Российская академия наук институт дальнего востока центр корейских исследований кв
 Скачать 4 Mb.
| Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |
| Влияние иероглифического письма на традиционную ментальность региона и связанные с ним сложности в восприятии заимствованных понятий Перед тем, как продолжить рассказ и поговорить о том, как в традиционный субстрат начали внедряться элементы политической культуры Запада, отметим, что на пути ее адекватной адаптации в странах дальневосточного региона встает дополнительное препятствие. Дело в том, что особенности иероглифического письма накладывают интересный отпечаток на трансляцию иноязычных терминов, которые не переводятся буквально, а как бы объясняются через комбинацию уже существующих иероглифов. Принцип звуковой транскрипции нового заимствованного понятия вместо перевода его методом подбора похожих по смыслу знаков появился в РК не так давно, и потому стоит задуматься, вкладывают ли европейцы и корейцы одинаковый смысл в одни и те же понятия. Сделаем в связи с этим отступление и коснемся того, как повлияло на традиционную ментальность региона иероглифическое письмо вообще. Плюсом письма такого типа является то, что текст, написанный иероглифами за тысячу лет до нашей эры, может быть прочитан нашим современником, ибо за это время могли трансформироваться начертания знаков, ноне их значение иероглифы подобны цифрам или математическим символам «2+2=4» на разных языках звучит по-разному, но стоит написать это арифметическое действие, и его содержание будет ясно всем. Таким образом, передача информации во времени была гораздо более сохранной, ибо в процессе последовательного перевода с одного языка на другой любой текст искажается. Но тут мы подходим к главному минусу иероглифического письма – рано или поздно число иероглифов стабилизируется, и принципиально новые знаки появляются крайне редко. Там, где в несимвольном языке можно было бы просто дать транскрипцию, в символьном приходится подбирать комбинацию примерно подходящих по смыслу знаков, вынужденно превращая автомобиль в самодвижущуюся телегу. Происходит подстановка смысла, и принципиально новое понятие воспринимается не как что-то кардинально новое, а как новая комбинация старых знаков. Когда же речь идет о философских понятиях, найти правильный символ для их обозначения еще сложнее. Характерным примером такой подстановки смыслов является слово демократия (кор. «минджу»). Два иероглифа, 15 Cumings, Bruce. Korea’s place in the sun. A modern history. New York, 1998, с. 80, 81. 16 взятых для его обозначения из Книги песен, в оригинале означали владыка народа, или хозяин народа. Если же говорить о сути демократии как форме политического строя, основанного на принципах народовластия, свободы и равенства граждан, то внимательный анализ каждого из этих понятий в иероглифическом преломлении не дает нам точного перевода. Тоже касается восприятия ключевого для демократии понятия народовластие. Идея прямого представительства народных масс во власти в конфуцианском государстве отсутствует, а иероглифы, которые были использованы для обозначения этого понятия, читаются не столько как власть народа, сколько как власть во имя народа или от имени народа. Аналогичная проблема возникает и с определением понятия свобода. Если мы внимательно проанализируем те иероглифы, которыми обозначают на Востоке это слово (кор. чаю, мы поймем, что буквально они обозначают вольность или самоопределение. О том, как в иерархической системе воспринимают идею всеобщего равенства, мы уже говорили и повторяться не будем. Что же до понятия гражданин, то его иероглифический аналог «кунмин» состоит из знаков со смыслом государство и народи может обозначать не только граждан в европейском смысле этого слова (ведь в Китае не было вольных городов и их свободно и народные массы вообще, а то и просто подданных как людей, живущих на территории данного государства. А республика (кор. «конхвагук») в иероглифическом прочтении превращается в государство разделенной (или поделенной) гармонии. В преддверии нового. Изменения в корейской политической культуре до аннексии страны В процессе открытия страны в конце XIX в. в Корее сформировались три основных идеологических течения. Первыми были консерваторы, идеологической платформой которых стал лозунг «Вичжон чхокса» Установим истину, изгоним ересь, под которым понималось непреклонное следование конфуцианской традиции, решительное отмежевание от контактов с Западом и курс на самоусиление. Эта позиция доминировала вправление Тэвонгуна (1864-1873) 16 , однако затем к власти пришла клика королевы Мин, которая придерживалась принципа «Тондо соги» (Восточный путь, западная техника»).Под влиянием новых веяний корейский двор начал отправлять в Японию и Китай, а затем - в Европу и США, ознакомительные миссии, состоящие из молодых дворян, в задачи которых входило изучение процесса модернизации. Способные молодые люди учились западным наукам в европейских школах Китая. Многие из этих юношей впоследствии стали видными политическими 16 Подданным титулом, который можно перевести как великий князь, или «князь-регент», в корейской истории известен принц Ли Ха Ын, отец вана Кочжона, управлявший страной до его совершеннолетия и оставшийся в числе заметных политических фигур до самой смерти. 