница!
Приходили к Мухе блошки,

69
Приносили ей сапожки,
А сапожки не простые –
В них застежки золотые.
Приходила к Мухе
Бабушка-пчела,
Мухе-Цокотухе
Меду принесла…
«Бабочка-красавица.
Кушайте варенье!
Или вам не нравится
Наше угощенье?»
Вдруг какой-то старичок
Паучок
Нашу Муху в уголок
Поволок –
Хочет бедную убить,
Цокотуху погубить!
«Дорогие гости, помогите!
Паука-злодея зарубите!
И кормила я вас,
И поила я вас,
Не покиньте меня
В мой последний час!»
Но жуки-червяки
Испугалися,
По углам, по щелям
Разбежалися:
Тараканы
Под диваны,
А козявочки
Под лавочки,
А букашки под кровать –
Не желают воевать!
И никто даже с места
Не сдвинется:
Пропадай-погибай,
Именинница!
А кузнечик, а кузнечик,
Ну, совсем как человечек,
Скок, скок, скок, скок!
За кусток,
Под мосток
И молчок!
А злодей-то не шутит,
Руки-ноги он Мухе веревками крутит,
Зубы острые в самое сердце вонзает
И кровь у нее выпивает.
Муха криком кричит,
Надрывается,
А злодей молчит,
Ухмыляется.
Вдруг откуда-то летит

70
Маленький Комарик,
И в руке его горит
Маленький фонарик.
«Где убийца, где злодей?
Не боюсь его когтей!»
Подлетает к Пауку,
Саблю вынимает
И ему на всем скаку
Голову срубает!
Муху за руку берет
И к окошечку ведет:
«Я злодея зарубил,
Я тебя освободил
И теперь, душа-девица,
На тебе хочу жениться!»
Тут букашки и козявки
Выползают из-под лавки:
«Слава, слава Комару –
Победителю!»
Прибегали светляки,
Зажигали огоньки –
То-то стало весело,
То-то хорошо!
Эй, сороконожки,
Бегите по дорожке,
Зовите музыкантов,
Будем танцевать!
Музыканты прибежали,
В барабаны застучали.
Бом! Бом! Бом! Бом!
Пляшет Муха с Комаром.
А за нею Клоп, Клоп
Сапогами топ, топ!
Козявочки с червяками,
Букашечки с мотыльками.
А жуки рогатые,
Мужики богатые,
Шапочками машут,
С бабочками пляшут.
Тара-ра, тара-ра,
Заплясала мошкара.
Веселится народ –
Муха замуж идет
За лихого, удалого,
Молодого Комара!
Муравей, Муравей!
Не жалеет лаптей, –
С Муравьихою попрыгивает
И букашечкам подмигивает:
«Вы букашечки,
Вы милашечки,
Тара-тара-тара-тара-таракашечки!»

71
Сапоги скрипят,
Каблуки стучат, –
Будет, будет мошкара
Веселиться до утра:
Нынче Муха-Цокотуха
Именинница!
Ê. ×óêîâñêèé [34, с. 35–41]
Ïóñòü áóäóò ñîëîâåé è æóê
Â. Ñóõîìëèíñêèé [95]
В саду пел Соловей. Его песня была прекрасна. Он знал, что его песню любят люди и по- этому смотрел с гордостью на цветущий сад, на яркое синее небо, на маленькую Девочку, которая сидела в саду и слушала его песню.
А рядом с Соловьем летал большой рогатый Жук. Он летал и жужжал. Соловей прервал свою песню и говорит с досадой Жуку:
– Прекрати свое жужжание. Ты не даешь мне петь. Твое жужжание не нужно никому, и вообще, лучше бы, если бы тебя, жука, вообще не было.
Жук с достоинством ответил:
– Нет, Соловей, без меня, Жука, тоже мир невозможен, как и без тебя, Соловья.
– Вот так мудрость! – рассмеялся Соловей. – Значит, ты тоже нужен людям? Вот спросим у Девочки, она скажет, кто нужен людям и кто не нужен.
Полетели Соловей и Жук к Девочке, спрашивают:
– Скажи, Девочка, кого нужно оставить в мире – Соловья или Жука?
– Пусть будут и Соловей и Жук, – ответила Девочка. – И подумав, добавила:
– Как же можно без Жука?
Ñòèõè, çàãàäêè î íàñåêîìûõ
Утром бабочка проснулась,
Улыбнулась, потянулась,
Раз – росой она умылась,
Два – изящно покружилась,
Три – нагнулась и присела,
А четыре – улетела.
Õèòðàÿ áàáî÷êà
Я за бабочкой летал,
Шапку на нее кидал.
Дразнит бабочка меня:
– Не попал! Не попал!
Я споткнулся и упал.
А она юлит, хитрит,
Села на ромашку
И как будто говорит:
– Снова дал промашку!
Посидела, помолчала,
Говорит:
– Начнем сначала!
Â. Áàðäàäûì [27]

72
Àíòîøêà è êîìàð
– Эй, крылатый шприц с ногами!
Надоел ты мне и маме!
Подучился бы немножко –
Был бы ты бесценной мошкой:
Прививал бы всем вакцины,
Жил для пользы медицины.
А пока ты кто? Пират!
И никто тебе не рад.
Рассердился тут Антошка,
Размахнулся и ладошкой
Комаришку – хлоп!
Не кусался чтоб!
Ë. Ìèðîøíèêîâà [27]
Ïàó÷îê
Днем все реже
Солнце светит,
Молчит сверчок.
– Собирать
Пора мне сети,–
Тихо шепчет паучок.
– А чего тебе
Бояться,–
Пропищал
Комарик вдруг,
– Подожди-ка
Собираться,
Ты наловишь
Белых мух.
Â. Íåñòåðåíêî [35, с. 10]
Îñû
Осы к осени желтее,
Полосатее и злее.
Видно, бабушкин компот
Им покоя не дает.
И варенье, и повидло
Есть у нас,
А им – обидно!
Â. Ñòåïàíîâ [27]

перейти в каталог файлов