Исследование по психологии возрождения античности. художник и знаток
 Скачать 4.05 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
 щую панику в ожидании Всемирного потопа. Одной из важнейших ее причин была, несомненно, слепая вера в силу планет, [а именно]: давнее пророчество сразу о двадцати планетарных конъюнкциях, среди которых шестнадцать принадлежали водному знаку Рыб, с полной определенностью предвещавшее в фев- рале 1524 года мировой потоп. Самые компетентные астрологи своего времени с большим пафосом выска- зывались за или против этой точки зрения, пытаясь по поручению высших светских и церковных властей успокоить взволнованное человечество своими неиз- менно внушительными посланиями. К тем, кто предрекал в 1524 году великие бедствия, относился, в частности, Рейман, издавший астрологи- ческий календарь на 1515 год56. На иллюстрации к его сочинению «Practica» (ил. 11) изображена гигантская рыба со звездами на брюхе (обозначающими соеди- нения планет), из которого на город, условно обозна- ченный несколькими строениями, низвергается раз- рушительный поток воды. Справа, под впечатлением от этого стихийного явления, соединились импера- тор и Папа Римский. Слева к ним приближаются крес- тьяне. Ганса с мотыгой ведет за собой знаменосец на костыле, вооруженный косой: древний бог посевов был словно создан для перевоплощения в одного из своих взбунтовавшихся детей. К официальной миротворческой литературе отно- сится опровержение императорского астролога Георга Таннштеттера57, посвященное эрцгерцогу Фердинанду. Семь планет, которые со своей грозовой тучи, как из театральной ложи, взирают вниз на крестьян, удержи- вает в узде божественная рука, появляющаяся среди об- лаков (ил. 12). Да и наш Карион, придворный математик бран- денбургского двора, бесконечно обещавший всячес- кие несчастья, тем не менее уже в 1521 году выступил со словами успокоения в своем «Prognosticatio und er-    klerung der grossen wesserung»'58. На титульном листе первого издания этого труда59, принадлежащего к жем- чужинам Берлинской библиотеки, помещена ксилогра- фия, объединяющая три обособленных сюжета (ил. 13). Слева мы видим изображение страшного ненастья, спра- ва — комету, пролетающую над городом, с датой 1521, а снизу — пять фигур в костюмах того времени, ко- торые, кажется, вовлечены в вооруженный конфликт. Повергнутому на колени Папе угрожает рыцарь с об- наженным мечом, которому повинуется еще один муж с поднятым мечом и непокрытой головой; кардинал в отчаянии вздымает руки, а император со скипетром и короной прикрывает лицо рукой. Без текста можно было бы подумать, что перед нами картина разграб- ления Рима немецкими ландскнехтами. Однако если присмотреться, то рядом с императором можно об- наружить планетарный знак Солнца, на мантии Па- пы — знак Юпитера, а за спиной рыцаря — символ Марса. В действительности все эти фигуры, как неопро- вержимо следует из приведенного в тексте аллегори- ческого стихотворения «Рифмы планет», изображают соединение звезд в момент появления кометы в 1521 го- ду. При этом совершенно очевидно, что олицетворе- ния планет (в политическом прочтении этого проро- чества) непосредственно соотносятся с представите- лями враждующих политических сил того времени: Солнце — это император, Юпитер — Папа Римский, Марс — рыцарство, а вооруженного мечом мужчину, своеобразную инверсию Сатурна, следует, вероятно, принимать за крестьянство. Одно из высказываний Кариона в данном сочине- нии кажется нам чрезвычайно значимым для истории публицистики: оно направлено против сенсационной иллюстрированной прессы, которая, в частности, пы- талась повлиять на настроения Вормского рейхстага " «Предсказании и объяснении Великого наводнения» (нем). устрашающими пророчествами о Всемирном потопе Александера Зейтца60. Одного лишь этого факта до- статочно, чтобы понять, что ксилографическая иллю- страция уже