17 деятелями - как традиционалистами, таки сторонниками прогресса. При этом сам король симпатизировал реформаторам, но королева Мин активно использовала противоречия между реформаторами и традиционалистами для того, чтобы расставлять на ключевые посты представителей своего клана. В результате в Корее появились свои просветители, группировавшиеся сначала вокруг Прогрессивной партии (Кэхвадан), которую точнее было бы назвать партией цивилизаторства» 17 , а затем – вокруг Общества Независимости (Тоннип Хёпхве), руководимого Со Чжэ Пхилем. Здесь сразу же стоит отметить один важный момент. Если мы внимательно рассмотрим классовый состав ранних реформаторов, мы обнаружим среди них очень много сооль. После открытия страны именно они как технические специалисты чаще других ездили за рубеж, они были более открыты для впитывания внешних знаний и при этом очень хорошо понимали, что в условиях традиционной системы их карьерный рост абсолютно невозможен. Коренное изменение ситуации было для них единственным способом войти во власть. Христианское вероисповедание и обучение заграницей тоже наложило на их мировоззрение дополнительный отпечаток, подстегивая их желание превратить Корею в азиатскую Францию. К сожалению, именно с этого времени в корейской истории начался очень печальный процесс, в результате которого демократы и патриоты как бы оказались в разных лагерях. Те, для кого на первом месте были патриотизм и национальный суверенитет, под влиянием конфуцианской политической культуры связывали их с безусловным следованием традиции, часто скатываясь на позиции ретроградов. Те же, кто хотел для Кореи цивилизации и прогресса путем форсированной модернизации, не видели возможности самостоятельного развития страны и полагали, что этого можно достичь только с помощью влиятельной сверхдержавы, будь то Россия, Америка или Япония. Это понятно, так как большинство корейских политических деятелей этой группы получало свой опыт за пределами страны. К ним можно отнести как студентов Фукудзавы Рюкити, таки деятелей типа Со Чжэ Пхиля и (впоследствии) Ли Сын Мана, долгое время проживших в Америке. Заметим, что при этом мало кто из них был осознанным национальным предателем или платным агентом вражеского влияния. Подданным углом зрения нам следует рассматривать и деятельность прояпонской группы прогрессистов Ким Ок Кюна и К, и деятелей более позднего времени, на которых повешен однозначный ярлык коллаборационистов. Г. Тягай очень верно отмечает сходство контактов корейских и японских просветителей с японскими связями Сунь Ятсена 18 Дело в том, что идеи паназиатизма были достаточно привлекательными, и Япония, оказавшаяся примером того, как азиатская страна может сравняться 17 Тягай Г.Д. Формирование идеологии национально-освободительного движения в Корее. Мс Тягай. С. 101. 18 с европейцами, рассматривалась как страна, лишь недавно сбросившая иностранный гнет и как бы помогающая своим младшим братьям развиваться. Положение осложняется еще и тем, что выбор политиком той или иной фракции или ориентация на ту или иную страну очень часто были следствием не идеологической позиции, а логики фракционной борьбы. Так, политические взгляды королевы Мин всегда являли собой прямую противоположность текущим политическим воззрениям Тэвонгуна, а Ли Ванн, вошедший в корейскую историю как главный национальный предатель, какое-то время был активным членом прорусской партии. Первая попытка прогрессистов взять власть вовремя так называемого Мятежа года Капсин» в декабре 1884 г. не увенчалась успехом и скорее ослабила их позиции. Ким Ок Кюн и К, пришедшие к власти на чужих штыках и посмевшие взять монарха в заложники, были восприняты не как реформаторы, а как национальные предатели. Поскольку в традиционной ментальности отсутствовало понимание того, что результаты какой-либо деятельности далеко не всегда демонстрируют ее первоначальную идею, был сделан вывод, что Ким просто хотел захватить власть столь нетрадиционными неприемлемым способом. Кроме того, большинство реформаторов надолго перестало ориентироваться на Японию, так как заговорить о ее благотворном влиянии значило поставить себя в один ряд с изменниками. В течение десяти последующих лет Корея попала в жесткую зависимость от Китая, и проникновение в нее новых идей было в основном связано с деятельностью протестантских миссионеров, в первую очередь, американских. Влияние, которое они оказали на Корею, действительно можно назвать огромным. Так начала формироваться и укрепляться проамериканская партия. Политика протестантов в чем-то была близка иезуитским методам культурной адаптации. Они выдвигали на первый план не пропаганду религии, а строительство школ и больниц, знакомство корейцев с достижениями европейской науки и культуры. Престиж христианской цивилизации демонстрировался таким образом. Конгрегаций было много, им не требовалось, как католикам, ожидать инструкций из центра, и Г. Хендерсон объясняет успех пресвитерианской церкви и ее широкое распространение в Корее тем, что их система организации и управления во многом совпадала с корейской общинной традицией 19 Протестантизм оказал влияние и на изменения в ментальности. Христианские ценности, построенные на любви к ближнему, внесли в корейскую ментальность определенные идеи, связанные с гуманизмом. Однако ярый национализм протестантских миссионеров и дух фанатизма и дисциплины, который воспитывала их пропаганда, как бы продемонстрировал корейцам отношение граждан к своей стране и стал 19 Henderson. С. 83. 19 косвенным источником развития корейского национализма по относительно жесткому пути. Следующий этап перемен был связан с деятельностью Тонхак. Это была первая религиозная организация, которая ставила перед собой и политические цели. В определенном смысле Тонхак можно сравнить с китайскими тайпинами. Та же пропаганда национальной гордости, ксенофобия, антифеодальные требования равенства, косвенное влияние христианства и значительное внимание к магическим техникам, дающим неуязвимость в бою и т. п. В учении просматриваются параллели и с ересями средневековой Европы, где равенство Бога и человека использовалось для оправдания эгалитаризма на Земле. В 1894 г. Тонхак инспирирует крупнейшее в истории страны крестьянское восстание, которое в советских учебниках именовалось крестьянской войной. Восставшие требовали признания их религии наказания недостойных чиновников, включая губернатора и непосредственного виновника восстания наказания тех, кто заработал свое богатство вымогательством наказания тех янбанов, которые ведут себя недостойно, вне зависимости оттого, занимают они официальные посты или нет отмену рабства улучшения обращения с низшими сословиями разрешения вдовам выходить замуж вторично запрещения незаконных налогов отбора чиновников по заслугами компетентности, а не посемейным связям наказания прояпонских коллаборационистов отмены всех долгов государственным служащим или частным лицам равного распределения земли между владельцами. Список очень любопытный. Представляя Тонхак как революционное крестьянское движение, в советское время у нас выбирали только те пункты этих требований, которые вписывались в такую концепцию. Однако видно, что восставшие не замахиваются на пересмотр всей системы и ставят себе целью только ее очистку и улучшение, входе которых они сами могут подняться в статусе или решить свои насущные проблемы – будь то долги, невысокое общественное положение или действия плохого чиновника. Следствием восстания была японо-китайская война 1894-1895 гг., в результате которой Китай утратил способность оказывать на корейские дела какое-то влияние. А японцы начали готовить базу для превращения Кореи в японский протекторат, используя в качестве пятой колонны старых соратников Ким Ок Кюна. Входе так называемых реформ года Кабо был официально введен корейский государственный флаг с изображением Великого Предела и четырех триграмм (нынешний флаг Республики Корея, созданы новая государственная структура по европейскому образцу, новая армия, введены школы европейского типа. Были отменены дворянские привилегии, конфуцианская практика государственных экзаменов чиновников, пытки, рабство (в конце XVIII в. свыше 35 % населения были рабами, передвижение 20 Тягай. С. 76-77. 20 чиновников в паланкинах и практика наказания всей семьи за преступление, совершенное одним из ее членов. Однако честолюбивая королева Мин не желала быть заложницей японцев и бросилась в объятия России, которая была больше обеспокоена усилением Японии и предприняла ряд дипломатических шагов, направленных на ее ослабление. В правительственных кругах начали набирать силу прорусская и проамериканская фракции. Последовавшее за этим нападение японцев и сторонников прояпонской партии на королевский дворец и убийство королевы стало одним из культовых моментов корейской истории, однако нас скорее волнуют его политические последствия. Разогнав прорусскую партию, японцы провели второй блок реформ, который некоторые историки даже специально отделяют от реформ года Кабо (называя их реформами года Ыльми»), отличавшийся более быстрыми темпами и более силовыми методами. Было введено европейское летосчисление, а 30 декабря 1895 г. был обнародован указ об обязательной стрижке волос и запрещении носить традиционные прически, который наносил очень сильный удар по традиционному корейскому самовосприятию. 11 февраля 1896 г. под влиянием членов прорусской и проамериканской партий Кочжон бежал из дворца и укрылся в российской миссии в Сеуле, где провел почти год, до марта 1897 г. Наследующий день после бегства ван отменил указ о стрижке волос и издал эдикт о роспуске кабинета министров и назначении премьером члена прорусской партии. На тему бегства вана в русскую миссию существует целый ряд спекуляций, однако исторические документы неопровержимо свидетельствуют о том, что ванне находился там на положении униженного заложника, а Россияне строила каких-либо планов относительно аннексии Кореи и включения ее в состав Российской империи. Кочжон продолжал общаться со своими американскими друзьями, являясь больше японофобом, чем русофилом. Следующий виток реформаторского движения был связан с деятельностью Общества Независимости (1896-98 гг.), духовный лидер которого, Со Чжэ Пхиль активно выступал как против низкопоклонства перед Китаем, таки против русского влияния. Но члены Общества Независимости небыли адептами демократии и современного гражданского общества. Б. Камингс приравнивает их к группировке Ким Ок Кюна с единственным исключением если первая группа находилась под влиянием японского реформизма, то Со Чжэ Пхиль и его последователи находились в плену американского прогресса, понося и критикуя при этом достижения своего собственного народа» 21 Просветительство понималось ими как простое копирование западных обычаев. К тому же, несмотря навесь поднимаемый шум, деятельность политических партий и газет ограничивалась, в основном, Сеулом и прочими 21 Cumings B. Korea’s place... С. 124. 21 крупными городами и, по мнению южнокорейского историка Ли Чжон Сика, и предпосылок для проведения широкомасштабных реформ не было. Тем не менее действия Со Чжэ Пхиля и его соратников были очень важны для укоренения в Корее нового типа политической культуры. Это попытки сформировать интеллектуальную элиту, политическая пропаганда через прессу и использование газеты как средства политической борьбы вообще, массовые демонстрации и публичные выступления европейского образца, апеллирование к националистическим чувствам народа через лозунг Корея для корейцев. Новым элементом политической культуры были и частые дискуссии на тему развития в Корее демократии, входе которых корейцы овладевали европейской техникой парламентских дебатов. Общество имело устав и прокламацию (программу, а его члены платили членские взносы. Можно сказать, что это движение впервые в корейской истории выглядело как политическая партия с европейским фасадом, а не придворная группировка, не имеющая формальных признаков. На фоне русско-японской войны 1904-1905 гг. в Корее снова активизировалась прояпонская фракция, которая практиковала создание массовых обществ, аналогичных Обществу Независимости, но направленных на привнесение в страну прогресса через потворство деятельности Японии. Эти настроения были усилены тем, что в русско- японской войне Азия одержала победу над Европой. Интересно, что достаточно большое число представителей этой группы происходило из