превратилась в новое могущественное ору- жие пропаганды, активно применяемое для «обработ- ки» простецов. Если бы острая необходимость не вынуждала ис- торика со всей серьезностью рассматривать это со- брание банальных народных образов как подлинные историко-религиозные документы, то он, в лучшем слу- чае посмеявшись, отложил бы в сторону подобные кар- тинки и в результате, как это чаще всего и происходит, не рассмотрел бы за курьезом глубочайший источник народной психологии. Ибо наши звездные божества действительно воспринимались тогда как могущест- венные силы и именно по этой причине получали соответствующий антропоморфный облик И сколь па- радоксальным бы это ни казалось, упомянутый аст- ральный пантеон обладал значительно большей влас- тью над каждым мгновением человеческой жизни, чем все олимпийцы с потолка виллы Фарнезина, которых приблизительно в то же время создал Рафаэль. Собст- венно, боги итальянского Ренессанса предлагают на- шим взорам воплощение столь самоценной и естест- венной красоты, что всякого историка искусства, от- важившегося на самую робкую попытку отыскать в образах Рафаэля какой-либо след подлинных язычес- ких божеств, ждет полное непонимание подобного ан- тикварно-филологического извращения. Однако вспом- ним, что уже следующий шаг приведет нас [от Рафаэля] в соседний зал, где находится парный плафон, распи- санный Перуцци по заказу Агостино Киджи и целиком посвященный астральным божествам, планетам и не- подвижным звездам, запечатленным в разнообразных сочетаниях. И сочетания их подчинены отнюдь не ху- дожественному замыслу: они отражают положение звезд в день рождения Чиги, ибо заказчик желал и во времясвоего загородного отдыха утешаться зрелищем соб- ственного исключительно благоприятного гороскопа, предвещавшего ему (как оказалось — обманчиво) дол- гую жизнь. Даже после своей смерти Агостино про- должал быть покровителем астрологического искусства: со светлого купола над его гробницей в Санта-Мария- дель-Попполо на нас взирают выполненные Рафаэлем семь античных планетарных божеств, чей языческий темперамент сдерживает присутствие христианских ар- хангелов, приставленных к язычникам высшей влас- тью Бога Отца. Внешняя красота божественных образов и испол- ненный такта компромисс между языческой и хрис- тианской верой не должны уводить нас от того факта, что даже в Италии около 1520 года, то есть во време- на творческого расцвета самых свободных, ярких и плодовитых мастеров, античность оставалась своего рода двойной гермой, один из ликов которой — мрач- ный и демонический — требовал суеверного покло- нения, а другой — светлый и олимпийский — реали- зовался в культе Красоты. Лютер и учение о звездных конъюнкциях: паника перед Вселенским потопом 1524 года. Лютер и предсказание Иоганна Лихтенбергера о «малом пророкео на основании конъюнкции 1484 года Панику, вызванную предвестием Вселенского по- топа, Лютер переживал всей душой. Его отношение к ней было однозначно отрицательным, во всяком случае, в тех аспектах, которые касались «научной» астроло- гии. Сохранилось одно его более позднее ироничное и крайне уничижительное высказывание по этому по- воду. О глупости всех «mathematicorum» и «astrologo- rum», то есть «звездоглядов», д-р Мартин Лютер заявил: «Говорили нам о Всемирном потопе, или Великом на- воднении, что должно было прийти в 1524 году, датолько не пришло; а вот в прошедшем, двадцать пя- том, году крестьяне встали и взбунтовались. Об этом ни один астрологус слова не сказал»61. Далее Лютер рассказывает о бургомистре Хондорфе: «Этот велел притащить ему четверть [бочки] пива в дом и хотел дожидаться там Всемирного потопа, как будто ему не- чего было бы пить, если бы он начался. Но, к великому его гневу, появилась конъюнкция под названием Грех и Гнев Божий, да только это была не та конъюнкция, которую [ждали] в двадцать четвертом году». Во время распространения всеобщей паники он нимало не ве- рил в предрекаемый звездами потоп, однако, кажется, все же полагал, что соединение множества звезд мо- жет предвещать приближение конца света; и хотя он никогда не считал астрологию наукой, вся сила его возражений обрушивалась именно на методологичес- кую и никогда — на мистическую сторону астрологии (ср.: Luthers Tischreden in der Mathesischen Sammlung. Aus einer Handschrift der Leipziger Stadtbibliothek. Hrsg. von Ernst Kroker. Leipzig, 1903. S. 320): «...