низших классов, ранее принимавших участие в движении Тонхак. Прояпонская фракция сформировала Общество Единения и Прогресса («Ильчинхве»), в программу которого входили почитание императорского 22 дома, требование административных реформ и улучшения внутреннего управления. Члены «Ильчинхве» были сторонниками реформ, в знак чего носили короткую стрижку. «Ильчинхве» имело право на внешние сношения, устраивало развернутые демонстрации у стен королевского дворца (в том числе, требующие отречения вана) и, правда, по его собственным данным, насчитывало миллион человек. Оно организовывало массовые митинги, имело свою газету и свои собственные отряды самообороны. Политические методы «Ильчинхве» были далеки от чистоты. Члены «Ильчинхве» активно практиковали рэкет, шантаж, политическое давление, устраивали аресты и погромы. Впрочем, техники массовых демонстраций, террора и запугивания придерживались представители всех корейских политических организаций, являвшихся помесью политической организации европейского типа с классическим дальневосточным тайным обществом наподобие небезызвестной китайской Триады. Сточки зрения Г. Хендерсона, это была первая успешно действующая политическая партия, активно использующая такие техники современной политической культуры, как массовые митинги, публичные выступления, 22 В 1897 г. под давлением Общества Независимости Кочжон принял императорский титул. 22 листовки, организация широкомасштабной финансовой поддержки своей деятельности, лоббирование и т. п. Все это заставляет несколько пересмотреть бытовавший в советской и российской традиционной историографии взгляд на «Ильчинхве» как на продажных политиканов и марионеточную организацию, созданную японцами для прикрытия своих планов по захвату страны. Хотя Общество, безусловно, спонсировалось японцами и имело японских советников, его, похоже, следует воспринимать не как небольшую группу предателей или агентов влияния, как считали у нас раньше, а как достаточно массовую организацию, состоящую из сторонников идеи Азия для азиатов. 17 ноября 1905 г. японцы установили в Корее свой протекторат, что подразумевает сохранение правящей династии и внутренней структуры государства при уничтожении структуры внешней, то есть расформировании армии, отсутствии самостоятельно проводимой внешней политики и т. д. Борьба против протектората осуществлялась по нескольким направлениям. Первым была вооруженная борьба в форме отрядов Армии Справедливости («Ыйбён»). Вторым – просветительское движение, направленное на создание частных школ, издание книг, всяческую пропаганду корейского национализма. Третьим - действия по дипломатической линии Корея рассчитывала на помощь США, однако американские власти оказались глухи к ее просьбам. Что было причиной такого безразличия Америки к судьбе Кореи Во- первых, в то время в Америке была принята Доктрина Монро», согласно которой основным направлением американской экспансии должна была стать не Азия, а Латинская Америка. Во-вторых, работала японская пропаганда, представлявшая корейцев варварами, неспособными к самостоятельному управлению страной и срочно нуждающимися в том, чтобы их цивилизовать. На фоне Японии и пытающегося модернизироваться Китая Корея казалась европейцам чем-то совсем архаичными срочно нуждающимся в привнесении туда света цивилизации. При этом (Б. Камингс специально это отмечает) такой позиции придерживались как консерваторы, таки представители более прогрессивных организаций вроде Фабианского общества 23 В-третьих, президент Теодор Рузвельт, который получил Нобелевскую премию мира за посредничество между Россией и Японией при заключении Портсмутского мирного договора, считал, что если корейцы не могут помочь себе сами, Америке нет смысла вступать из-за них в конфликт с Японией, резкий прогресс которой казался Штатам образцом модернизации азиатской страны 24 Однако, анализируя дипломатическое направление борьбы Кореи с протекторатом, можно ясно проследить влияние новых тенденций. Так, в меморандумах протеста против протектората корейский двор ссылался не 23 Cumings B. Korea’s place... Столько на отсутствие в действиях японцев гуманности, но и на нарушение ими норм международного права. Для традиционной страны это был новый и нетипичный аргумент. Такая же двойственность прослеживается ив отправлении в США и Европу тайных посланников (Ли Сын Мана и др) с одновременными попытками действовать в рамках системы европейских международных организаций. После неудачной попытки отправить делегацию «ходоков-жалобщиков» на международную конференцию в Гааге в 1907 г. японцы вынудили Кочжона отречься от престола в пользу его сына Сунчжона, а новый договор 24 июля 1907 г, существенно расширяющий права Генерального Резидента, сделал его фактическим правителем страны. Заметим, что к немедленной аннексии страны стремились не все японцы. Генеральный Резидент Ито Хиробуми был за постепенное присоединение, считая, что форсированные темпы повлекут за собой большие протесты, и боролся с ястребами. Однако в 1909 г. Ито Хиробуми был застрелен генералом армии Ыйбен» Ан Чжун Гыном, превращенным затем пропагандой и Севера, и Юга Кореи в культовую фигуру национального сопротивления, после чего судьба страны была решена. В 1910 г. корейский император отрекся от престола в пользу японского. Кстати об Ыйбён – это движение тоже было гораздо многограннее, чем кажется на первый взгляд, и это видно по убийце Ито. Жизненный путь Ан Чжун Гына хорошо подчеркивает дуализм корейского национально- освободительного движения данной эпохи, в которой традиционная конфуцианская политическая культура смешивалась с европейскими напластованиями. С одной стороны, ревностный католик, пытавшийся заниматься просветительством и принимавший активное участие в подавлении восстания Тонхак, считая их одной из разновидностей «Ильчинхве» 25 . С другой – выбор террора как оружия, и обет, давая который они его соратники отрезали себе безымянные пальцы на левой руке и, написав кровью четыре иероглифа независимость Кореи, поклялись расправляться с высшими военными чиновниками и прояпонски настроенными лицами. Хорошим примером такого подхода является и речь Ан Чжун Гына на суде, в которой традиционные конфуцианские сентенции перемешаны с риторикой, характерной для более современной прессы. Ан позиционирует себя не столько как террориста современного образца, сколько как благородного мстителя недостойному чиновнику, который из-за своих мерзких действий является изменником и по отношению к Японии. Главное преступление Ито у Ана – лишение Кочжона власти как покушение на естественный порядок событий. Подводя итоги развития корейской традиции в период между открытием 25 Ким Чхан Су. Историческое значение подвига Ан Чжун Гына. // Корейско-российская международная конференция, посвященная 92 годовщине подвига Ан Чжун Гына. Владивосток, 2001. 24 страны и ее аннексией, можно сделать ряд промежуточных наблюдений о трансформации корейской политической культуры к этому времени. С открытием Кореи страна вошла в сложную, незнакомую игру международных политических интриг. Внешнее вторжение во внутренние дела страны разваливало старую структуру власти и демонстрировало иные, до того неизвестные, методы политической активности. Однако методы эти еще небыли определяющими и внедрение нового шло по традиционным паттернам. По-прежнему все попытки что-либо изменить выглядели как стремление воздействовать через вана. Отстранение правителя от власти воспринималось как покушение на основы и вызывало неодобрение как в массах, таки на нижних ступенях бюрократической системы. Это хорошо видно из всех крупных выступлений конца XIX в. В 1882 г. восставшие солдаты намеревались убить королеву и чиновников из ее клана, ноне самого Кочжона. Ким Ок Кюн собирался взять короля в заложники и, контролируя его, осуществлять свои реформы под его прикрытием, но смещение короля де-факто не обеспечило ему поддержку масс, чье сознание воспринимало его именно как замыслившего свергнуть династию. Тонхак требовали реформ, свободы вероисповедания и наказания погрязших в коррупции чиновников, ноне смены династии или отставки Кочжона. Даже в период активности Клуба Независимости Со Чжэ Пхиль требовал реформ, засыпая короля меморандумами или привлекая его внимание уличными демонстрациями или статьями в своей газете. Но как только отношение вана к Тоннип Хёпхве перестало быть толерантным, его активность быстро сошла на нет. Именно потому требования к монарху оставались высокими, и это также видно по отношению к Кочжону корейских историков. Он не имеет в их глазах того трагического ореола, которым у нас сейчас украшают последнего российского самодержца, и не воспринимается как трагическая фигура в отличие от Тэвонгуна или покойной королевы Мин, которая, при всем ее скверном характере (историки часто сравнивают ее с китайской императрицей Цы Си) отличалась большей активностью. Служение старшему тоже не исчезло, но претерпело определенные изменения. Старый миропорядок исключал наличие иных сверхдержав, способных служить предметом для подражания. Но когда престиж Китая как сюзерена стал падать, представители различной политической ориентации начали сне меньшим пафосом и рвением ориентироваться на иные страны, полагая их новой моделью сюзерена и образцом развития для страны. Даже провозглашение вана императором было направлено не столько на возрождение национального духа, сколько на переход Кореи под юрисдикцию нового миропорядка, где разница в титулах правителей уже не играла такой роли. Двору было проще решать проблему, используя внешнюю крышу и не особенно сопротивляясь внешнему воздействию. В 1882 и 1884 гг. ванне сопротивлялся китайскому вторжению, считая действия китайцев 25 легитимной мерой. После окончания японо-китайской войны контроль сменился на японский, а затем, на короткое время, - на российский – Кочжон пытался как бы найти себе нового сюзерена и защитника. Эта тенденция продолжалась и после протектората. Вместо того чтобы активно инспирировать национально-патриотические движение и партизанскую войну по всей стране, Кочжон предпочитал искать помощь за рубежом. Дальнейшая трансформация корейской политической культуры в период японского колониального ига Сточки зрения общего развития политической культуры правление японцев только усилило авторитарные черты режима. Японцы привнесли в Корею значительное количество современных методов контроля и бюрократии, которые повысили эффективность системы подавления и контроля, что позволило некоторым историкам квалифицировать японский режим дог. как фашистский и тоталитарный. Начиная с 1931 г. и особенно после начала Второй мировой корейцев стали пытаться превращать в японцев второго сорта, причем акцент был сделан не на второй сорта на японцев. В рамках Великой Восточно- Азиатской Сферы Сопроцветания корейцам отводилась роль промежуточного звена между собственно японцами и всеми остальными. Форсированная ассимиляция корейцев под лозунгом Япония и Корея водном теле справедливо воспринимается многими историками как своего рода «этноцид», целью которого было полное уничтожение корейской этнической культуры и растворение корейского этноса в японском. Подобная практика дала, однако, свои плоды. Залет японского господства произошла смена поколений, и те, кому в 1945 гуже исполнилось 30-40 лет, фактически выросли уже при Новом Порядке. Так как во времена аннексии они еще не родились или были слишком малы, базой, на которой сформировалось их мировоззрение, была японская система правления и менталитета, и некоторые из них говорили по-японски лучше, чем народном языке. Отмечу – речь идет не столько о прослойке коллаборационистов, значительная часть которых продолжила свою карьеру и после окончания Второй мировой войны, сколько о целом поколении корейцев, учившихся в японских школах по японским правилам. Жесткая