Ибо язычни- ки не были столь глупы, чтобы убояться солнца и луны, но чудесных знамений и ужасных явлений, предвестий и чудовищ — вот чего они боялись и чему они покло- нялись. К тому же, астрология вообще не искусство62, ибо у нее нет ни principia’, ни demonstrationes", на которые можно было бы неопровержимо опереться...»63 Ужас перед природными знамениями на земле и в небесах, охвативший всю Европу, использовался еже- дневными печатными изданиями для собственных це- лей: если до того печать с наборными литерами сделала крылатой научную мысль, то теперь обрело крылья и изображение — детище печатной гравюры, обладав- шее к тому же интернациональным языком. Эти зло- вещие, тревожные хищные птицы парили между Севе- ’ Первоисточников (лат). “ Доказательств (лат). ром и Югом, и каждая партия пыталась использовать, если можно так выразиться, космологические «про- кламации» в своих интересах. Кажется, что с протестантской стороны вдохнови- телем этой печатной политики был Спалатин — дове- ренное лицо Лютера и курфюрста Фридриха Мудрого. Он недвусмысленно поддерживал картинки с «астроло- гическими» и «монстрологическими» знамениями как форму «художественного» или «чудесного» пророче- ства. Уже одно то, что в 1519 году он заказал по- дробное научное заключение о великой конъюнкции 1484 года64, а также то, что он требовал у самого Лю- тера подробной информации о его итальянском горо- скопе65, подтверждает, что Спалатин вращался в интел- лектуальных кругах, близких Иоганну Лихтенбергеру, «пророческая» книга которого вышла с предисловием самого Лютера. Это сочинение, переведенное с латыни Стефаном Ротом, с ксилографиями Лембергера было издано Гансом Люфтом в Виттенберге в 1527 году66. В своем предисловии67 Лютер решительно отодви- гает астрологический аспект текста на второй план. Со- рок три приведенных в нем изображения должны были сами по себе предостеречь плохих христиан и в первую очередь встряхнуть дурных попов, позабывших о каре небесной с той поры, как их благополучно миновала Крестьянская война 1525 года. И духовенство, и князи, и все «великие ганзейцы» [купечество] имели весомые причины опасаться этой книги, ибо она преподноси- ла идеи церковной и государственной реформации в виде поразительного конгломерата туманных карти- нок-ребусов и предельно четких угроз и требований. С 1490 года, когда это сочинение впервые вышло на ла- тинском языке, оно выдержало бесчисленное множест- во переизданий, в том числе переводных. В самые тя- желые времена оно действительно становилось своего рода оракулом: еще в 1806 году после битвы под Йеной всерьез обращались к этой книге сивилл68. Предсказания Лихтенбергера уходят корнями в са- мые недра астрологии. Исходной точкой его пропитан- ных звездным фанатизмом рассуждений стала конъюнк- ция Юпитера и Сатурна в знаке Скорпиона, ожидав- шаяся 23 ноября 1484 года и предрекавшая появление великого священнослужителя, которому было суждено совершить церковную революцию. Это пророчество, по свидетельству Пико делла Мирандолы®, в течение де- сятилетий волновало и будоражило итальянские умы XV века не менее, чем предсказание Всемирного потопа 1524 года. Когда же вслед за Всемирным потопом духов- ный пророк так и не появился, то поначалу, согласно Пико, напряжение несколько улеглось, что, впрочем, от- нюдь не посрамило астрологов. В Падуе нашелся про- фессор астрологии Павел