политика японцев по отношению к национально- освободительному движению имела три следствия. Первое - выдавливание вооруженного сопротивления за пределы страны. Второе – отождествление с большевизмом и коммунизмом любой антиправительственной активности, с одной стороны, стимулировало левый уклон, с другой – как бы размывало определение коммуниста, которым называли любого несогласного. Третье – националистическая или просветительская деятельность на территории самой Кореи нередко осуществлялась под иностранным прикрытием, чаще всего – 26 миссионерским. Таких людей (это хорошо показало так называемое дело о корейском заговоре, когда лидеры христианского сообщества были схвачены по ложному обвинению в подготовке покушения на генерал- губернатора) уже не могли просто убить или посадить без суда и следствия. По отношению к ним следовало соблюдать нормы международного права. Последнее стимулировало христианизацию корейской либеральной интеллигенции, причем испытавшие влияние протестантской этики фиксировали внимание не столько на первородном грехе и самоотречении, сколько на упорстве, равенстве всех перед богом и мессианских идеях. Следующей вехой в формировании политической культуры было Первомартовское движение 1919 г, набравшее мощь под влиянием Октябрьской революции в России и итогов Первой мировой, породивших идею права наций на самоопределение. Его движущими силами были, с одной стороны, христиане-протестанты, ас другой – деятели новой религии Чхондогё (Небесный Путь, представлявшей собой модернизированный и более либеральный вариант Тонхак. Г. Хендерсон специально подчеркивает это единство и отмечает, что Первомартовское движение было первым опытом объединения за, а не объединения против, когда представители разных социальных групп (янбанов-традиционалистов, ориентированных на Европу реформаторов, представителей сопротивления масс) были объединены одной идеей и даже не пытались вести внутреннюю борьбу за власть. Ключевым моментом Первомартовского движения было объявление Декларации Независимости Кореи, текст которой знаменует собой очередной этап развития политической культуры и является интересным примером синтеза старого и нового. С одной стороны, оформление в духе традиционной прокламации и ссылки на волю Неба, упоминание духов предков, которые идут в ногу с авторами Декларации, ритуальные восклицания типа Ахи Увы. С другой – название документа и многие элементы содержания позаимствованы у США. Даже сточки зрения лексики в тексте много новых иероглифических слови терминов, хотя в нем встречаются и новое слово мир (кор. сеге), и старое – миропорядок (кор. чхончжи, букв. Небо и Земля. Ключевым моментом было и то, что руководители Первомартовского движения видели будущую Корею уже не монархией, а республикой. Текст упоминает гармоничное развитие каждой личности и великий принцип равноправия всего человечества. Кроме того, в нем много обращений к будущему и ссылок на современные мировые тенденции и волну прилива мировых перемен, что тоже противоречит традиционным 26 Декларация Независимости // Приложение к сборнику статей «Первомартовское движение за независимость Кореи 1919 г. Новое освещение. Мс конфуцианским документам, где ссылаются обычно на исторические прецеденты прошлого 27 Дальнейшее развитие эти новые веяния получили с созданием Шанхайского Временного правительства (ШВП), каковое обозначили теми же словами «Тэхан Мингук», которыми сейчас называют Республику Корея японцы продолжали использовать для обозначения корейского генерал- губернаторства название «Чосон»). Президентом ШВП стал Ли Сын Ман, который к этому времени защитил докторскую диссертацию на тему Америка и нейтралитет, обучаясь международной политике у экс-президента США Вудро Вильсона 28 Считается, что именно сего подачи в конституции Шанхайского правительства нашли отражение американские концепции свободы вероисповедания, охраны собственности и предпринимательской деятельности. Однако в целом корейское общество первой половины ХХ в. в значительной степени оставалось традиционным. Невзирая на отмену наиболее явных пережитков феодализма, общественная ментальность сохраняла многие черты феодальной конфуцианской, ибо японцы закономерно поддерживали те элементы традиционной структуры («пятидворки», круговая порука, письма узников с клятвами верности императору, без которых их просто не выпускали на свободу даже по истечении определенного законом срока заключения и т. п, которые были направлены на сохранение иерархической структуры и облегчение контроля за народом. Европеизация затронула только небольшую прослойку либеральной интеллигенции, которая после аннексии оказалась или среди коллаборационистов, или вытесненной за пределы страны. Эта ситуация привела и к тому, что вытесненные за пределы Кореи представители национально-освободительного движения опирались на предоставленные третьей стороной силы и ресурсы. В итоге они становились осознанными или неосознанными агентами этой третьей стороны, будучи ориентированными на ее вариант развития также, как старые конфуцианцы - на традиционный Китай. Это касается как националистов, таки коммунистов. При этом оба лагеря были поражены фракционизмом, и я присоединяюсь к мнению Г. Хендерсона, который считает, что кг. ни коммунисты, ни националисты не смогли создать единую руководящую силу. Скорее важно то, что после 1919 г. на смену первому поколению реформаторов пришло второе, всерьез начавшее свою революционную деятельность на волне событий 1919 г. Хотя такие люди, как Ли Сын Ман, Ким Гу ив определенной степени Ким Ир Сен участвовали в патриотической деятельности и раньше, именно в это время они 27 Курбанов СО. Первомартовское движение и буржуазно-демократическая революция в Корее. // Первомартовское движение за независимость Кореи 1919 г. Новое освещение. Сборник статей. Мс. С. 399. 28 превратились в относительно известных лидеров. С другой стороны, фактор времени работали на японцев, и с проявлением в политике тех, кто привык существовать в условиях созданного ими «орднунга», нам также предстоит столкнуться. Освобождение страны и последующее развитие ситуации На то, как развивались события после окончания Второй Мировой войны, повлияла крайне интересная ситуация, когда большая часть корейской территории, в том числе вся южная часть Кореи, освободилась самостоятельно, без помощи иностранных войск. Однако ни одно из вооруженных формирований кого-либо из корейских правителей или партизан тоже не принимало в этом участия. После подписания капитуляции японцы сами вывесили белый флаги, за вычетом операций советской армии на северо-востоке страны, никто не сбрасывал их власть с применением военной силы. Поэтому, когда корейские историки пишут, что они освободились от японцев сами, то под этим сами надо понимать не столько благодаря собственным действиям, сколько без чьей-либо помощи. Это, с одной стороны, усилило национализм, с другой - создало важный прецедент, связанный с деятельностью Корейской Народной Республики во главе с Ё Ун Хёном: в течение двух недель на территории Южной Кореи существовало правительство, обладающее определенной легитимностью и успевшее провести комплекс мероприятий, усиливших левый уклон. Делить страну на зоны оккупации изначально никто не собирался, но напомним, что тогда и для СССР, и для Соединенных Штатов Корея была в определенном смысле «терра инкогнита». В США ею никто особенно не занимался (специалистов по ней в правительстве просто не было, а в Советском Союзе старшее поколение ученых-корееведов на тот момент было по преимуществу репрессировано, а новое только-только начало формироваться. Возможно, именно это незнание того, что сейчас кажется историкам элементарными послужило причиной ошибок, которые привели к современному положению вещей. Стремительное наступление советских войск на Дальнем Востоке застало американцев врасплох, требовалось срочно предпринять какие-то меры, и решение провести черту на карте показалось самым простым, - тем более что на американской половине страны оставались столица, две трети населения, большая часть аграрных и значительная часть индустриальных ресурсов. В политике великих держав на Корейском полуострове стоит выделить два этапа. На первом, достаточно коротком, когда холодная война между США и СССР еще не была настолько острой, обе стороны не занимались форсированным внедрением своей идеологии в ущерб сотрудничеству и делали ставку на умеренных центристов. 29 Изначально раздел на зоны считался временной мерой, превалировала идея совместной опеки, хотя каждая из сторон втайне рассчитывала на то, что она сумеет противостоять амбициям партнера в рамках совместно управляемой страны и повлиять на ситуацию внутри страны так, что корейский народ выберет нужный и выгодный именно этой стороне путь развития. Американцы рассчитывали развернуть к себе ситуацию в Корее при помощи прошедшей миссионерское обучение и воспитанной на европейских ценностях либеральной интеллигенции, Советский Союз собирался действовать на волне естественного после освобождения уклона страны влево и использовать командированных туда советских корейцев. Но примерно сначала г. неприятие корейцами опеки становится очевидным, а тенденция совместных конструктивных действий двух сверхдержав на фоне противостояния двух систем быстро сходит на нет. США окончательно отказываются отрешения корейского вопроса совместно с Советским Союзом, и начинается активное возведение бастиона против коммунизма на юге и форпоста революции на Севере. Расставшись с надеждами на совместную опеку Кореи и вытекавшей из этого ставки на центристские группы, обе стороны перешли к политике поддержки наиболее лояльного кандидата на пост главы государства, который гарантированно обеспечит правильную политическую линию, особенно – после вывода своих войск. Естественно, каждая сторона использовала для легитимизации своего режима подконтрольные ей структуры. Дальнейший анализ произошедшего на полуострове позволяет сделать несколько важных наблюдений и выводов и о предпосылках раскола Кореи на два государства, и о тех переменах в политической культуре и общественной ментальности, которые были связаны с этим периодом. Первое наблюдение касается сравнения действий советской и американской администраций по созданию на своей половине Кореи действенной административной системы. Можно суверенностью сказать, что советский подходи советские методы руководства были гораздо более правильными. В отличие от Советского Союза, который с самого начала холодной войны поставил перед собой задачу построения сильного и лояльного к СССР государства и начал целенаправленно внедрять туда элементы своей политической культуры, Соединенные Штаты не имели четкого плана обустройства Кореи и не определились стем, какую политику они будут там проводить. Если советские власти воспринимали Корею как колонию Японии, чей народ героически боролся с захватчиками и освободился благодаря доблестной Красной Армии, американцы считали Корею частью страны Восходящего Солнца. Этим можно объяснить сохранение ими на местах японского аппарата подавления и их последующую зависимость от 29 Ванин Ю. В. Некоторые вопросы предыстории и начала Корейской войны // Доклад на конференции Война в Корее 1950-1953 гг.» М, Институт военной истории, 23.06.2000 г. Рукопись переводчиков, которые часто оказывались в роли серых кардиналов и могли манипулировать своими хозяевами, интерпретируя события так, как считали нужными преследуя собственные цели. Если американцы пытались переломить левый уклон, то советские власти постепенно придавали ему выгодное СССР направление. В итоге государственная структура быстро приобрела характер авторитарной системы сталинского типа, укрепленной прикомандированными назначенцами из числа советских корейцев, однако внешне выглядела естественным продолжением предшествовавших ей органов власти, появившихся без советской помощи. Если американцы стремились управлять сами, советская администрация с самого начала прибегла к системе косвенного управления, каковое проявлялось как в создании местных органов власти, таки в активном использовании представителей корейской диаспоры внутри СССР. Такая модель не отнимала у советских военных много времени и провоцировала их на проявление своей некомпетентности. Они могли сосредоточить в своих руках решение ключевых вопросов, предоставив повседневные и более связанные с корейской реальностью местным властям. Что же касается стабильности, то если советская администрация старалась всячески подавлять фракционную борьбу, американцы где-то смотрели на нее сквозь пальцы, а где-то даже поощряли ее, опираясь на военизированные полукриминальные структуры наподобие Молодежных корпусов, в результате чего террор и политические убийства были нормой дох гг. В итоге Ким Ир Сен получил работоспособное государство, в то время как Юг оставался погруженным в коррупцию и нестабильность. Рассказывая о создании северокорейского государства, хочется отметить еще две важные детали. Во-первых, название КНДР было предложено представителями советской администрации. Сами корейцы хотели назвать страну Корейской Народной Республикой по аналогии стем названием, которое использовало правительство Ё Ун Хна. Во-вторых, герб и флаг КНДР изначально были аналогичны государственным символам РК, и только после того, как традиционные эмблемы уже оказались использованными той стороной, Ким Ду Бон разработал новый дизайн герба и флага. Второе наблюдение касается вопроса о том, было ли возможно сохранить единство страны. Конечно, многие считают, что такая возможность существовала, и что правительство, состоящее из умеренных представителей правых и левых сил, было бы признано всеми. Однако против объединения страны после Второй мировой войны работало несколько факторов. Первый. Хотя на территории страны, особенно ее южной части, практически не велись военные действия, освобождение Кореи в 1945 г. не было следствием борьбы самих корейцев. Страна была освобождена без 31 активного участия собственно корейцев, и освободители, естественно, принесли с собой свои порядки и свои креатуры, игнорируя иных претендентов на власть. Из-за этого политические силы в Корее рано или поздно были бы вынуждены подстраиваться под идеологическую борьбу России и США, однако представление о том, что Ли Сын Ман с самого начала был послушной американской марионеткой, также неправильно, как и рассуждения о советской марионетке по имени Ким Ир Сен. В обоих случаях ситуация изначально сложнее. Второй. Даже без учета внешнего давления корейские политические лидеры сами по себе были сильно идеологически разделены. Представители разных фракций отличались исходной ориентацией и региональными корнями, а некоторые фракции изначально были друг с другом на ножах. Г. Хендерсон достаточно объективно отмечает, что даже не будь холодной войны, серьезное внутреннее напряжение все равно бы возникло. Соперничество лидеров лишь наложилось на соперничество двух сверхдержав, чем только усугубило тенденцию, ведущую к расколу. Третий. Коммунизмом при японцах считались любые попытки активного сопротивления. В результате, с одной стороны, коммунистическое движение приобрело определенную националистическую окраску, ас другой – легальные христианские организации, действовавшие под европейской крышей и проводившие умеренную политику, должны были принимать участие в кампании против коммунизма. Тем не менее, хотя южнокорейское левое движение во многом действовало независимо от Пхеньяна и тем более - Москвы, американцами оно воспринималось как организованное коммунистами и являющееся частью советского плана по захвату всей Кореи 30 Четвертый. Даже если не учитывать обстановку холодной войны и фракционной борьбы, сильному демократическому Центру в Корее просто неоткуда было взяться. В Корее не было многочисленного среднего класса – обычной опоры центристов, а близкие к среднему классу элементы в страхе перед коммунизмом сдвинулись вправо. Попытки умеренных быть толерантными не совпадали с корейской политической традицией. Наконец, у них не было ни популярной в массах философской идеи (они не опирались ни на Конфуция, ни на Маркса, ни внутреннего единства. Б. Камингс отмечает, что какая бы тони было центристская сила отсутствовала в Корее дох гг. 32 Существует мнение, что хорошей базой для группы умеренных могла стать Демократическая партия (ДП), однако, так как ДП состояла в основном из процветавших при японцах землевладельцев, массы их не поддерживали. Третье наблюдение касается того, что готовность к свободе и готовность к адаптации демократии – две большие разницы. После 30 Cumings B. Korea’s place... С. 190. 31 Henderson. С. 133. 32 Cumings B. Korea’s place... С. 194. 32 освобождения политическая система была слабой, наследие внедренной японцами бюрократической модели и традиционалистских тенденций было велико. После освобождения американцы практически заимствовали эту модель, и хотя в ноябре 1946 гони провели выборы в местные органы власти, эти местные органы отчитывались не перед электоратом, а перед центром. Как японская, таки американская администрации были достаточно жестко централизованными системами, и на фоне общей нестабильности военной администрации было не до обучения корейцев парламентской демократии. Г. Хендерсон неоднократно замечает, что, несмотря на то, что формально законодательная структура была достаточно демократической, уровень централизма и концентрации власти в руках президента был весьма высоки вскоре власть закона стала перетекать в руки конкретных людей – Ли Сын Мана и его клики. Основные этапы трансформации политической культуры КНДР и  перейти в каталог файлов | Образовательный портал Как узнать результаты егэ Стихи про летний лагерь 3агадки для детей |