Мидцельбургский (ил. 14), гол- ландский священник по происхождению, который про- сто «продлил» время действия звезд с 1484 года еще на двадцать лет и включил в радиус этого действия все сфе-  ры человеческой деятельности, не ограничиваясь рож- дением какого-то монаха70. Явление мятежного «малого пророка» предсказы- вали тогда еще и на основании довольно беспомощ- ной интерпретации арабского астролога Абу Ма’шара (умер в 886 году)71. Так, например, он должен был ро- диться через девятнадцать лет после 1484 года, то есть в 1503 году, действовать в течение девятнадцати лет, а затем покинуть свою родину, ибо Библия говорит, что нет пророка в своем отечестве. Историю прорицательской литературы, в равной мере ее психологический и филологический аспекты, проясняет тот факт, что предсказания Лихтенберге- ра (на что до сих пор не обращали внимания) были дословно позаимствованы у Павла Мидцельбургского. Итак, таинственная конструкция этого произведения покоится на ворованном основании. Это обстоятель- ство довольно язвительно отмечает в 1492 году сам Павел Миддельбургский в своей «Invectia...»72, вероятно первом печатном обвинении в плагиате, которое Лих- тенбергер, о ком вообще мало известно, судя по все- му, так и оставил без ответа73. Итак, устрашающий призрак великой конъюнкции Сатурна и Юпитера (ил. 15), равно как и фигура «ма- лого пророка», принадлежал еще к дореформационно- му репертуару. Тем не менее в лютеровское время они по разным причинам обретают новую жизнь. В пери- од обострившегося конфликта между крестьянством и верхами одновременное появление Юпитера и Сатур- на приобретало вид моментального снимка с поля битвы Крестьянской войны, и астрологический текст получал поразительно человечное звучание, повествуя о движениях величественных небесных тел как о вою- ющих смертных. Сама демоническая античность ока- залась неожиданным и необыкновенно действенным образом преображена страстно пульсирующей жиз- нью Реформации. И это обновление, порожденное ду-хом подлинной религиозной революции, сказалось прежде всего на лихтенбергеровском образе «проро- чествующего монаха» (ил. 16). Хотя ни время его рождения, ни факт изгнания с родины не соответствовали действительности, так же как не подтвердились приметы и родимые пятна на определенных частях тела, описанные уже у Абу Ма’шара, но главный смысл [предсказания] все же со- ответствовал явлению Лютера — монаха, поднявшего руку на духовенство. Сам Лютер прекрасно осознавал опасность того, что предсказания Лихтенбергера мо- гут быть соотнесены с его личностью. В одном случае он даже принял меры против подобного заблуждения: по его указанию под одним из изображений ложного пророка появилась обличающая подпись: «Этот про- рок подобен Томасу Мюнцеру»74. И уж конечно, ни друзья, ни враги не упустили соответствия между об- разами двух монахов и Лютера с Меланхтоном75. Гамбургская городская библиотека располагает ста- рым латинским изданием Лихтенбергера, вышедшим в Майнце в 1492 году (ил. 17). На одном из его листов изображены две фигуры: высокий монах, у которого капюшон тянется до земли, а на плече сидит черт76, и рядом с ним — монах небольшого роста, обращенный лицом к зрителю. Сверху почерком более раннего вре- мени сделаны подписи на немецком диалекте, восхо- дящие, очевидно, к XIV веку: «Это Мартинус Лютер» и «Филипп Меланхтон». Всякий не владеющий культур- но-историческим контекстом увидит в этой подписи под фигурой одержимого дьяволом монаха резкий вы- пад против Лютера со стороны его заклятого врага. Однако это не совсем верно. Опираясь на собствен- ные слова Лютера77, его сторонники могли истолко- вать это изображение даже в пользу реформатора. Известно, что папистские противники Лютера бес- прерывно эксплуатировали непосредственную, проти- воестественно тесную связь Лютера с дьяволом: черт  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |